«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.3. «Молодая адвокатура» в общественно-политической и культурной жизни позднеимперской России и русс

Приложения

Более важный еще заслужить. Если-жь теперь я услышу порою Вопль о пощаде, мучительный стон, Я пред виновным законы открою, И преспокойно сошлюсь на закон…

* * *

Анне Михайловне Герсевановой

Я все тебя считал дитею, Любил смотреть, как ты резвилась Играя с детскою толпою,

Икак беспечно веселилась.

Ивдруг я вижу с изумленьем, Что не дитя уж предо мною,

Ипреклоняюсь с восхищеньем Перед девичьей красотою.

А сам? Увы − я в эти годы, Как ты росла и расцвела Успел узнать любви невзгоды, Ея губительное жало.

Иныне восторгаясь страстно Твоей чарующей красой, В разбитом сердце − вижу ясно −

Нет места для любви второй.

* * *

Осень

Густо усыпают землю листья клена − И горят на солнце сказкой небывалой; Цвета винной гущи, ржавчины, лимона, Кордуанской кожи, крови темно-алой.

Как ковер восточный, радостный и пестрый, Устилает землю многоцветной тканью… Этот пряный запах, сладостный и острый − Горечь сладкой ласки, данной расставанью. Но легко дышу я, грусть глубоко спрятав: Ничего на свете нет мне драгоценней Этих ярких красок, этих ароматов − Радости последней, радости осенней.

* * *

Мираж (Легенда об отце)

Вдоль Литейного проспекта Днем и ночью ходит «некто»,

231

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Совершая свой маршрут. Что за странная особа… То Зарудный встал из гроба. … И разыскивает суд.

Ах, не мало он трудился, Когда суд у нас вводился − Суд присяжных, новый суд: Составлял ему уставы

Имечтал, что наши нравы Обновленье в нем найдут. На высоком пьедестале Он Фемиду ставил в зале

Ивесы ей прикреплял.

В нее верил он, молился, К ней душой своей стремился, Фимиам ей воскурял.

Итеперь, во дни свободы (Чудо редкое природы Из чудес последних дней) Он из гроба приподнялся Суд увидеть поскорей. От Сената отвернулся, Брови сдвинул и надулся,

Вспомнил «Марковых-валяй», Дней недавних результаты, Раз’яснительныя даты И, спеша, полез в трамвай. До Литейного добрался, Через Невский перебрался

Иотправился туда,

Где за Кирочной широкой Красный дом стоял высокий − Зданье новаго суда.

Идет… Что-же пред глазами? Поражен он чудесами:

Нет суда, стоит редут, Что за диво: где же суд? Вот он входит в коридоры

Ив них видит сабли, шпоры…

Ине может взять он в толк − Для чего здесь целый полк. Идет дальше − и о обида:

На том месте, где фемида Украшала залы вид, − Околодочный стоит.

– Это суд или казарма?

232

Приложения

Вопрошает он жандарма. И, о ужас, о позор:

Что он зрит в подлунном мире! В этом синем был мундире Перед ним, сам прокурор. Гневным ужасом объятый, Он спросил: − «Где адвокаты?» И дают ему ответ:

–Адвокатов нынче нет. Разъяснительною датой Всех по сто двадцатьдевятой Развели по крепостям

–«Так запрет и их речам?.» Восклицает он сердитый,

–«Подсудимый без защиты!.» И крестя в испуге лоб, Поспешает снова в гроб.

А в гробу − о, боже правый, − Шутит бес ли то лукавый Или злобы дня мираж − Белым саваном повита Умерщвленная Фемида И стоит над нею страж.

РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 1. Л.1−6. Рукопись.

233

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Приложение 2

Отзыв Н. К. Муравьева для книгоиздательства «Задруга» о книге В. Ф. Булгакова «Толстовцы в 1914−1916 гг.»

Книга В. Ф. Булгакова «Толстовцы в 1914−1916 гг.» дает исторический очерк возникновения воззвания «Опомнитесь, люди-братья» и других воззваний, выпущенных единомышленниками Л. Н. Толстого в период 1914−1916 гг. против войны, и излагает историю судебного процесса, явившегося в результате открытого исповедания группой друзей и учеников Л. Н. Толстого своих противовоенных взглядов.

Влитературном отношении книга эта написана блестяще и читается

согромным, захватывающим интересом от первой до последней страницы. Автор, сам переживший и процесс, и историю его возникновения, − тонкий наблюдатель, подмечающий иной раз весьма мелкие, но крайне характерные душевные движения, владеет и материалом, и пером в полной мере. В результате его работа дает яркое, блещущее всеми красками жизни изображение очень знаменательного момента в недавней истории нашей общественности.

Работа полна интереса и для настоящего момента. Этот интерес определяется основной точкой зрения автора, есть только один путь, по которому люди призваны следовать, это − путь не классовый, не национальный, а общечеловеческий. В области человеческого духа есть основные ценности, которых нельзя забывать, отрицание которых не вознаграждается никакими иными приобретениями. Таковы основные требования морали. Они лучше всего выражены в чистом христианстве, в Евангелии. Истинная жизнь − в духовной работе и в духовном прогрессе, а не во внешних достижениях. Вне гармонии с внутренним миром эти последние даже вредны, ибо создают опасность ослабления внутренней духовной работы.

Внаше время − время чисто внешних решений самых сложнейших проблем человеческого общежития, этот поворот к внутреннему духовно-

му, и неизбежен, и весьма своевременен.

И в грядущий период возрождения русской общественности и государственности, наряду с осуществлением здоровых относительных общественных ценностей, в противовес периоду безразличия к средствам, лишь бы они вели к достижению, хотя бы и мнимому, целей, − должен прозвучать голос представителей абсолютных идеалов, смело и открыто выявивших свою точку зрения в связи с огромнейшим, на десятилетия определившим судьбы мира событием, каким явилась мировая война

Н. К. Муравьев

8 июня 1920.

РГАЛИ. Ф. 2226. Оп. 1. Ед. хр. 1412. Машинописная копия.

234

Приложения

Приложение 3

Переписка Н. К. Муравьева с разными лицами

Н. К. МУРАВЬЕВ − С. П. МЕЛЬГУНОВУ

13 июня 1908 г.

Многоуважаемый Сергей Петрович!

Прошу Вас очень, простите мне еще раз, надеюсь в последний, мое свинство: вследствии нескольких моих отъездов с мая месяца из Москвы я опоздал выслать Вам взятые материалы и у меня их в редакции не приняли, заявив, что вы вернетесь очень нескоро.

Так как я вероятно в конце июня буду заграницей, то не позволите ли привезти материалы Вам туда. Сообщите мне, пожалуйста, тотчас по получении этого письма, где Вы будете, и я вышлю Вам все взятое.

Еще раз простите. Жму руку Муравьев

РГАЛИ. Ф. 305. Оп. 1. Ед. хр. 550. Л. 1. Автограф. Рукопись

Н. К. МУРАВЬЕВ − С. П. МЕЛЬГУНОВУ

18 мая 1913 г.

Многоуважаемый Сергей Петрович!

Мне хочется поставить Вас в известность, что я охотно поступил бы в члены Товарищества Печатного Издательского дела «Задруга», если бы Вы мне сообщили отчет Товарищества за прошлый год, и были бы добры рассрочить мне взнос необходимой суммы, чтобы я мог внести ее Вам, начиная с сентября до конца года. Очень прошу Вашего ответа.

Муравьев

РГАЛИ. Ф. 305. Оп. 1. Ед. хр. 550. Л. 2. Автограф. Рукопись

Н. К. МУРАВЬЕВ − А. А. БЛОКУ

16 марта 1919 г.

Многоуважаемый Александр Александрович!

Обращаюсь к вам с большой просьбой от имени Комитета Политического Красного Креста, председателем которого я состою.

Комитет задумал в пользу своей кассы большой концерт, посвященный революции по Вашим произведениям.

Мы просим Вашего согласия участия в концерте. Сообщите какая сумма могла бы Вас удовлетворить. Время зависит от Вашего времени и Вашего согласия.

Муравьев

РГАЛИ. Ф. 55. Оп. 1. Ед. хр. 344. Л. 3. Автограф. Рукопись

235

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Н. К. МУРАВЬЕВ − В. Н. ФИГНЕР

7 мая 1921

Многоуважаемая Вера Николаевна.

Красин сегодня опять весь день занят. Я долго ждал и не дождался, но я говорил с его личным другом и личным секретарем, которого он, когда я раньше говорил с ним о Ваших рукописях, всегда включал в наш разговор, и который совершенно в курсе дела. Это Горожан Юлий Августович., его квартира − Покровка, 10, кв. 1, т. 67−79, его деловой телефон − в Комиссариате Внешней Торговли на Ильинке − 25−05. Они с Красиным предполагают уехать во вторник-среду на следующей неделе. Так как я могу уехать завтра из Москвы и вернусь только в среду вечером то, чтобы не было опасности разминуться с ними, я подробно излагаю Вам сущность нашей беседы.

Горожан заверял меня, что единственная причина недоставления рукописи заключается в том, что эти рукописи не были доставлены Леониду Борисовичу. Красин утверждает, что тотчас по доставлении их в Лондон они будут с нарочным пересланы в Россию и доставлены Вам.

Сам Красин не может никого послать за рукописями в Париж. Он вновь повторяет, что нужно поручить эту поездку кому-нибудь из нейтральных элементов, быть может, русских, живущих в Лондоне

иимеющих отношение к Русской миссии, но вместе с тем хорошо нам известных. Он выдвигает кандидатуру бывшего Петроградского присяжного поверенного Александра Яковлевича Гальперна, меньшевика по своим политическим убеждениям и сына бывшего Петроградского присяжного поверенного Михаила Исааковича Шефтеля Якова Михайловича Шефтеля. Оба очень надежные люди. Второй удобен тем более, что его отец − Михаил Исаакович, проживает в Париже и стало быть, он поддерживает с Парижем личную связь. Горожан и Красин думают, что и Гальперн

иШефтель примут на себя эту миссию. Если бы Вы согласились на эту комбинацию, хотя бы и с другими людьми, по-моему, нужно сделать следующее, если Вы мне позволяете Вам посоветовать: Вы напишите письмо кому-нибудь из Ваших друзей в Лондоне, но непременно в Лондон, а не в другой город, потому что Горожан и Красин могут доставить письмо в Лондон с нарочным. Последние ваши письма направлены по почте, и они не могут поручиться, что эти письма доставлены. Быть может в этом − причина недоставления рукописей. Ваши друзья в Лондоне должны получить от Вас полномочие послать кого-либо из нейтральных элементов за рукописями и вывезти их из Парижа. Этими последними могут быть Шефтель и Горожан, за которых, по-видимому, можно поручиться или другие лица, если Вы уполномочите Ваших друзей их выбрать. Я боюсь, что обращаться к кому-нибудь из других городов Европы − значит попрежнему затягивать создавшееся положение, потому что из крупных городов только с Лондоном у нас есть непосредственные отношения. Если бы Вы, тем не менее, решили сделать как-нибудь иначе, то Горожан

иКрасин охотно исполнят все Ваши поручения, т. е. пошлют в Париж какие Вам угодно телеграммы и какие Вам угодно письма.

236

Приложения

Пожалуйста не сердитесь на меня за то, что я высказал свое мнение

ивновь присоединился к предложению Красина. Мне от всей души хочется устроить возможность продолжения Вашей работы, которой я придаю, как вы знаете, очень большое значение.

Так как я не имею билета, то до сих пор не знаю − уеду ли я завтра по моим делам до среды. Если я не уеду, и если вы пришлете лошадь − я поеду к Вам. Если я уеду, я умоляю Лидию Петровну поехать к Вам

ипереговорить с Вами лично. Конечно, Горожан каждую данную минуту примет Лидию Петровну с Вашим письмом. Я даже дошел до такой дерзости, что осмелился предложить Лидии Петровне мой проект поехать ей лично в Лондон, чтобы оттуда, по Вашему полномочию, устроить дела по доставке рукописей.

Через Капорского ждем Ваших директив: направляйте их или мне, с тем, чтобы я их получил до 4 часов в воскресенье, или же Лидии Петровне.

Целую Ваши ручки. Искренне Вам преданный, Муравьев

РГАЛИ. Ф. 1185. Оп. 1. Ед. хр. 611. Л. 3−4. Подлинник. Машинопись.

Н. К. МУРАВЬЕВ − В. Г. ЧЕРТКОВУ

Февраля 14 дня 1925 г.

Глубокоуважаемый и дорогой Владимир Григорьевич.

С большим волнением и глубоким огорчением я ознакомился с содержанием присланного мне Вами письма к Вам Александры Львовны, в котором она извещает Вас о «Ее» «бесповоротном» и «совершенно непреклонном» решении предоставить Государственному Издательству издание сочинений Льва Николаевича на выработанных ею условиях.

Я не вхожу в критику этих условий − мое внимание сосредоточивается на одном: Александра Львовна взяла на себя одну, помимо Вас, решение

огромной, основной важности с точки зрения определения судеб литературного наследства Льва Николаевича, совершенно не ставя пред собой, казалось бы, естественно вопроса о том, имеет ли она нравственное право это сделать.

На моих глазах и даже при моем участии имели место 15 лет тому назад события, которые дали Александре Львовне формальную возможность сделать ныне этот шаг, и я в числе немногих, имею поэтому возможность и считаю своим долгом удостоверить перед кем угодно, что в то время, как по ряду обстоятельств (между прочим и вследствие и нежелания Вашего, по принципиальным соображениям, а также по моральной щепетильности, − чтобы не задевать понапрасну чувств семьи Л. Н. − быть официальным приемником литературных прав Л. Н.), − по ряду обстоятельств − формальной собственницей писаний Л. Н., после его смерти была назначена, по Вашей инициативе, его дочь А. Л. Толстая, − единственным и исключительным действительным исполнителем воли Л. Н.

237

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

и действительным распорядителем его произведений, после его смерти, были назначены Вы, что и выражено было Львом Николаевичем в так называемой «объяснительной записке» к его формальному завещанию.

На этом твердом основании, не входя в рассмотрение существа распоряжений, делаемых Александрой Львовной, я не могу не выразить самого решительного протеста против нового нарушения воли Л. Н.

Поскольку же такой недопустимый, на мой взгляд, поступок находит себе, как мне сообщают, поддержку в Совете «Товарищества по изучению и распространению писаний Л. Н. Толстого», я, как член Т[оварище]-ства, самым решительным образом протестую против замены воли Л. Н. желанием и постановлениями какой бы то ни было группы лиц, как бы ни были авторитетны имена отдельных ее членов, и буду настойчиво требовать от Совета Т[оварище]-ва созыва по этому вопросу общего собрания членов Т[оварище]-ства.

Об этом нахожу нужным уведомить, предоставляя Вам право располагать этим письмом к Вам по вашему усмотрению.

Уважающий и любящий Вас Н. Муравьев.

ОР ГМТ. Ф. 30. Оп. 1. Ед. хр. 39. Л. 1−2. Машинописная копия.

Н. К. МУРАВЬЕВ − Л. В. СОБИНОВУ

8 декабря 1928 г.

Многоуважаемый Леонид Витальевич!

23 декабря старого стиля 20 лет со дня смерти Федора Никифоровича Плевако.

Дело увековечения его памяти до сих пор не осуществлено в той мере, в которой к этому обязывает его имя.

Издание его речей не доведено до конца: не издан даже 3-й том этого собрания, 18 лет тому назад уже совершенно подготовленный к печати и начатый печатанием. Не составлена биография Федора Никифоровича. Не собраны его письма, столь характерные для его оригинального духовного облика. Не собраны его фотографии. Не записаны и не собраны воедино воспоминания о нем лиц, его знавших.

А между тем с течением времени все больше и больше его современников уходит из жизни.

Остающимися еще в живых надлежит спешить, чтобы сохранить и передать другим возможно больше черт из личности, жизни и деятельности этого замечательного русского человека, выдающегося адвоката и гениально одаренного оратора.

Действуя по просьбе нескольких лиц, близких почившему, прошу Вас пожаловать ко мне, чтобы переговорить по всем этим вопросам, во вторник 11 сего декабря в 8 1/2 ч вечера.

Примите уверения в совершенном уважении и преданности.

Подпись

РГАЛИ. Ф. 864. Оп. 1. Ед. хр. 626. Л. 1. Автограф. Рукопись

238

Приложения

Приложение 4

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА МИНИСТРА ЮСТИЦИИ ГЕНЕРАЛ-ПРОКУРОРА А. С. ЗАРУДНОГО

К ПРОЕКТУ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

ОБ УСИЛЕНИИ ШТАТОВ ПЕТРОГРАДСКОГО

ИМОСКОВСКОГО СУДЕБНЫХ ПАЛАТ

ИОКРУЖНЫХ СУДОВ

Старшие председатели и Прокуроры Петроградского и Московского судебных палат обратились в Министерство Юстиции с ходатайством о немедленном по возможности усилении следственных частей и прокурорского надзора Петроградской и Московской судебных палат и окружных судов, мотивируя свои ходатайства полной невозможностью для наличного числа чинов прокурорского надзора и следственной власти в Петрограде и Москве справиться с падающей на них работою.

Действительно, из имеющихся в Министерстве Юстиции данных усматривается, что число дел, поступающих в производство судебных следователей, по г. Петрограду в 1916 г. превысило 11.000 и по Петербургскому уезду − 1500, что составляет на каждый следственный участок по 370 − 380 дел в год. По г. Москве в 1916 г. вступило к судебным следователям 12.289 дел и по Московскому уезду − 2.451 дело, или, в среднем, по 372 дела в год на каждого участкового судебного следователя в г. Москве и по 404 дел в Московском уезде.

В еще большей степени обременены работою участковые товарищи прокуроров названных двух окружных судов. Так, в среднем, на каждого участкового товарища прокурора Петроградского окружного суда приходилось более 600 дел в год. Тяжелое положение указанных должностных лиц усугубляется еще тем обстоятельством, что несмотря на значительный рост числа вступивших к ним новых дел, не представляется возможным придать к ним на помощь путем командирования в наиболее обремененные участки кандидатов на должности по судебному ведомству, т. к. большая часть последних в настоящее время призвана на военную службу.

Предлагается учредить в Петроградской судебной палате сверх существующих 54 должностей судебных следователей (не считая 3 судебных следователей по особо важным делам) еще 21 (из них 18 по г. Петрограду и 3 по Петроградскому уезду). Следует усилить прокурорский надзор учреждением 13 новых должностей участкового товарища прокурора (сверх имеющихся 37 должностей, из них 8 камерных и 29 участковых).

Московский окружной суд: довести число судебных следователей до 79 (не считая 5 судебных следователей по особо важным делам), для чего требуется учредить 19 должностей судебных следователей по г. Москве и 3 по Московскому уезду.

Увеличить на 12 должностей лиц прокурорского надзора сверх существующих ныне 30, из них 6 камерных, 24 участковых.

239

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Необходимо озаботиться увеличением числа товарищей прокуроров Петроградской и Московской Судебных Палат.

В 1913 − 1915 гг., в среднем, на каждого товарища прокурора приходилось в Санкт-Петербургской Судебной Палате 1115 дел, а в Москве − 1483 дела. Прокуроры ходатайствуют об увеличении числа должностей на одну должность.

Министр Юстиции

ГАРФ. Ф. 1790. Оп. 2. Д. 5. Лл. 1−2. Машинопись.

240