«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.3. «Молодая адвокатура» в общественно-политической и культурной жизни позднеимперской России и русс

Глава VI. Адвокаты во власти

родственники арестованных, ища защиты и содействия. Разбираться во всей этой массе арестованных было поручено особому комитету под председательством присяжного поверенного М. Л. Гольдштейна.

При всех усилиях этого комитета по объективному и справедливому разбирательству все равно большой поток просителей устремлялся выше по инстанции − к товарищу министра юстиции А. С. Зарудному, который в свою очередь не мог оставаться безучастным

ксудьбам людей ни в силу своего характера, ни в силу занимаемого положения. Во взглядах и подходах к решению этой проблемы как раз и обнаружились непреодолимые разногласия между министром и его заместителем. В конечном итоге эти противоречия привели

куходу последнего из правительства. Подоплеку отставки и её эмоциональный настрой передает письмо Зарудного министру юстиции от 26 марта 1917 г.

Доверительность и теплота письма отражают не только душевный, буквально отеческий настрой Александра Сергеевича, но и свидетельствуют о давних деловых и чисто дружеских взаимоотношениях между ними, которые «за несколько дней службы»90 наполнились новым содержанием. Зарудный несколько преувеличивает, называя себя «стариком» по отношению к «юноше» Керенскому91 − хотя разница в 18 лет и существенна, но в данном случае, говоря о возрасте, он, по всей видимости, хотел сделать акцент на отеческих чувствах

кэтому импульсивному, с юношеским максимализмом и честолюбием политическому лидеру. Александр Сергеевич испытывал при этом, с одной стороны, гордость за его головокружительный успех и стремительное восхождение на вершину власти, а с другой − тревогу за возможные опрометчивые шаги и ошибки министра.

Тем более значительным и демонстративным жестом выглядит на этом фоне прошение Зарудного об отставке, выражавшее действительно глубоко «личные страдания»92 не столько министерского чиновника, сколько гражданина, для которого понятия политической ответственности и чести неразделимы. Письмо Александра Сергеевича передает не только его внутренние переживания и обеспокоенность судьбой революции и людей, её вершивших, но и показывает образ мыслей и поведенческий стереотип русского интеллигента, оказавшегося в переломную эпоху на острие политических коллизий.

Особо следует обратить внимание на эмоционально-нравствен- ный детонатор отставки Зарудного, которым послужили письма престарелой вдовы генерала А. Я. Таля. Суть дела такова. Софья Ни-

90РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 8. Л. 5.

91Там же.

92Там же.

141

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

колаевна Таль обратилась к А. С. Зарудному по поводу ареста её сына − офицера лейб-гвардии гусарского Его Императорского Величества полка Георгия Александровича Таля93. Обращаясь к министру, Александр Сергеевич характеризует Софью Николаевну как честную и правдивую женщину, которую он знает столько, сколько живет на свете, и представляет её как друга своих отца и матери94. Именно эти два письма генеральши Таль и послужили толчком, как он пишет Керенскому, «моей решимости просить Вас освободить меня от служ-

бы…»95.

Чтобы понять, насколько сильное впечатление произвело это обращение на Александра Сергеевича, необходим ретроспективный взгляд на его биографию. Детство и юность Александра прошли в Царском Селе, где был расквартирован лейб-гвардии кирасирский Его Величества полк. В этой части проходил службу генерал от кавалерии Александр Яковлевич Таль, и надо полагать, что вся его семья жила

вЦарском Селе96. Отсюда, на мой взгляд, и проистекает то близкое, многолетнее знакомство семьи генерала фон Таля с семьей тайного советника сенатора С. И. Зарудного.

Отеплоте и глубине дружеских чувств этих двух семей говорит и то, что даже после смерти своих родителей Александр Сергеевич постоянно поддерживал тесную связь с семьей генерала А. Я. Таля97 и наверняка был хорошо знаком с их сыном Георгием, попавшим под шквал тотальных арестов в 1917 г.

Трагизм ситуации и печальная ирония судьбы заключаются

втом, что и генерал Таль, и особенно его жена Софья Николаевна практически всю свою жизнь посвятили делу благотворительности и милосердия. Александр Яковлевич на протяжении многих лет состоял членом Александровского комитета о раненых. Софья Николаевна, по словам Зарудного, жила ради других, отдавая людям даже часть своего состояния98. На протяжении десятков лет она являлась председателем медицинского отделения Общества повсеместной помощи пострадавшим на войне солдатам и их семьям.

До преклонных лет С. Н. Таль трудилась на ниве милосердия,

93См.: Весь Петербург на 1906 год: адресная и справочная книга г. СанктПетербурга [Спб., 1906]. С. 871.

94РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 8. Л. 5 (об).

95Там же. Л. 5.

96См.: Весь Петербург на 1911 год: адресная и справочная книга г. СанктПетербурга [Спб., 1911]. С. 148.

97В личном архивном фонде А. С. Зарудного в РГИА (Ф. 857. Оп. 1. Д. 812. Л. 1) хранится адресованное ему пригласительное письмо г-жи Таль.

98РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 8. Л. 5 (об).

142

Глава VI. Адвокаты во власти

тем более что молох войн поставлял всё новые и новые жертвы − искалеченные судьбы и обездоленные семьи.

Теперь можно понять, с каким желанием Зарудный хотел помочь этой женщине, но оставаясь на посту товарища министра юстиции, вынужден был отвечать отказом и ей, и многим другим ходатаям за без вины арестованных людей, потому что этот чисто полицейский произвол был санкционирован лично его начальником − А. Ф. Керенским. Ощущение скованности в принятии решений и невозможности помочь людям тяжелым грузом давило на плечи совестливого человека и дисциплинированного юриста, каким был Александр Сергеевич. В конечном итоге это положение побудило его сделать решительный шаг − подать в отставку с поста товарища министра юстиции. Не удержало его от этого шага даже то, что он был председателем комиссии по пересмотру и очищению Судебных уставов, «чем он дорожил, чтя память своего отца»99. Правда, при этом он продолжил работу и в «Особой комиссии по пересмотру Судебных Уставов», и в «Особом совещании для изготовления проекта Положения о выборах в Учредительное Собрание»100.

Образ действий Александра Зарудного, думается, глубоко символичен. Новая Россия должна была сделать однозначный выбор от государства полицейского к государству правовому, точно так же как Зарудный в незримом споре с шефом жандармов А. А. Макаровым в ответ на его сакраментально-циничную фразу «Так было, так будет!» написал: «Я не могу допустить, чтобы Макаров оказался прав…»101.

Хорошо знавший его по совместной работе в минюсте А. А. Демьянов считал, что «Зарудный − крупная личность; человек убеждений и проводящий свои убеждения в жизнь»102. И в этот раз Александр Сергеевич сам решил уйти в отставку − «должностью этой он тяготился…»103, разочаровавшись в политике, насаждаемой премьер-министром, и увлекшись идеей оказания помощи власти со стороны. Таким образом Зарудный рассчитывал принести ей пользу в качестве публичного оратора104.

Первой «пробой пера» в подобном ораторском амплуа для Александра Зарудного стало его выступление на демократическом совещании 16 сентября 1917 г. По многочисленным отзывам очевидцев,

99Завадский С. В. Указ. соч. С. 37.

100См.: Высшие и центральные государственные учреждения России

1801−1917 : в 4 т. СПб., 1998. Т. 1. С. 252.

101РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 8. Л. 5 (об).

102Демьянов А. А. Указ. соч. С. 97.

103Там же.

104РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 8. Л. 5 (об).

143

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

это выступление явилось для большинства присутствующих неожиданным откровением и ярким моментом всего совещания.

Выступление Александра Сергеевича в числе заявленных «бывших министров-социалистов» уже само по себе было, по словам Н. Н. Суханова, «сюрпризом»105. Кроме того, Суханов усмотрел в речи Зарудного некоторые «пикантности», а другими словами − сенсационные для некогда «враждебного» министра заявления. Выводы А. С. Зарудного были таковы.

Первый. Необходим немедленный созыв Учредительного собрания. Тем самым Зарудный дал понять, что был не согласен с постановлением Временного правительства от 9 августа, которое отсрочило созыв Учредительного собрания.

Второй. Диктатура пролетариата существует с 27 февраля. До сих пор она была в скрытом виде и это было ничего. Но теперь большевистские деятели стремятся к окончательной диктатуре и это будет губительно для России.

Третий. Сползание к открытой диктатуре происходит из-за того, «что во Временном правительстве, несомненно, большие непорядки»106. Комментируя этот тезис, Александр Сергеевич подробно и красочно описал «личный режим» Керенского. Причину этого он видит в том, что «правительство ни на что не опирается

ине на что ему опереться. Оно бесконтрольно толчется в Зимнем

иничего не делает для страны»107.

Четвертый. Многочисленные разговоры и заявления о «всеобщем демократическом мире», преподносимом как программа правительства, на самом деле только слова, не подкрепленные делом108.

Эти выводы Зарудного плюс «его прекрасные личные свойства, его удивительная искренность сделали свое дело на совещании»109. Большевистские лидеры отметили, какой неподдельный пафос решительного осуждения правительства прозвучал в речи бывшего министра, и увидев в ней великолепную агитацию против кабинета Керенского, тотчас взяли её на вооружение.

Вспоминая об этом совещании, Александр Сергеевич запечатлел реакцию на его выступление большевистских лидеров: «Ленин называет мою речь “самым характерным эпизодом совещания” <…> Зиновьев называет мою речь “ценным признанием” <…> Троцкий остался настолько доволен моей речью, что аплодировал ей…». Вмес-

105Суханов Н. Н. Указ. соч. М., 1991. Т. 2. Кн. 3-4. С. 184.

106Там же.

107Там же. С. 184−185.

108Там же. С. 185.

109Там же.

144

Глава VI. Адвокаты во власти

те с тем Зарудный знал, что вождь большевиков весьма нелицеприятно отзывался о нем в своей статье «О героях подлога и об ошибках большевиков», но видел в ней и другую оценку, более важную для себя: «Ироническое отношение Ленина к моей личности вполне искупается для меня характеристикой, данной им той стороне моей деятельности − моральной, − которою я дорожу больше всего: “Зарудные правдивее других”»110.

Весьма символично, что революционной весной 1917-го Александр Зарудный получил своеобразный привет из восставшего Севастополя 1906-го. Знакомый Зарудного по «севастопольскому» судебному процессу фотограф из Очакова И. Н. Гуревич прислал ему письмо, в котором сообщил обстоятельства торжественного перезахоронения 16−18 апреля праха казненных матросов и лейтенанта Шмидта, а также авторскую фотографию с места события. Он справедливо полагал, что для Александра Сергеевича и само это событие, и эта фотография очень дороги, так как ещё 11 лет назад защитнику лейтенанта Шмидта присяжному поверенному А. С. Зарудному «отказали в разрешении поставить крест и положить венок на могилу этого великаго от ныне человека»111.

В должности министра юстиции и генерал-прокурора А. Ф. Керенский оставался недолго, всего два месяца. За это время, несмотря на его многочисленные поездки, постоянные встречи с депутациями и делегациями, общественными организациями, бесконечные выступления и днем и ночью в самых разнообразных аудиториях, он провел титаническую работу по созданию новых органов власти и управления, преобразованию старых судебных установлений, обновлению административного, уголовного и гражданского процессуального и материального законодательства.

Острый политический кризис, разразившийся в России в конце апреля 1917 г., привел к созданию 5 мая первого коалиционного правительства во главе с князем Г. Е. Львовым. В новом составе правительства А. Ф. Керенский получил портфель военного и морского министра. Министром юстиции и генерал-прокурором стал соратник Керенского по петербургскому кружку синергии «Молодая адвокатура» присяжный поверенный, а после февраля 1917 г. прокурор Петроградской судебной палаты П. Н. Переверзев.

Назначение Переверзева на этот высокий пост было отнюдь не случайным. Он одним из первых столичных адвокатов был назначен Временным правительством на ответственный пост − прокурором Петроградской судебной палаты. Ему приходилось

110РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 13.

111РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1134. Л. 1.

145

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

начинать работу в принципиально новых условиях, когда старые методы прокурорского надзора уже не годились, а новые еще не были разработаны. К тому же прокурорская деятельность требовала несколько иных качеств, чем хорошо знакомая ему адвокатская. Некоторый опыт администрирования Переверзев приобрел, руководя санитарным отрядом в годы Первой мировой войны.

Став министром и генерал-прокурором, П. Н. Переверзев первым делом нанес визит в Петроградский Совет присяжных поверенных, и не только потому, что состоял членом Совета, но и преследуя чисто практическую цель − заручиться поддержкой коллег и поделиться с ними ближайшими планами. Встреча, состоявшаяся на квартире Н. П. Карабчевского112, как он и предполагал, получилась теплой, дружественной и конструктивной.

Вступив в должность, Переверзев назначил еще одним заместителем своего близкого приятеля − некогда члена столичного кружка политических защитников А. А. Демьянова, директора 2-го департамента министерства, а спустя месяц после ухода в отставку товарища министра А. С. Зарудного он назначил на его место лидера харьковской группы «Молодой адвокатуры» присяжного поверенного Б. Я. Вальца, которого хорошо знал по совместной правозащитной работе. На освободившееся место директора департамента Переверзев поставил бывшего политического защитника присяжного поверенного М. В. Беренштама, который, правда, вскоре перешел на должность товарища министра продовольствия, а его место занял член саратовской группы «Молодой адвокатуры», лидер местного отделения партии кадетов присяжный поверенный Б. Б. Арапов.

Были произведены и другие назначения, и как правило, на важные государственные должности выдвигались бывшие политические защитники113. Так, в мае-июне 1917 г. прокурором Харьковской судебной палаты стал присяжный поверенный П. Д. Шидловский, Петроградской − присяжный поверенный Н. С. Каринский, Омской − адвокат, гласный городской думы В. А. Колосов. Обер-прокурором 1-го департамента Правительствующего Сената был назначен присяжный поверенный Г. Е. Старицкий. Таким образом, П. Н. Переверзев продолжил практику своего предшественника по расстановке на ключевые посты судебного ведомства лиц из близкого ему содружества по-

112Собрания Петроградского Совета присяжных поверенных, как правило, проходили на квартире его председателя Н. П. Карабчевского, так как служебное помещение этой организации было уничтожено пожаром.

113Некоторые считали, что одним из удачных исключений из этого правила явилось назначение Первоприсутствующим в общем собрании кассационных департаментов Правительствующего Сената выдающегося русского юриста А. Ф. Кони.

146

Глава VI. Адвокаты во власти

литических защитников «Молодая адвокатура». Правда, эта кадровая политика не всегда оправдывала себя и новые руководители подчас не соответствовали занимаемым должностям, особенно в органах прокурорского надзора.

В должности министра П. Н. Переверзев «не обнаружил <…> ни настойчивости, ни последовательности, − отмечал С. В. Завадский, − его, как и Керенского, как и все Временное правительство, как, может быть, и большинство членов исполнительного комитета совета рабочих депутатов, несло, куда хотело, крайнее левое течение, становившееся сильнее и сильнее, но пока оставшееся по-прежнему подводным, хотя кое-где уже и поднимавшееся на поверхность»114. Отсюда, возможно, проистекал еще один его недостаток, бросавшийся в глаза коллегам, − его непоследовательность. Особенно остро она проявилась при обсуждении вопроса о временной отмене принципа несменяемости судей. Вопрос был поднят по инициативе товарища министра А. А. Демьянова, который хотел как можно быстрее избавиться от некоторых одиозных фигур старой юстиции: «…нельзя представить себе ничего худшего, − убеждал несогласных со своей позицией Демьянов, − как несправедливого судью, которого никто не может сместить. Дореволюционное время посадило в России множество худых судей, нам нужно избавиться от них»115.

Предлагаемый законопроект, таким образом, был направлен против нескольких вполне определенных лиц из судебного ведомства. Некоторые юристы, в том числе министр Переверзев, были поначалу с ним согласны, но в ходе обсуждения этого вопроса на представительном совещании при министре юстиции многие весьма авторитетные участники совещания категорически возражали

на сторону защитников несменяемости судей и принял соломоново решение − внес предложение об образовании специального дисциплинарного суда с участием присяжных заседателей, который, по его мнению, и должен будет рассматривать в каждом конкретном случае вопрос о смене того или иного судьи.

Совершенствуя правоприменительную практику, министр юстиции направил прокурорам судебных палат и окружных судов несколько циркулярных распоряжений по различным вопросам. Был отменен циркуляр от 25 февраля 1912 г., изданный еще при И. Г. Щегловитове, которым вменялось в обязанность прокурорам исключать из очередных списков присяжных заседателей лиц, которые, по сведениям

114Завадский С. В. Указ. соч. С. 35.

115Демьянов А. А. Указ. соч. С. 88.

147

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

прокуратуры, при исполнении своих обязанностей в суде «проявили явное непонимание задач суда»116.

Ваппарате Министерства юстиции при П. Н. Переверзеве был подготовлен ряд важных законодательных актов, принятых Временным правительством, среди которых: «О дополнении действующих штатов судебных установлений», «О некоторых изменениях в учреждении Правительствующего Сената», «О судах по административным делам», «О допущении женщин к ведению чужих дел в судебных установлениях» и др. Переверзев вошел в правительство с предложением

опризнании действительными гражданских браков русских эмигрантов, совершенных за границей. По его же инициативе был разработан и проект закона о введении в России института гражданских браков, однако Временное правительство отложило решение этого вопроса до созыва Учредительного собрания117.

Но времени для размеренной и конструктивной работы и у Министерства юстиции, и у Временного правительства оставалось чрезвычайно мало. Летом 1917 г., используя тяжелое внутреннее положение в стране, вызванное главным образом продолжавшейся войной, радикальные группировки, и в первую очередь большевики, всячески расшатывали ситуацию. Их усилия были направлены на инициирование всевозможных политических эксцессов и анархии, массовых беспорядков и насилия, всеобщее неповиновение и расформирование полков. В правительстве чувствовалась растерянность. В этих условиях министр юстиции Переверзев сделать что-либо кардинальное уже не мог. Неудивительно, что его авторитет стал заметно падать. Последним ударом по его престижу и министерской репутации стали громкие инциденты, спровоцированные анархистами и большевиками.

ВПетрограде активную деятельность развернули большевики, анархисты, представители других экстремистских направлений. Эти организации самовольно захватывали общественные здания, превращая их в свои штабы. Центром большевиков стал роскошный особняк балерины М. Ф. Кшесинской. Анархисты обосновались на Выборгской стороне, облюбовав огромную дачу бывшего министра внутренних дел П. Н. Дурново. В целях пресечения подобного беззакония 7 июня 1917 г. министр юстиции П. Н. Переверзев распорядился о выселении анархистов и установил для этого срок 24 часа, но они не подчинились законным распоряжениям власти. Тогда министр передал это дело в руки генерала П. А. Половцева. Солдаты штурмом взяли дом и арестовали около 60 анархистов.

116Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. Указ. соч. С. 279.

117Там же.

148

Глава VI. Адвокаты во власти

Вначале июля 1917 г. большевистский натиск на правительство достиг апогея. 3 июля в Петрограде начались беспорядки. Основные события разворачивались у Таврического дворца, куда было стянуто несколько десятков тысяч рабочих и солдат, требовавших передачи всей власти Советам. На сторону выступивших перешел и гарнизон Петропавловской крепости. В эти дни правительство фактически утратило контроль над ситуацией. Активную роль в расшатывании обстановки играли большевики и их печатный орган газета «Правда». Вечером 4 июля П. Н. Переверзев вынужден был отдать приказ

онемедленном освобождении здания типографии, где печаталась подстрекательская газета. В ходе операции были арестованы работники типографии, а также изъяты рукописи и документы.

Вэтой критической ситуации, чтобы спасти положение, министр юстиции Переверзев решил опубликовать сенсационный материал, полученный его ведомством от контрразведки, об имевшихся контактах лидера большевиков В. И. Ленина с германским Генеральным штабом, а также о финансовой поддержке немцами большевиков. Тем самым предполагалось вызвать антибольшевистскую реакцию в массах и прекратить беспорядки. Но прокурор Н. С. Каринский, сочувственно относившийся к большевикам, передал им информацию

опланах Переверзева. Несмотря на противодействие исполкома Петроградского Совета, 5 июля 1917 г. в газете «Живое слово» под заголовком «Ленин, Ганецкий и К° − шпионы» разоблачительные материалы были опубликованы. По городу были расклеены плакаты с аналогичным текстом. Обнародованные материалы вызвали взрыв возмущения. Многие газеты писали о «продажности большевиков» и лично товарища Ленина. Для большевиков эта обличительная кампания явилась тяжелейшим испытанием на прочность. Они резко выступили против публикаций и даже образовали комиссию для расследования этого факта. «Большевики должны ненавидеть Переверзева, − писал в связи с этими событиями А. А. Демьянов. − Я знаю, что, когда пришло их время, они готовили крупный процесс с именем Переверзева. Предупрежденный Переверзев скрылся из Петербурга. Большевики преследовали его семью. Если бы Переверзева судили, то вряд ли бы он избежал смертной казни. Но большевики не постеснялись бы казнить его и без суда»118.

Столичной прокуратурой следствие по этому делу было начато, но так и не доведено до конца. 6 июля 1917 г. вследствие разразившегося политического скандала и стычки с заместителем председателя Совета министров Н. В. Некрасовым П. Н. Переверзев вынужден был подать в отставку с поста министра юстиции и генерал-прокурора.

118 Демьянов А. А. Указ. соч. С. 95.

149

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 3

Близко знавший Переверзева по совместной работе в министерстве А. А. Демьянов считал, что он был при всех своих ошибках «чистым

ичестным человеком… [но] большим фантазером, беспрограммным

инеумелым администратором»119. После выхода в отставку Переверзев вернулся на свою прежнюю должность начальника санитарного отряда Петроградской адвокатуры на фронте120.

Несколько дней обязанности министра исполнял его заместитель Г. Д. Скарятин, а 10 июля министром юстиции был назначен И. Н. Ефремов. В результате июльского кризиса ушли в отставку министр-председатель Г. Е. Львов и некоторые главы ведомств из числа кадетов. Таким образом, А. Ф. Керенский, занимавший ключевые посты, стал фактически руководителем правительства. С этого момента он сосредоточил в своих руках огромную власть, однако распорядиться ею должным образом, к сожалению, не сумел. Тяжелое и, как оказалось, непосильное бремя возложила история на его слабые плечи. «Не в добрый час началось его премьерство, − образно заметил Н. Н. Суханов, − и не добром оно кончилось»121. Наступил последний период мимолетной весны демократии в России. Эта эпоха,

«называемая его именем, именем “керенщины”, − писал Суханов, −

была эпохой разложения, удушения, гибели демократии. Керенский был тут самым главным, самым активным и самым ответственным героем»122.

В течение двух недель шли переговоры о создании второго коалиционного правительства. 24 июля 1917 г. правительство было сформировано. Министром-председателем, как и ожидалось, стал А. Ф. Керенский, сохранивший за собой портфель военного и морского министра. Министром юстиции и генерал-прокурором был назначен А. С. Зарудный.

Интересна характеристика состава второго коалиционного правительства, сформированного А. Ф. Керенским, в изложении А. И. Деникина: «Временное правительство представляло механическое соединение трех групп, не связанных между собой ни общностью задач и целей, ни единством тактики: министры-социалисты (Авксентьев (с-р.), Скобелев (с.-д.), Пешехонов (н.-с.), Чернов (с.-р.), Зарудный (с.-р.)»123. В этой оценке генерала видим характерное для большинства современников заблуждение в том, что А. С. Зарудный был

119Демьянов А. А. Указ. соч. С. 95.

120В 1920-е гг. П. Н. Переверзев эмигрировал во Францию. Умер он в 1944 г.

вПариже.

121Суханов Н. Н. Указ. соч. М., 1992. Т. 3. Кн. 5. С. 4.

122Там же.

123Деникин А. И. Очерки русской смуты. Борьба генерала Корнилова. Август

1917 г. − апрель 1918 г. М., 1991. С. 9.

150