«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.3. «Молодая адвокатура» в общественно-политической и культурной жизни позднеимперской России и русс

Глава VII. Адвокатский «излом»

рипетии правозащитного и благотворительного движения в России в конце XIX − начале XX в. В 1918−1922 гг. на коротком отрезке краснокрестного ренессанса в России они фактически стали первопроходцами на тернистом пути защиты прав человека. Очевидно, во все времена милосердие и защита прав человека были и будут главной целью краснокрестного движения, а самоотверженные люди, такие как представители «Молодой адвокатуры», посвятившие себя этой благородной миссии, будут по праву носить гордое звание первозащитников103.

С момента составления духовного завещания Л. Н. Толстого его автор Н. К. Муравьев считал своим долгом вести правовое сопровождение этого юридического документа, отслеживая и обращая внимание на все неточности или нарушения, связанные с исполнением воли великого писателя. Так, например, с большой обеспокоенностью он воспринял действия, предпринятые в одностороннем порядке А. Л. Толстой явно с подачи и при подстрекательстве советских властей. С необычайным волнением и глубоким огорчением он ознакомился с письмом дочери писателя, в котором она известила В. Г. Черткова о «бесповоротном» и «совершенно непреклонном» решении предоставить Государственному издательству СССР издание сочинений Льва Толстого «на выработанных ею условиях»104.

В связи с этим Муравьев направил Черткову следующие свои соображения: «Я не вхожу в критику этих условий, − писал он, − мое внимание сосредоточивается на одном: Александра Львовна взяла на себя одну, помимо Вас, решение огромной, основной важности с точки зрения определения судеб литературного наследства Льва Николаевича, совершенно не ставя пред собой, казалось бы, естественного вопроса о том, имеет ли она нравственное право это сделать. На моих глазах и даже при моем участии имели место 15 лет тому назад события, которые дали Александре Львовне формальную возможность сделать ныне этот шаг, и я в числе немногих, имею поэтому возможность и считаю своим долгом удостоверить перед кем угодно, что в то время, как по ряду обстоятельств <…> − формальной собственницей писаний Л. Н., после его смерти была назначена, по Вашей инициативе, его дочь А. Л. Толстая, − единственным и исключительным действительным исполнителем воли Л. Н. и действительным распорядителем его произведений, после его смерти, были назначены Вы, что и выражено было Львом Николаевичем в так называемой “объяснительной записке” к его формальному за-

103Термин «первозащитники» впервые предложен А. Г. Волковым в одноименной статье (Подробнее см.: Угримова Т. А. Указ. соч.).

104ОР ГМТ. Ф. 31. Короб 1. Д. 2. Папка 1. Л. 1.

191

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

вещанию. На этом твердом основании, не входя в рассмотрение существа распоряжений, делаемых Александрой Львовной, я не могу не выразить самого решительного протеста против нового нарушения воли Л. Н.»105.

Накануне 100-летнего юбилея великого писателя, 2 июля 1928 г., в соответствии с Постановлением Президиума ВЦИК был образован «Комитет по исполнению воли Л. Н. Толстого в отношении его писаний», членом которого стал и Н. К. Муравьев. Деятельность комитета осуществлялась по договору с Государственным издательством. На основании положения, утвержденного наркомом просвещения А. В. Луначарским, комитет обладал правом «контроля за правильностью» расходования Госиздатом средств, отпущенных на издание юбилейного полного собрания сочинений Л. Н. Толстого. Кроме того, одной из важнейших функций комитета была обсервация соблюдения точного исполнения воли писателя, а именно в том, чтобы его сочинения не становились чьей-либо собственностью.

Как член «толстовского» комитета Муравьев принимал активное участие в его работе с самого начала подготовки к изданию полного собрания сочинений Толстого («Юбилейного издания») и до своей смерти в 1936 г. Один из членов комитета А. Б. Гольденвейзер отмечал особую роль Муравьева в работе этой организации. «На частных собраниях этого комитета, “морального комитета” по изданию сочинений Толстого, под председательством Н. К. Муравьева, происходившими обычно на квартире Николая Константиновича <…>, я, − вспоминал Гольденвейзер, − часто встречался с Николаем Константиновичем и близко узнал его высококультурную, глубоко принципиальную, обаятельную натуру. Не будучи сам по своим взглядам “толстовцем”, он с исключительной принципиальностью следил за тем, чтобы ни одно мероприятие по изданию сочинений Толстого не противоречило миросозерцанию Толстого, добивался этого с неукоснительной строгостью, избегая всяких компромиссов»106.

Работая в составе «толстовского» комитета, Н. К. Муравьев с удовлетворением отмечал, что воля Льва Толстого (юридически грамотно оформленная адвокатом в духовном завещании писателя) «стала осуществляться, и ныне издаваемое полное собрание писаний Льва Николаевича выходит с пометкой: “перепечатка разрешается безвозмездно”, хотя издание осуществляется государством»107. Мура-

105ОР ГМТ. Ф. 31. Короб 1. Д. 2. Папка 1. Л. 1.

106Семейный архив Волковых (Цит. по: «Стой в завете своем…». Николай Константинович Муравьев: Адвокат и общественный деятель. Воспоминания, документы, материалы. М., 2004. С. 268).

107Муравьев Н. К. Автобиографическая заметка… С. 30.

192

Глава VII. Адвокатский «излом»

вьев подчеркивал и то, что «ради исполнения воли Льва Николаевича государство, и притом государство диктаториальное, отказалось от национализации его писаний, проведенной и 1918 году»108.

В 1994 г. Лев Иогансен выдвинул версию о «большевистском заговоре» с целью завладения наследством Л. Н. Толстого. По его мнению, «идея завладеть завещанием Толстого принадлежала В. И. Ленину, а руководили операцией В. Д. Бонч-Бруевич и Л. Б. Красин»109 при непосредственном участии В. Г. Черткова. По мысли автора статьи, адвокату Муравьеву в этой хитросплетенной комбинации отводилась роль в подготовке такого текста завещания, который бы позволил «заговорщикам», а именно Черткову, получать за издание сочинений писателя миллионные гонорары для партийной кассы большевиков. На уязвимость «доказательной» базы и логических построений Иогансена аргументированно указали известный литературовед С. А. Розанова и внук адвоката А. Г. Волков. Они сделали вывод, что его версия «криминальной истории» с завещанием Л. Н. Толстого лишена смысла110. С фактами в руках они доказали, что лидер московской группы «Молодой адвокатуры» «не был хитрым, изворотливым крючкотвором…»111, каким изобразил его в своей статье искатель сенсации. «На самом деле советы и рекомендации Муравьева, − указали авторы статьи, − сводились к тому, чтобы обеспечить исполнение воли Толстого, строго соблюдая юридические правила»112.

Возможно, планы по завладению многомиллионными гонорарами великого писателя у большевиков и были, но фактов, подтверждающих осуществление их замысла, на данный момент не обнаружено. Что же касается адвоката Н. К. Муравьева, имевшего, по отзывам коллег, «всегда честные побуждения…»113, то он добросовестно и в точности исполнил просьбу Льва Толстого и нет никаких оснований утверждать, что в его действиях были какие-либо корыстные побуждения.

В1920-е гг. Муравьев вместе с В. Н. Фигнер принял участие

вработе еще одной общественной организации − Всероссийского общественного комитета по увековечению памяти П. А. Кропоткина (далее − ВОК), который был образован на собрании инициативной

108Муравьев Н. К. Автобиографическая заметка… С. 30.

109Иогансен Л. Тайное завещание. Как пытались ограбить семью Толстого» // Совершенно секретно. 1994. № 10. С. 24.

110См.: Розанова Сусанна, Волков Андрей. Лев Толстой в кармане у большевиков? Несостоявшаяся сенсация // Литературная газета. 1994. № 51. С. 6.

111Там же.

112Там же.

113Полянский Н. Н. Характеристика Н. К. Муравьева // «Стой в завете своем…» С. 230.

193

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

группы в Москве 18 сентября 1921 г. Поначалу эта организация состояла из двух секций − анархической и научной. Членство в ВОК было обусловлено тем, что в него включались представители только тех учреждений, организаций и групп, «задачи и деятельность которых не противоречат основным принципам и идеям П. А. Кропоткина»114. Хотя Муравьев и не был сторонником идей Кропоткина, тем не менее его кредо «не входя в партийные группировки на позиции независимого (свободного) социализма»115 было созвучно идеям освободительного движения.

Во главе ВОК стояло избранное 6 ноября 1921 г. Исполнительное бюро, председателем которого стала Фигнер, а членами Н. К. Муравьев, С. Г. Кропоткина (почетная председательница), П. И. Пальчинский (зам. председателя), Н. К. Лебедев (секретарь), А. А. Карелин. В качестве коллективных членов в ВОК были представлены Музей революции, Русское географическое общество, Русское библиографическое общество, Пушкинское общество, Толстовский музей, различные издательства и пр. Заметную роль в Кропоткинском комитете играли почти все существовавшие на тот момент течения анархизма. Среди членов комитета были известные общественные деятели В. В. Вересаев, Д. И. Шаховской, И. И. Горбунов-Посадов, В. Г. Чертков, а также старые революционеры М. Ф. Фроленко, А. В. Якимова-Диковская, М. П. Сажин, М. О. Шебалина, Н. И. Ракитников и др. «Пестрота состава ВОК, − указывает Я. В. Леонтьев, − в котором можно было встретить и могикан народовольчества, и анархистскую молодежь, и ученых с европейскими именами,

идеятелей кооперации, не только придавала неповторимый колорит облику этой организации, но и создавала трудности в работе»116.

Внутри комитета вызревал конфликт из-за непомерных амбиций

ипланов анархической секции. Первый серьезный кризис, спровоцированный этой секцией, произошел в 1925 г., последствием чего стала широко организованная кампания дискредитации руководителей ВОК. Ожесточенным нападкам подверглись Фигнер, Кропоткина, Муравьев, Лебедев и особенно П. И. Пальчинский117. Однако председатель ВОК и ее соратники выдержали удар, в то время как лидер анархистской секции А. М. Атабекян и его сторонники вышли из состава комитета.

Вто же время начиная с 1928 г. деятельность ВОК попадает под пристальное внимание ОГПУ. Акцент в работе комитета был по-

114См.: Леонтьев Я. Вера Фигнер и Кропоткинский комитет // Звенья : Исторический альманах. Вып. 2. М. ; СПб., 1992. С. 473.

115Муравьев Н. К. Автобиографическая заметка. Ч. 1. С. 16.

116Леонтьев Я. Указ. соч. С. 474.

117Там же. С. 475.

194

Глава VII. Адвокатский «излом»

степенно перенесен на научную часть. Все попытки Фигнер и ее ближайших сторонников спасти ВОК как независимую общественную организацию от нападок власти ни к чему не привели. В 1934 г., убедившись в бесплодности своих усилий, Фигнер покидает пост председателя ВОК, а вместе с ней уходит из комитета и ее верный соратник Н. К. Муравьев.

С 15 января 1930 г. Муравьев вынужден был прекратить и свою юридическую практику, но неугомонная натура и жажда приносить пользу людям не позволили ему сидеть на месте. Его кипучая энергия устремилась в русло общественной деятельности. «Уменьшение моих служебных обязанностей и окончательный отход от адвокатуры, − вспоминал он, − позволяет мне заняться кабинетным трудом и осуществить некоторые давно задуманные мною научные и литературные работы…»118. Но «кабинетная» работа никак не вписывалась в деятельный образ жизни Муравьева и он «с головой» окунулся в деятельность Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев (далее − ВОПКиС), где он возглавил секцию бывших политических защитников.

12 марта 1920 г. было основано Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, в которое вошли представители всех революционных движений эпохи борьбы с самодержавием − от народников до анархистов-коммунистов. Первое собрание общества было проведено годом раньше по инициативе бывших узников Бутырской тюрьмы Я. Э. Рудзутака, Ф. Э. Дзержинского, М. П. Томского, Ем. Ярославского и др. Однако начало деятельности и организационное оформление общества относится к 1921 г., когда в Доме Союзов состоялось его официальное открытие и был принят устав по сути пока еще только московского отделения. 12 марта 1924 г. в Москве собрался I Всесоюзный съезд политкаторжан и ссыльнопоселенцев, и с этого момента общество стало всесоюзным и получило название «Всесоюзное общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев». Всего за время существования общества было проведено 4 съезда − в 1924, 1925, 1928 и 1931 гг. К 1928 г. по всей стране работало уже свыше 50 отделений, филиалов и групп ВОПКиС.

Основными целями этой организации были объединение бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, оказание им материальной и моральной помощи, агитационно-пропагандистская и издательская работа по обобщению и изучению истории освободительного движения в России, и в частности каторги и ссылки. В составе общества существовала разветвленная система многочисленных землячеств (иркутское, якутское и др.), комиссий (оргкомиссия, агит-

118 Муравьев Н. К. Автобиографическая заметка. Ч. 2. С. 120.

195

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

пропкомиссия и др.), кружков, секций и подсекций (кружок народовольцев, музейная секция, секция по изучению революции 1905 г., подсекция старых политзащитников и др.).

В архивном фонде ВОПКиС (ГАРФ. Ф. 533) в материалах подсекции старых политзащитников была обнаружена статья неизвестного автора, посвященная истории создания и деятельности общества. Скорее всего, автором этого небольшого очерка или доклада являлся один из бывших политических защитников-политкаторжан из синергии «Молодая адвокатура». Возможно, это был присяжный поверенный В. А. Жданов, приговоренный в 1907 г. за принадлежность

кРСДРП и участие в экспроприациях «к четырем годам каторги, которую он отбывал в Александровском централе под Иркутском, − уточняет Н. А. Троицкий, − после чего оставался в Сибири до Февраля 1917 г. на поселении»119.

Очерк, по всей видимости, был написан как статья или доклад

кпразднованию очередной даты освобождения из царской неволи − 12 марта 1926 г., так как автор не успел заполнить данные (пробелы в тексте) об общей численности ВОПКиС, в том числе его московского и региональных отделений.

Очерк состоит из шести небольших частей. В первых трех автор попытался выяснить причины появления общества, а также основные этапы его становления и деятельности. В четвертой части приводятся интересные статистические данные о членах ВОПКиС по годам их прихода в революционное движение и по времени осуждения за революционную деятельность. Правда, здесь в каждой из приводимых групп сведений автор, к сожалению, использовал разные временные отрезки, что затрудняет соотнесение этих интересных данных по аналогичным периодам. Анализируя сведения из 1579 анкет, автор подсчитал общее количество лет, проведенных членами общества в заключении, и даже вывел средний показатель отбытого в тюрьме срока. Указывая партийность членов общества, автор отмечал, что 38% из них были членами ВКП(б), а остальные − беспартийными. Думается, что в этом случае автор предусмотрительно не раскрыл «беспартийность» 62%, так как среди них были эсеры, меньшевики, народники и анархисты. В пятой части очерка были описаны функции оргкомиссии, а также рассмотрена издательская, агитационно-пропа- гандистская деятельность ВОПКиС и его работа по оказанию помощи ветеранам революции и членам общества, потерявшим трудоспособность. Между тем, несмотря на высокоидейный и подобострастный

196

Глава VII. Адвокатский «излом»

по отношению к советской власти тон очерка, он по каким-то причинам так и не был опубликован120.

В 1935 г. ВОПКиС прекратило свое существование, а политические репрессии 1930-х гг. уничтожили большую часть его членов.

Вкачестве главных причин разгрома Общества политкаторжан А. Г. Лурье называет следующие: «Во-первых, большевиков среди них было мало, несравненно больше эсеров, меньшевиков, народников, анархистов, беспартийных. <…> Во-вторых, значительную часть политкаторжан составляли бывшие члены национальных социалдемократических партий − Бунда, ППС, СДЦПиЛ и других партийных групп периода первой русской революции. <…> Третье, и главное.

Восновном это были люди неординарные <…> их можно назвать солдатами революции только в том смысле, что они не выделяли себя из общего строя, но они не были и не считали себя солдатами,

которые готовы выполнять любой приказ начальства. Этого им никогда не могли простить. Их терпели и использовали, пока их спокойная, но убежденная неординарность не слишком мешала. Но настали времена, когда сам пример независимого рассуждения стал опасен. Сосуществование оказалось невозможным»121.

В конце 20-х − начале 30-х гг. XX в. на повестку дня встал вопрос об изучении и обобщении истории и опыта освободительной борьбы

вРоссии в предшествующие десятилетия. Партия большевиков, взявшая власть несколькими годами раньше, была заинтересована в формировании источниковой базы и исследований по данной проблематике в выгодном для себя свете. Конечно, безусловный приоритет

восвещении революционного движения отдавался «фундаментальным» трудам большевистских вождей. Но в подкрепление сборников и собраний сочинений партийной элиты была инициирована кампания по написанию воспоминаний рядовыми участниками и свидетелями революционных событий. По замыслу Истпарта122 «девятый вал» пролетарской мемуарной литературы, во-первых, должен был захлестнуть одиночные голоса воспоминаний зарубежных идеологических противников, а во-вторых, благодаря своей массе и агрессивному внедрению сформировать в общественном сознании совершенно определенный, большевистский взгляд на сущность отечественного освободительного движения.

120В настоящем издании публикуется полный текст очерка. См. прил. 8.

121Лурье А. Г. Время и люди (Вместо предисловия) // Всесоюзное Общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев: Образование, развитие, ликвидация. 1921−1935 : материалы международной научной конференции (26−28 октября

2001 г.). М., 2004. С.17.

122Истпарт − Комиссия по собиранию и изучению материалов, посвященных Октябрьской революции и истории ВКП (б).

197

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Не только в русле установок партийной политики, но и по собственной инициативе Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев приступило в начале 1930-х гг. к подготовке празднования тридцатилетней годовщины Первой русской революции. Планировалось отметить это событие широко и ярко, многочисленными публикациями, вечерами и собраниями. Одним из структурных подразделений общества была секция старых политических защитников, которую в большинстве своем составляли представители синергии «Молодая адвокатура». Они, будучи активными участниками тех далеких событий, задались целью рассказать о своем вкладе в освободительную борьбу, а также с разных сторон осветить и охарактеризовать ключевые моменты революционной эпохи.

Но, в отличие от революционеров, политические защитники по роду своей профессиональной деятельности занимали особое место в освободительной борьбе. Говоря об этом, присяжный поверенный Ф. А. Волькенштейн указал на «особое положение защиты − мы боролись словами. Все волевое напряжение на суде и вне суда потом − было направлено на эту деятельность»123.

Следует также отметить, что празднованию юбилея члены секции придавали большое значение не только с политической точки зрения, как того требовала партийная установка, но прежде всего с научной. На одном из собраний Н. К. Муравьев справедливо заметил: «Стиль революции − это стиль органический»124. И раскрытие этого «органического стиля» стало первоочередной задачей ветеранов «Молодой адвокатуры». С этой целью при обществе была образована специальная «секция 1905 года», в которую в свою очередь вошла группа, или, как они себя называли, «бригада» защитников, являвшихся непосредственными участниками громких политических процессов заглавного периода.

Эта «бригада», возглавляемая Н. К. Муравьевым, планировала выпустить несколько юбилейных сборников воспоминаний, основательно подкрепленных материалами архивных фондов. «По нашему плану статьи, помещаемые в сборнике, − отмечал Муравьев, − должны дать читателю в своей совокупности общее представление о наиболее выдающихся событиях 1905 г., о их участниках, развернуть картину судов той эпохи и попутно осветить роль адвокатуры в них, отнюдь не выдвигая ее на первый план»125.

Особую значимость этой работе придавал элемент достоверности, заключавшийся в том, что воспоминания бывших

123ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 279. Л. 15.

124Там же. Л. 1.

125ОР РГБ. Ф. 436. Оп. 1. Картон 8. Ед. хр. 50. Л. 1.

198

Глава VII. Адвокатский «излом»

политических защитников, в большинстве своем не состоявших

врядах коммунистической партии, объективно отражали различные грани освободительного движения эпохи Первой русской революции. Очевидно и то, что многие авторы этих мемуаров, адвокаты-пра- возаступники, априори были свободны от партийного пристрастия и пиетета перед установками ВКП(б). Кроме того, руководителем секции Муравьевым на одном из ее заседаний в качестве кредо предстоящей работы был предложен научный принцип сочетания мемуарной литературы с документами официального делопроизводства и судебно-следственными материалами: «Если отложить их изучение (событий 1905 г. − Ю. В.) теперь теми лицами, которые

вних принимали участие, то можно потерять весь круг [этих] людей, − справедливо утверждал он, − и не дать работе обоснование по принятому нами принципу сочетания человека с документом

(подчеркнуто мною. − Ю. В.)»126.

Выполнение задачи по координации работ в рамках задуманного проекта и редактирование материалов для сборников взял на себя Муравьев. Кстати, Н. К. Муравьев имел большой опыт редакционноиздательской деятельности. В 1905−1906 гг. он был редактором и издателем первого в стране журнала российских профсоюзов «Рабочий Союз», а в 1908−1917 гг. одним из редакторов юридического журнала «Вестник права».

В соответствии с программой намеченного издания он не только распределял темы статей, которые предлагались коллегам для освещения того или иного громкого политического процесса, но и согласовывал даты предоставления материала к печати. Особое внимание коллег он обращал на необходимость применения научных методов и принципов в написании работ. «Обработка материала должна быть возможно более живой и в то же время документальной − рекомендовал он авторам воспоминаний, − с тем, чтобы весь сборник носил характер исторического документа о революции 1905 г.»127.

Активная работа по подготовке материалов юбилейного сборника началась в 1930 г. и проводилась в несколько этапов. В деятельности секции политических защитников по этому направлению можно выявить определенную логическую последовательность: сначала, как правило, выступление с докладом по выбранной теме на пленарном заседании секции, затем непосредственная подготовка статьи, ее рецензирование и, наконец, издание.

Сохранившиеся в фонде секции политических защитников документы дают представление об оперативной работе ветеранов «Моло-

126ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 270. Л. 7,8.

127ОР РГБ. Ф. 436. Оп. 1. Карт. 8. Ед. хр. 50. Л. 1.

199

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

дой адвокатуры» при подготовке сборника. Так, например, 17 апреля 1930 г. редактор Муравьев написал письмо П. И. Корженевскому

спросьбой подготовить статью на тему: «Восстание Черноморского Флота: процесс матросской массы»128. Всего лишь через две недели, 30 апреля, Корженевский выступил с предварительным докладом по этой теме на заседании секции в обществе политкаторжан129, а 21 мая 1930 г. Муравьев уже получил письмо своего давнего коллеги и соратника по «Молодой адвокатуре» А. С. Зарудного с рецензией на статью П. И. Корженевского.

Вместе с тем Муравьев, имея большой опыт редакторской и издательской работы, иногда критиковал своих коллег. Так, 3 октября 1933 г. на одном из заседаний «секции 1905 г.» группы политических защитников ВОПКиС он, оценивая появившиеся в печати материалы, выдвинул свою концепцию: «…в целом ряде организаций делалось большое количество докладов, которые стенографировались, пеклись объемистые книги <…> мы отвергаем этот метод, − настаивал он. − Мы требуем, чтобы докладчик предварительно ознакомился с процессом еще раз, привлек относящиеся к нему досье…»130. Борясь за объективность, достоверность и научность исследования политических процессов, Муравьев отмечал, что если «вспоминатель не проверяет себя по документам»131, он часто ошибается, в результате чего очень редко встречается необходимая степень достоверности.

Следует отметить, что усилиями Муравьева и его коллег был достигнут высокий научный уровень как самих статей о драматических событиях в стране четвертьвековой давности, так и отзывов на эти работы. В своих трудах бывшие политические защитники пытались всесторонне рассмотреть и проанализировать революционные коллизии 1905−1907 гг. Это были не просто воспоминания или серьезные публицистические зарисовки, а по сути, опыт научного осмысления событий тех лет, и с этой точки зрения их вполне можно считать полноценными исследованиями. С полным на то основание Муравьев назвал секцию политических защитников «научно-исследовательской группой Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев»132.

Подводя итог, следует отметить, что «младоадвокаты», борясь

сбеззакониями самодержавной юстиции или со «средневековыми» судами советской инквизиции, в своей профессиональной деятельности всегда непреклонно следовали принципам права. Они, как прави-

128ОР РГБ. Ф. 436. Оп. 1. Карт. 8. Ед. хр. 50. Л. 1.

129ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 282.

130Там же. Д. 270. Л. 2.

131Там же. Л. 3.

132Там же. Д. 286. Л. 1.

200