«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.3. «Молодая адвокатура» в общественно-политической и культурной жизни позднеимперской России и русс

Глава V. Образ адвоката Серебряного века в русской литературе

и свидетелей, заметки и мемуары обвиняемых и самого адвоката, автографы, фотографии участвующих в деле лиц, заметки о юридических, материальных и процессуальных вопросах, возникших во время процесса, вызванная процессом литература, − газетные статьи, книги, брошюры, вырезки из газет и журналов и т. п. Весь этот материал по мере поступления будет систематизироваться»74. Автор проекта был уверен, что весь этот систематизированный материал послужит безусловно ценнейшим источником для будущего историка суда, процесса, прокуратуры и конечно адвокатуры, даст богатейшую информацию правоведам и публицистам. «Такая коллекция, − считал Муравьев, − с течением времени может дать толчок развитию литературы процессов, которая на западе дает материал и служит темой для публичного обсуждения ряда вопросов права, между тем, как у нас история процессов погибает вместе с гибелью недолговечных листов плохой бумаги органов ежедневной периодической печати»75. К сожалению, идею Муравьева о создании «отдела рукописей» большинство членов Совета не поддержало76. Трудно сказать, чем руководствовались в своем решении его коллеги, но, очевидно, к собранию такого рода материала, который при определенных обстоятельствах мог стать против них компроматом, не располагала современная политическая обстановка в стране.

По своему опыту и по опыту своих коллег Муравьев знал, что у каждого адвоката в голове обязательно хранятся невостребованным множество интересных, иной раз потрясающих впечатлений от процессов, в которых им приходилось принимать участие, но все эти уникальные фрагменты «современной истории» хранятся глубоко в их памяти с маловероятной надеждой на то, что они как-нибудь потом, на досуге, «под старость» изложат все это на бумаге.

Но все эти впечатления обычно не фиксируются в мемуарах изза отсутствия на них спроса. Теперь с появлением Музея адвокатуры, т. е. учреждения, которое этим материалом не только интересуется, но и собирает, у адвокатов должен был появиться стимул к написанию воспоминаний и, таким образом, ценные сведения личного происхождения, воплощенные в эссе, автобиографиях, исповедях, не погибнут вместе со смертью человека. «Вспомнить только, сколько удивительных воспоминаний о замечательных событиях адвокатской и судебной жизни унес с собою в могилу Ф. Н. Плевако…»77, − с нескрываемым сожалением констатировал Муравьев. Следователь-

74Муравьев Н. К. Об учреждении… С. 4.

75Там же.

76Там же. С. 8.

77Там же. С. 4−5.

111

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

но, при существовании музея адвокаты будут больше собирать различных материалов, больше записывать, будут побуждать к этому товарищей и тем самым вызовут определенный спрос, за которым, по логике вещей, увеличится и предложение. Все это должно было в значительной мере способствовать и развитию самой адвокатуры, и большему выявлению ее роли в общественно-политической жизни страны.

В-четвертых, еще одним собранием (отделом) музея по замыслу Муравьева должна была стать коллекция рукописей, книг и других предметов-реликвий, некогда принадлежавших ушедшим из жизни адвокатам. Этот отдел музея явился бы по сути своей легатарием, упоминаемым в духовных завещаниях почти всех адвокатов, который бы наследовал архив и библиотеку умершего адвоката, а также принимал дары от здравствующих членов сословия78. «И вот нам, сословию, нужно иметь свой уголок, где бы могло храниться все имеющее значение из адвокатского или литературного наследия наших уходящих товарищей, − считал Муравьев. − Много там характерного, воссоздающего личность умершего, быть может много сделавшего товарища, освещает его время, процессы, в которых он участвовал, через это, быть может, эпоху…»79. Пройдут годы, но к этому духовному наследию интерес не ослабеет. Люди из разных сословий, разных политических убеждений и возраста, интересующиеся историей российской адвокатуры и судьбами ее корифеев, обязательно обратятся к фондам музея. Каждый человек, если захочет, «найдет время, даст себе труд разобраться в пожелтевших листках и найдет много для себя интересного, − справедливо отмечал Муравьев. − Сословие обязано способствовать сохранению этой возможности, этой работе. Пока этого нет, оно не исполнило одной из обязанностей своих, как одной из культурнейших корпораций страны…»80.

И, наконец, в-пятых, Муравьев продумал оформление наглядной, выставочной части музея. Он считал, что в экспозиции музея кроме фотографий отдельных личностей необходимо представить и целые адвокатские группы, быть может, даже скульптурные композиции. «Иные фотографии будут значительной величины, ценности и интереса, − предвидел автор проекта, − их мы возьмем из шкафов и выставим для постоянного обозрения. Некоторые акты, касающиеся адвокатуры, некоторые автографы могут быть столь ценными и любопытными, что также должны быть выставлены на виду у всех»81.

78Муравьев Н. К. Об учреждении… С. 5.

79Там же. С. 6.

80Там же.

81Там же.

112

Глава V. Образ адвоката Серебряного века в русской литературе

Кроме того, в музее могли быть представлены личные вещи, какие-либо реликвии и предметы, принадлежавшие знаменитым адвокатам. Вся эта группа экспонатов и должна была составить «внешнюю», показную, собственно «музейную» часть «хранилища древностей» российской адвокатуры. Для этого музей, как значилось в проекте его устава, «коллекционирует: рукописи, фотографии, картины, скульптурные произведения, книги, газеты, журналы, вырезки из газет и журналов и всякого рода другие предметы, в пределах целей, музеем поставленных»82. Изложив свое видение построения и задач будущего Музея адвокатуры, Муравьев в то же время отметил, что более детальное разделение музея на отделы, установление порядка собирания и хранения находящихся в музее материалов, а также пользование коллекциями музея и осмотр его должны определяться особой инструкцией. В целом создание музея преследовало, безусловно, культурные и научно-просветительские цели содействия изучению истории русской адвокатуры.

Наряду с общей концепцией создания Музея адвокатуры Муравьев разработал и предложил на рассмотрение Совета проект устава предполагаемого учреждения, в котором определил главную задачу музея: «…сохранить все то, в чем проявляется жизнь и деятельность корпорации русской адвокатуры, прежде всего Московского Судебного Округа, при котором эта адвокатура состоит и отдельных членов адвокатского сословия, в особенности сыгравших в жизни русской адвокатуры и русского суда более или менее заметную роль»83.

В проекте устава Муравьев предусмотрел, что музей должен был состоять при Совете присяжных поверенных округа Московской Судебной палаты. Непосредственную организацию и обеспечение деятельности музея должна была осуществлять особая комиссия, в составе 6 членов, избираемых на два года Советом присяжных поверенных округа Московской Судебной палаты и годичным общим собранием помощников присяжных поверенных округа Московской Судебной палаты, по 3 человека от каждого из этих учреждений. На избираемую таким образом комиссию возлагалась выработка более детальных правил организации и функционирования музея84. Средствами на организацию музея, его содержание и приобретение коллекций по предложению автора проекта должны были стать ежегодные отчисления из общественных средств сословия присяжных поверенных,

82Проект устава Музея Адвокатуры Московского Судебного Округа // Муравьев Н. К. Об учреждении при Совете Музея Адвокатуры Московского Судебного Округа. Доклад представленный на заседание Московского Совета Присяжных Поверенных 15 сентября 1912 года. М., 1912. С. 7.

83Там же.

84Там же.

113

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

добровольных пожертвований отдельных адвокатов, судей и частных лиц.

По итогам обсуждения доклада и проекта устава Музея адвокатуры Совет принял резолюцию, в которой, в частности, отметил: «…признавая идею создания музея принципиально желательной, но практически в данный момент в полном объеме неосуществимой, принять пока следующие постановления: а) снестись с учреждениями и лицами, обладающими материалами касательно истории адвокатского сословия и представительных органов адвокатуры,

спросьбой прислать их в подлинниках или копиях Совету; б) снестись

снекоторыми отдельными членами адвокатуры и семьями почивших адвокатов, обладающими материалами касательно деятельности отдельных адвокатов и представительных органов сословия, с той же просьбой; в) признать желательным, чтобы лица, зачисляющиеся в сословие присяжных поверенных, представляли свои фотографические карточки; г) члену Совета Н. К. Муравьеву поручить образовать комиссию для собирания и разработки означенных материалов»85.

Таким образом, Совет присяжных поверенных округа Московской Судебной палаты, приняв концепцию Муравьева, фактически дал «зеленый свет» его новаторскому почину по организации Музея адвокатуры, и более того, поручил автору проекта возглавить всю подготовительную работу на первоначальном этапе создания музея, а также приступить к формированию постоянно действующих экспозиций. Несмотря на то что руководящий орган сословия не поддержал проект Муравьева в полном объеме, тем не менее с образованием комиссии по собиранию и обработке материалов для будущего музея его очертания стали принимать вполне реальные формы.

Конечно, профессиональный юрист Муравьев не был большим знатоком и специалистом музейного дела, но его энтузиазм и подвижничество в этом культурном начинании, на наш взгляд, позволили достичь поставленных целей. «Хотелось бы быть уверенным в одном, в том именно, что предлагаемое скромное начинание, − обозначил свое кредо Муравьев, − будет тем культурным вкладом, который послужит к вящему укреплению адвокатского сословия, большему сцеплению его частей, установлению более тесной корпоративной связи, а эта цементировка, это корпоративное единство будет очень и очень нужным адвокатуре быть может в самом близком будущем»86.

Ксожалению, планам отечественной адвокатуры по изданию фундаментального труда «История русской адвокатуры» и созданию

музея корпорации, приуроченных к юбилею Судебной реформы,

85Цит. по: Муравьев Н. К. Об учреждении… С. 8.

86Муравьев Н. К. Об учреждении… С. 6.

114

Глава V. Образ адвоката Серебряного века в русской литературе

не суждено было сбыться. Этому, безусловно, помешала начавшаяся в июле 1914 г. Первая мировая война, а затем и роковая цепь революционных потрясений в нашей стране. Правда, в 1914 г. вышел написанный И. В. Гессеном первый том «Истории русской адвокатуры», затем в 1916 г. появились второй и третий тома под редакцией М. Н. Гернета, а вот четвертый и пятый тома по известным причинам так и не увидели свет. «Не предвиделось тогда, − с нескрываемой горечью заметит позже Гессен, − что мы не историю пишем, а памятник воздвигаем русской адвокатуре…»87. Создание же музея адвокатуры, еще одного «памятника» сословию, осталось задачей будущих поколений российских адвокатов.

В 2002 г. в среде одесских адвокатов возникла и начала воплощаться идея создания музея истории одесской адвокатуры. «Отчасти именно верность традициям одесской адвокатуры не позволила развалить нашу коллегию после приобретения Украиной независимости, что, к сожалению, произошло в большинстве областей Украины, − отмечает один из инициаторов создания музея, член президиума адвокатского объединения “Одесская областная коллегия адвокатов” С. И. Емец. − С момента создания в 1904 году по высочайшему повелению совета присяжных в округе Одесской судебной палаты (предтеча Одесской областной коллегии адвокатов. − Авт.) деятельность этой профессиональной организации была открыта и доступна всем, кому требовалась ее помощь»88.

Кстати, в этом музее появились и первые ценные экспонаты − нагрудные знаки присяжных поверенных, изготовленные в конце ХІХ в. Примерно в это же время и в Москве заговорили о создании подобного учреждения. Правда, инициатива, как ни странно, исходила не от самих адвокатов, а от старшеклассников 401-й московской школы, занимавшихся на отделении довузовской подготовки Российской академии адвокатуры имени Ф. Н. Плевако. На встрече с президентом академии, председателем гильдии российских адвокатов, депутатом Государственной думы Г. Б. Мирзоевым ребята решили содействовать созданию музея российской адвокатуры, для чего даже образовали соответствующий комитет89. Аналогичная работа по созданию музея адвокатуры проводится, по-видимому, и в Северной столице. Так, например, в обязанности вице-президента Адвокатской палаты Санкт-

87Гессен И. В. В двух веках. Жизненный отчет // Архив русской революции :

в22 т. М., 1993. Т. 22. С. 324.

88Варфоломеев Ю. В. К проблеме создания музея адвокатуры в России // Собор лиц : сборник статей. СПб., 2006. С. 166.

89Подробнее см.: Даешь музей адвокатуры! // Российский адвокат. 2001. № 2. С. 18−21.

115

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Петербурга Ю. А. Ильина входит ведение «вопросами сохранения истории и организации музея петербургской адвокатуры»90.

Так спустя годы проект лидера «Молодой адвокатуры» Н. К. Муравьева неожиданно обрел второе рождение и получил свое продолжение. Думается, что прекрасные идеи и интересные планы первых инициаторов создания музея послужат серьезным подспорьем и отправным моментом для нынешнего поколения энтузиастов этого дела и несомненно помогут им в деле создания Музея российской адвокатуры.

90 Варфоломеев Ю. В. К проблеме создания музея адвокатуры в России… С. 166.

Глава VI Адвокаты во власти:

представители «Молодой адвокатуры» во Временном правительстве

Наступил 1917 год. Вихрем Великой российской революции представители синергии «Молодая адвокатура» были вовлечены в эпицентр политических событий в стране. Строго говоря, молодыми эти адвокаты теперь могли называться только формально − по традиционно сохранившемуся и пронесенному через годы названию своего содружества. За двадцать лет, прошедших с момента создания первого кружка политических защитников, они не только преодолели возрастной рубеж, называемый молодостью, но и заслуженно пополнили ряды корифеев российской адвокатуры. К тому же и эта революция стала возможной в определенной степени благодаря их профессиональной деятельности1.

В канун весны календарной в России наступила политическая весна, полная либеральных надежд и смелых демократических мечтаний. «В политической и общественной жизни России это был краткий период романтизма, когда жизнь казалась прекрасной сказкой, человек видел в человеке брата, − поэтично рисовал это время Н. К. Муравьев, − будущее России представлялось задернутым розовой дымкой, сквозь которую виднелась широкая дорога к всеобщему счастью»2.

27 февраля 1917 г. члены Государственной думы собрались

вТаврическом дворце. Совет старейшин предложил избрать особый

1 Подробнее об этом см.: Варфоломеев Ю. В. «Серебряный век» русской адвокатуры : в 4 ч. Ч. 2. «Молодая адвокатура» на политических процессах

вРоссии (конец XIX − начало XX века). Саратов, 2015. С. 86−102.

2 Муравьев Н. К. Краткий очерк возникновения и деятельности Общества К[расного] К[реста] для помощи политзаключенным в России (Политический К[расный] К[рест]). (Записка, составленная для Комитета Международного Красного Креста председателем Московского Комитета Общества Политического К[расного] К[реста]) // Отечественная история. № 4. 1995. С. 161.

117

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

комитет Думы для «водворения порядка в Петрограде и для сношения с учреждениями и лицами», который вскоре получил название Временного комитета Государственной думы. В него вошел бывший политический защитник эсер А. Ф. Керенский. Почти одновременно с этим легальным органом парламента страны образовался Временный исполнительный комитет Совета рабочих депутатов, созданный радикальными партиями. Керенский и здесь заочно был избран товарищем председателя Петроградского Совета. На следующий день Временный комитет назначил комиссаров в министерства и другие государственные учреждения. Представителями комитета Госдумы в Министерстве юстиции стали присяжные поверенные В. А. Маклаков и М. С. Аджемов, а также прокурорский работник В. П. Басаков.

Среди лидеров Февральской революции ярко и весомо обозначилась фигура одного из самых политически активных и харизматичных «младоадвокатов» А. Ф. Керенского, который с упоением принял и оценил её: «Безкровная революция была моя всегдашняя мечта…»3. На растущей волне своей популярности он без особого труда добился санкции Петроградского Совета на занятие поста министра юстиции во Временном правительстве, где броско объявил себя «заложником революционной демократии». Утром 3 марта он, с трудом сдерживая эйфорию, гордо сообщил по телефону патриарху отечественной адвокатуры Н. П. Карабчевскому: «Сегодня в ночь сформировано Временное правительство. Я взял портфель министра юстиции»4. Но это был не бахвально-праздный звонок. Новоиспеченный министр юстиции предложил председателю Петербургского Совета присяжных поверенных забыть их давние идейные разногласия и попросил оказать помощь при подборе состава министерства и Сената: «Не можете ли Вы собрать Ваших товарищей по совету сегодня? Я хотел бы посоветоваться, чтобы наметить кандидатов»5. Это обращение Керенского однозначно указывало на то, что ядром будущего министерства юстиции и высшей судебной инстанции России должны были стать представители адвокатского сословия, тем самым Керенский хотел «поставить правосудие на недосягаемую высоту…»6.

Кстати, авторитет адвокатского сословия и председателя ее столичного Совета был настолько высок, что вновь назначенные министры юстиции Временного правительства, которых оно неизменно черпало из среды адвокатуры, «считали своим долгом, − вспоминал

3Карабчевский Н. П. Что глаза мои видели : в 2 ч. Ч. 2. Берлин, 1921. C. 122.

4Там же. С. 118.

5 Там же. C. 119.

6Там же. С. 118.

118

Глава VI. Адвокаты во власти

Муравьев, − явиться с визитом к председателю Петроградского Совета присяжных поверенных Н. П. Карабчевскому, который обыкновенно приурочивал их прием к заседанию нашей подкомиссии7»8.

Вознесенный на Олимп революционной власти видный деятель «Молодой адвокатуры» Керенский, конечно же, не мог обойти вниманием свою корпорацию, и прежде всего своих соратников − политических защитников. В первый же день руководства министерством юстиции он обратился к Советам присяжных поверенных с телеграммой, в которой просил их «принять посильное участие в установлении истинного правосудия в нашей Родине и поднятии его на высоту, соответствующую величию народа и важности исторического момента»9. Он лично явился на заседание Петроградского Совета присяжных поверенных, которое проводилось на квартире председателя Совета Карабчевского. Обратившись к присутствующим с краткой речью, министр просил Совет «способствовать, по мере сил, к водворению порядка и законности»10. Опора высокопоставленного представителя новой власти на коллег по адвокатскому цеху во многом объяснялась тем, что Керенский считал эту профессиональную корпорацию единственной в России «до последнего времени сохранившую верность чести и долгу, <…> право соблюдалось только в этой корпорации»11.

Министр юстиции Керенский оказался на гребне своей славы. Каких только восторженных эпитетов не расточали ему поклонники и печать! Его называли «министром правды», «народным трибуном», писали, что без него «русская революция немыслима» и т. п. По свидетельству современников, А. Ф. Керенский в составе правительства играл «первенствующую роль». Он был популярен и среди простого народа, и среди интеллигенции. 2 марта 1917 г. император Николай II отрекся от престола в пользу своего брата великого князя Михаила Александровича, а последний отказался принять власть до созыва Учредительного собрания и призвал граждан подчиняться Временному правительству. Подлинники этих документов министр юстиции А. Ф. Керенский доставил в Правительствующий Сенат и предложил обсудить вопрос об их опубликовании. Сенаторы после непродолжи-

7 Н. К. Муравьев имел в виду «адвокатскую» подкомиссию «Комиссии для восстановления основных положений Судебных Уставов и согласования их с происшедшей переменой в государственном устройстве».

8 Муравьев Н. К. Автобиографическая заметка. Ч. 2 // «Стой в завете своем…». Николай Константинович Муравьев: Адвокат и общественный деятель. Воспоминания, документы, материалы. М., 2004. С. 107.

9Там же. С. 228.

10Там же. С. 229.

11Цит. по: Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. В эпоху потрясений и реформ.

Российские прокуроры. 1906−1917. М., 1996. С. 232.

119

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

тельного обсуждения единогласно решили опубликовать акты отречения.

3 марта 1917 г. А. Ф. Керенский официально принял от временных комиссаров дела Министерства юстиции. В здании министерства собрались все высшие чины ведомства во главе с бывшим комиссаром В. П. Басаковым. После доклада Басакова о положении дел в министерстве и тюремном ведомстве высказали свои суждения о деятельности министерства бывшие заместители министра Чебышев, Ильяшенко и Чаплин. Бывшие чиновники сложили с себя полномочия. В этот же день Керенский подписал свой первый приказ, который гласил: «Поручаю академику Академии Наук, Нестору Александровичу Котляревскому, вывезти из департамента полиции все бумаги

идокументы, какие он найдет нужным, доставить и поместить их в Академии Наук»12. Первым же своим циркуляром прокурорам судебных палат и окружных судов министр юстиции предложил освободить всех политических заключенных. Такие распоряжения получили тобольский прокурор, иркутский военный губернатор и енисейский губернатор, причем новый министр возложил на них обязанность обеспечить «почетное возвращение в Петроград» политических заключенных13.

Задолго до описываемых событий, в 1905 г., социал-демократ В. В. Воровский, ерничая по поводу решений съезда адвокатов, неожиданно не только для себя, но и для всех высказал пророческое предположение относительно политической судьбы представителей «Молодой адвокатуры»: «На их долю, вероятно, выпадет <…> тяжелая забота заседать во временном правительстве и учредительном собрании, к чему они так предусмотрительно готовятся»14. Да, действительно, они готовились к этому и реально вошли в состав первого демократического правительства: А. Ф. Керенский − министр юстиции, Н. К. Муравьев − председатель Чрезвычайной следственной комиссии по расследованию преступлений царского режима, А. С. Зарудный

иГ. Д. Скарятин − товарищи министра юстиции, А. А. Демьянов − директор 2-го Департамента Министерства юстиции, В. А. Маклаков − посол России во Франции, а М. М. Винавер, Л. Н. Андроников, О. О. Грузенберг, Н. Д. Соколов, А. А. Леонтьев, Н. Н. Шнитников, С. А. Левицкий, А. С. Чумаевский, И. Б. Гуревич, П. С. Ширский и др. были назначены сенаторами. Впоследствии в других составах Времен-

12Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. Указ. соч. С. 226.

13Там же.

14Воровский В. В. Избранные произведения о первой русской революции. М., 1955. С. 29.

120