«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.3. «Молодая адвокатура» в общественно-политической и культурной жизни позднеимперской России и русс

Глава VI. Адвокаты во власти

П. Н. Малянтович был назначен членом Временного правительства, министром юстиции и генерал-прокурором и пробыл на этом посту ровно месяц, до Октябрьского переворота.

При назначении на должность Керенский поставил ему лишь одно условие − оставить всех прежних товарищей министра на своих местах. При этом он упрочил положение товарища министра А. А. Демьянова, назначив его одновременно и председателем малого совета министров. На первом же совещании Малянтович заверил своих заместителей, что важные решения по министерству он будет принимать коллегиально, посоветовавшись с ними. Однако разногласия, и довольно серьезные, начались с первого же дня, когда обсуждалась дальнейшая перспектива расследования дела о большевистском вооруженном восстании. Новый министр был тесно связан с видными деятелями социал-демократов еще со времен политических процессов, а теперь «его уносило на льдине, сильным течением к морю большевичества»172, − образно заметил С. В. Завадский. Это во многом объясняет позицию Малянтовича по данному делу, когда он, по сути, выступил апологетом большевиков. Так же

всвое время на судебных процессах над партийными функционерами

всвоей защитительной речи он утверждал, что «большевизм есть политическое учение, <…> [и] как таковое не подлежит, как и всякое другое учение, какому бы то ни было преследованию со стороны власти»173, и по этой мотивировке предложил прекратить дело. Его заместители А. А. Демьянов и Б. Я. Вальц стали категорически протестовать против такой постановки вопроса, заявив, что большевиков преследуют не за идеи и учения, а за «результат их действий, направленных к свержению существующего политического строя

вРоссии»174, а поэтому расследование дела должно идти своим чередом. П. Н. Малянтовичу ничего не оставалось, как только внешне примириться с этой точкой зрения. Он лишь предложил следователю П. А. Александрову и надзирающему прокурору доложить ему дело, что и было исполнено.

Выслушав доклад, он вновь поставил вопрос об освобождении части арестованных большевиков, подчеркнув, что не находит в их действиях состава преступления. Несмотря на протест своих заместителей А. А. Демьянова, Г. Д. Скарятина и Б. Я. Вальца, министр после совещания дал указание прокуратуре выпустить на свободу некоторых большевиков, среди которых оказались Ф. Ф. Раскольников и С. Г. Рошаль. Узнав об этом, все заместители министра заявили,

172Завадский С. В. Указ. соч. С. 37.

173Демьянов А. А. Указ. соч. С. 115.

174Там же.

161

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

что они подают в отставку, и Малянтовичу с большим трудом удалось сгладить этот конфликт. «Приходилось друг друга терпеть до поры до времени»175, − вспоминал А. А. Демьянов.

Работа в министерстве давалась П. Н. Малянтовичу с трудом. Он, по образному выражению Демьянова, «сразу пришелся не ко двору», а поэтому и не пользовался популярностью в Совете министров. У него не было опыта аппаратной работы, что подмечали многие. Об этом писал, в частности, управляющий делами Временного правительства В. Д. Набоков. Негативно отзывался о Малянтовиче как руководителе ведомства российской юстиции и бывший прокурор Петроградской судебной палаты С. В. Завадский, знавший его еще по Московскому университету. «Малянтович кланялся в левый угол, видимо, усиленнее, чем его предместники при Временном правительстве <…> А эти земные поклоны, − подчеркивал Завадский, − конечно, не исправляли, но лишь повторяли ошибку большинства министров старого строя, усердствовавших кланяться в правый угол; двери в государственное будущее, если мои глаза меня не обманывали, были приблизительно посредине»176.

В октябре 1917 г. Временное правительство усиленно готовилось к созыву Учредительного собрания. К этому времени уже было известно, что большевики готовят военный переворот. В целях предотвращения вооруженного восстания Керенский внес на рассмотрение правительства предложение об аресте идеолога и лидера заговора В. И. Ленина, а также ряда других видных деятелей большевистской партии. Для реализации этого решения министру юстиции Малянтовичу было поручено подготовить приказ об аресте группы заговорщиков. Выполняя это указание, министр разослал органам власти и прокурорам на местах телеграмму следующего содержания: «Постановлением Петроградской следственной власти Ульянов-Ленин В. И. подлежит аресту в качестве обвиняемого по делу о вооруженном выступлении третьего, пятого июля в Петрограде, ввиду сего поручаю Вам распорядиться о немедленном исполнении этого постановления, в случае появления названного лица в пределах вверенного Вам округа. О последующем донести. Министр юстиции П. Н. Малянтович»177.

Но время было упущено, ситуация вышла из-под контроля Временного правительства. Государственная власть была фактически парализована, на местах царила анархия. Престиж А. Ф. Керенского резко упал, и он, несмотря на то что сконцентрировал в своих руках

175Демьянов А. А. Указ. соч. С. 115. С. 117.

176Завадский С. В. Указ. соч. С. 37.

177Цит. по: Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. Указ. соч. С. 342.

162

Глава VI. Адвокаты во власти

практически неограниченную власть, уже не владел ситуацией. Это во многом объясняет, почему с такой легкостью большевики осуществили государственный переворот. 25 октября 1917 г. Временное правительство было низложено, а все министры арестованы.

Министры и высшие должностные лица Временного правитель-

иадминистраторами. Характеризуя первый состав сформиро-

в себя цвет российского либерализма. Это были высокообразованные люди, имевшие опыт политической деятельности. Они были лично честными людьми, искренне стремившимися к созданию правового государства (подчеркнуто мною. − Ю. В.) в России»178. Эти

слова Иоффе с полным основанием можно отнести и к представителям «Молодой адвокатуры», ярко и драматично заявившим себя во власти.

178 Иоффе Г. З. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995. С. 37.

Глава VII Адвокатский «излом»:

общественная и научно-просветительская деятельность «младоадвокатов» в Советской России

События Великой российской революции, и особенно октябрьский большевистский переворот, разделили жизнь великой страны и судьбы людей на до и после. Тектонический разлом русской жизни разбросал людей по разные стороны от разверзшейся социально-по- литической пропасти. Но, пожалуй, самый сложный и тяжелый выбор стоял перед представителями мыслящей и политически активной части русского общества − на каком берегу, «своем» (на родине) или «чужом» (за границей), они останутся после трагического революционного излома, а значит, примут или отвергнут большевистскую власть.

Этот драматичный выбор стоял и перед «младоадвокатами», многие из которых с воодушевлением и надеждой приняли февральскую политическую «весну» постсамодержавной России и активно включились в процесс преобразований мимолетной эпохи Временного правительства. Приход к власти большевиков выбил их с политической орбиты, обрекая на рутинный образ жизни советского обывателя, как это, например, случилось с членом последнего созыва Государственной думы А. М. Александровым, с министрами юстиции А. С. Зарудным и П. Н. Малянтовичем, председателем Чрезвычайной следственной комиссии Н. К. Муравьевым, министром почт и телеграфов и министром внутренних дел А. М. Никитиным и другими высокопоставленными деятелями Временного правительства.

Примером подобной метаморфозы может служить судьба выдающегося адвоката Серебряного века А. С. Зарудного. Его министерская должность во Временном правительстве была высшей точкой его профессиональной карьеры. После отставки в августе 1917 г. в его

164

Глава VII. Адвокатский «излом»

биографии начинается период постепенного нисхождения от министра − к юрисконсульту. Этот регрессивный поворот в судьбе Александра Сергеевича был обусловлен не только его строгим подходом и критической оценкой по «гамбургскому счету» своей работы на высших должностях, но и сугубо личными проблемами.

Давняя и серьёзная болезнь сына (туберкулез) не только диктовала Зарудному определение места жительства (Крым), но и не оставляла ему шансов для выбора более или менее приемлемой должности на поприще юриспруденции, тем более что для Советской власти он как чиновник высшего ранга и как высокопрофессиональный юрист не представлял никакого интереса.

Октябрьская революция, или, как он её чаще всего называет, Октябрьский переворот, застала Зарудного в Тифлисе. Реакция Александра Сергеевича после получения первых газетных сообщений об этом событии была однозначной − он принял и публично поддержал большевистский переворот в столице. Проводя в жизнь свою идею оратора − эмиссара власти, он выступал на публичных лекциях в Тифлисе. На одной из них в октябре 1917-го он не только цитировал в своем выступлении слова А. В. Луначарского, но и «приветствовал переворот и выражал надежду, что новая власть пойдет по правильному революционному пути»1, причем сказано им это было в городе, в котором власть тогда ещё не принадлежала большевикам.

Через несколько месяцев, вернувшись в столицу, Зарудный подготовил, что называется, «по горячим следам» и прочитал 28 июня 1918 г. лекцию на тему: «Временное Правительство и его ошибки». Ему как бывшему министру юстиции были досконально известны все перипетии правительственного кризиса и внутренняя подоплека политических событий тех лет. Эта лекция неизбежно вызвала нападки со стороны правых партий. Во многих партийных изданиях были помещены недовольные отклики, и даже в кадетской «Речи» был напечатан остро критический фельетон И. В. Гессена2, в то время как выступая с этой лекцией, Александр Сергеевич хотел объективно изложить драматические события, очевидцем и участником которых он был. Поэтому он серьезно переживал непонимание его позиции либералами и центристами.

Сам приняв новую власть, Александр Сергеевич пытался консолидировать оставшиеся кадры бывшей коллегии присяжных поверенных и убедить их в лояльности к большевикам. О том, что Зарудный боролся в петроградской адвокатуре с бойкотированием советской

1 РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 13 (об).

2Там же. Л. 15.

165

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

власти и агитировал за участие адвокатуры в советских судах, упоминалось в одной из статей в юбилейном номере «Еженедельника советской юстиции» за 1922 г.3 Со свойственной ему непосредственностью и темпераментом А. С. Зарудный вопрошал: «Не понимаю, в чем дело: почему февральская революция была законнорожденной, а октябрьская незаконнорожденной. Тут непоследовательность: ребенка нужно принимать каким он есть»4. И настаивал, как вспоминал В. Д. Перазич, на том, чтобы «старые юристы приняли деятельное участие в организации суда и общими силами создали наиболее совершенный суд»5.

Весной 1918 г. Зарудный окончательно разрешает вопрос со своей партийностью. Вследствие принципиальных разногласий, возникших после Октябрьской революции, 3 апреля он подает заявление о выходе из народно-социалистической партии. Руководство партии официальным письмом пригласило Зарудного на заседание 12 апреля 1918 г., чтобы выслушать мотивы, побудившие его к этому шагу. На этом заседании Александр Сергеевич объяснил, что не может оставаться в партии, не признающей установленную народом Советскую власть, и выслушав мнение большинства членов партии о том, что им, в таком случае, действительно не по пути, был признан вышедшим из партии6.

по его инициативе было созвано партийное собрание, на котором по вопросу признания Советской власти были предложены вниманию присутствующих доклад Зарудного и оппонирующий ему содоклад Алданова8. Но этот демарш Зарудного окончился полным провалом − доклад Александра Сергеевича был подвергнут резкой и аргументированной критике, причем поддержал его на собрании только один член партии (впоследствии коммунист) − Б. Штейн.

После разрыва с народными социалистами Зарудный уже принципиально не вступал ни в какую партию, стал считать себя, по собственному признанию, соглашаясь с эпитетом Горького, «околопар-

3РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 13 (об).

4РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 12. Л. 17.

5Там же.

6РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 11.

7Там же.

8 Алданов (наст. фамилия Ландау) Марк Александрович (1886−1957) − впоследствии всемирно знаменитый писатель, автор 16 романов и множества других художественных и документально-исторических произведений.

166

Глава VII. Адвокатский «излом»

тийным»9 и сосредоточился на юрисконсультской работе и просвети- тельско-лекторской деятельности.

Оставшись в 1918 г. без средств к существованию, он вынужден был принять предложение из Харькова и занял там место заведующего юридическим отделом Харьковского областного Совета кооперативных союзов. В его обязанности входила выдача правительству заключений по делам регистрации кооперативных товариществ и союзов. Одновременно с выполнением текущей, рутинной работы в юридическом отделе Александр Сергеевич, используя свой богатый опыт

ипознания в юриспруденции, составил первый на Украине советский закон о кооперации10. Наряду с основной работой он занимался

ипреподавательской деятельностью − в 1917−1918 гг. читал лекции по правоведению в Кооперативной школе им. Головчанского11. Отрадно то, что богатая практика и глубокие знания юриста Зарудного пошли на пользу в подготовке молодых кадров Советской Украины.

Вто же время А. С. Зарудный хотел заняться и чтением публичных лекций по истории Февральской революции (по той же программе, по которой он ранее прочитал лекцию в Петрограде, вызвавшую бурную реакцию и общественный резонанс в столице). Эта тема, безусловно, интересовала тогда многих людей и лекции пользовались растущей популярностью. Но после двух выступлений Александра Сергеевича дальнейшее чтение лекций ему было запрещено генералом А. И. Деникиным, войска которого вступили в Харьков12.

В1919 г., лишенный в Харькове возможности заняться каким-ли- бо общественным делом (а без этого Александр Сергеевич уже не мог жить) и желая соединиться со своей семьей, Зарудный переезжает в Ялту13. Уже несколько лет в Крыму находился на излечении его единственный сын, который болел туберкулезом и жил там по рекомендации врачей.

ВКрыму он последовательно занимал ряд ответственных должностей в государственных органах молодой Советской власти. На каких только должностях не работал в то время А. С. Зарудный − и юрисконсультом уездного бюро юстиции, и обвинителем при нарсуде, и будучи представителем Наркомпроса, был назначен председателем деткомиссии, рассматривавшей дела несовершеннолетних, обвиняемых в преступлениях, был и правозаступником, и юрисконсультом в различных организациях14.

9 РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 11.

10Там же.

11Там же. Л. 14.

12Там же. Л. 15 (об).

13Там же. Л. 13 (об).

14Там же.

167

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Сохранились отзывы современников о том периоде деятельности Александра Сергеевича. Гласный Саратовской городской думы, адвокат и общественный деятель И. Я. Славин, оказавшись в 1922 г. в Ялте и зайдя на заседание Нарсуда, с интересом прослушал речь Зарудного, который в тот момент со свойственной ему горячностью утверждал, что «только наше законодательство отводит столь широкое место выяснению и изучению личности обвиняемого…»15.

В Ялте А. С. Зарудный прожил с 1919 по 1922 г., причем при белогвардейцах с 1919 по 1920 г. он служил в органах кооперации, был одно время даже юрисконсультом союза табаководов16. С июля по декабрь 1920 г. Зарудный работал юрисконсультом в ялтинском комиссионерстве Московского народного банка. В это же время Александр Сергеевич работал на такой же должности и в ялтинской агентуре всероссийского закупочного союза сельскохозяйственной кооперации «Сельскосоюз»17.

С приходом большевиков при Советской власти Зарудный занимал целый ряд должностей на государственной и общественной службе − секретаря и юрисконсульта ялтинского отделения «Центросоюза», заведующего юридическим подотделом и консультанта инспекторского отдела Южсовхоза, юрисконсульта Внешторга, юрисконсульта Ялтинского отдела юстиции, члена лекторской секции Наркомпроса, обвинителя при Нарсуде, защитника при Реввоентрибунале. А с образованием в Крыму коллегии защитников Александр Сергеевич в числе первых вступил в её ряды18.

Будучи юрисконсультом ялтинского отделения «Центросоюза», Зарудный был уполномочен провести переговоры с некой Н. К. Радевич о приобретении «Центросоюзом» принадлежащих ей домов и земельных участков в Ялтинском округе19.

К своим лекторским обязанностям в секции Наркомпроса Александр Сергеевич относился с высокой ответственностью, тем более что это занятие было ему как нельзя более по душе. В те годы он с вдохновением прочитал в Ялтинском народном университете курс из 6 лекций о своем любимом писателе Л. Н. Толстом20.

Искренне приняв новую власть, А. С. Зарудный активно включился и в общественную жизнь, вступив в один из её институтов − профсоюзы. В Ялте он состоял членом трех профессиональных союзов − «торгово-промышленных служащих (членский билет № 258), ра-

15РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 12. Л. 19.

16РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 15 (об).

17Там же. Д. 5. Л. 59 (об).

18Там же. Д. 1. Л. 15 (об).

19Там же. Д. 5. Л. 59 (об).

20Там же. Д. 1. Л. 15 (об).

168

Глава VII. Адвокатский «излом»

ботников просвещения и социалистической культуры (удостоверение № 42) и совработников (членский билет № 1054)»21.

Как государственный служащий Александр Сергеевич получил в то время от Советской власти и своеобразную «охранную грамоту» − удостоверение Управления Южсовхоза, в котором говорится, что «квартира его, а равно и принадлежащее ему имущество и находящиеся у него продукты, на основании Декрета Совнаркома от 24 Октября 1918 г. реквизиции не подлежат»22.

Малой толикой участия в судьбе знаменитого политического защитника революционеров явилась реальная помощь Зарудному со стороны одного из большевистских руководителей − наркома здравоохранения Н. А. Семашко, которого он до революции успешно защищал на одном из судебных процессов. В 1921 г. по приезде в Ялту советский нарком узнал о тяжелой болезни сына А. С. Зарудного и о том, что у него нет достаточных средств для эффективного лечения и калорийного питания, которое требуется ребенку при такой болезни. Надо отдать должное Семашко, который даже без просьбы со стороны Александра Сергеевича распорядился о помещении его сына в Бобровский санаторий для туберкулезных детей в Симеизе, где он и проходил лечение более года23. Коллега Зарудного по Временному правительству, бывший министр путей сообщения, а при Советской власти член правления Центросоюза Н. В. Некрасов два раза предлагал ему занять место юрисконсульта в центральном аппарате в Москве, но Александр Сергеевич, думая прежде всего о здоровье сына, предпочел остаться в Ялте, отказавшись от заманчивого предложения переехать в столицу24.

Но судьба распорядилась иначе. В 1922 г. Зарудный был командирован ялтинским отделением Центросоюза в Москву и Ленинград. По приезде в родной город он заболел воспалением легких и три месяца был прикован к постели. За это время в ялтинском агентстве Центросоюза произошли кардинальные изменения. В результате организационных преобразований должности секретаря и юрисконсульта, которые занимал Александр Сергеевич, были ликвидированы. Вместе с тем волна тотального сокращения штатов прокатилась и по другим ялтинским организациям, в которых он работал. По этой причине Зарудный лишался «надежды получить в Ялте заработок»25 и в поисках работы ему пришлось остаться в Ленинграде.

21РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 15 (об).

22Там же. Д. 5. Л. 59.

23Там же. Д. 1. Л. 15 (об) − Л. 16.

24Там же. Л. 16.

25Там же.

169

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Первым делом Александр Сергеевич вступил в Ленинградскую коллегию защитников, в которой состоял до последних дней своей жизни. Эта была, конечно, уже не та адвокатская корпорация дореволюционной столицы − в её составе не было большинства талантливых коллег Александра Сергеевича, изменились идеология и принципы её деятельности. Может быть, поэтому частной практикой он в то время предпочитал не заниматься.

Основным его занятием в адвокатской организации была руководящая и общественная работа. В те годы он был избран в члены президиума коллегии, стал организатором и заведующим юридической консультацией на Выборгской (рабочей) стороне Ленинграда. Наряду с этим он был и руководителем адвокатских конференций, и руководителем кружка стажеров по уголовному праву, и членом ревизионной комиссии, а с 1 января 1928 г. был назначен заведующим центрального отделения Трудколлектива коллегии защитников26.

В 1923 г. для А. С. Зарудного начинается новый этап его деятельности − лекторский. По предложению отдела культуры военного ведомства он начал чтение публичных лекций по всей стране. Это поприще было для него не ново, тем более что он сам ещё в 1917 г. поставил перед собой задачу политического просвещения путем чтения публичных лекций. Теперь, спустя 6 лет, он вновь возвращается к этому занятию, но уже на официальной и систематической основе. На эти поездки он получал разрешение президиума коллегии защитников. Всего за три года − с 1923-го по 1926-й он объездил с лекциями весь Советский Союз «от Мурманска до Краснодара, от Минска до Владивостока и прочел 282 лекции в 159 городах»27! В списке городов, охваченных лекторским вояжем А. С. Зарудного, были даже Харбин и Хорог28. При простом подсчете получается, что он читал в среднем по 7−8 лекций в месяц, побывав в течение этого времени как минимум в четырех городах. «Это было прямо что-то сверхъестественное», − вспоминала об этих просветительских поездках его сестра Зоя Сергеевна29.

Основная тематика его лекций была такова: «Дело Бейлиса», «1905 год», «Дело романовцев», «Гонения на национальности», «Временное правительство и его ошибки», «Дело лейтенанта Шмидта», «1917 год», «Национальные вопросы», «Террористические провокации и погромы», «Суд над революционерами», «За кулисами истории»30. Больше всего лекций, около 117, было прочитано

26РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 14.

27Там же.

28РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 32. Л. 51.

29Там же. Л. 50 (об).

30Там же. Д. 11. Л. 8.

170