Экзамен зачет учебный год 2023 / халфина_r_o_obshee_uchenie_o_pravootnoshenii / халфина_r_o_obshee_uchenie_o_pravootnoshenii

ального содержания и правовой формы, можно различить следующие связи элементов правоотношения: 1) связь прав и обязанностей как той модели, которая должна определять реальное поведение; 2) реальная связь участников правоотношений, которая должна соответствовать модели; 3) связь реального поведения и модели, которая находит свое выражение в осуществлении прав и выполнении обязанностей.

При этом не следует забывать о том, что права и обязанности по степени детализации далеко не полностью охватывают акты реального поведения. И это естественно, поскольку право не должно и не может регламентировать все детали поведения. Реальное поведение, как отдельное, единичное, несравнимо богаче модели, закрепленной в правах и обязанностях, так же как эта модель богаче абстрактного предписания нормы. Но акты реального поведения, выражающего волю участников данного отношения, в конечном счете «выходят» на модель.

В этой связи возникает очень сложная проблема соотношения прав и обязанностей с конкретными актами поведения, составляющими содержание данного отношения в целом. Подробнее на этом вопросе мы остановимся ниже, здесь же необходимо лишь указать на то, что праву или обязанности может соответствовать (а в подавляющем большинстве случаев и соответствует) сложный комплекс актов реального поведения. Поэтому при сопоставлении прав и обязанностей с реальным поведением важно учитывать специфические условия этого соответствия.

Исследование структуры правоотношения как конечной реализации правовой нормы, как единства правовой

в соотношении с правами и обязанностями.

Указанные элементы структуры присущи всем правоотношениям. Вместе с тем многие правоотношения связаны

211

с определенными объектами, предметами внешнего мира, продуктами духовного творчества.

Оживленные споры по поводу объекта правоотношения обусловлены тем, что под объектом иногда понимают фактическое поведение, т. е. то, что, исходя из приведен-

на «объект». В литературе он употребляется, как «объект права», «объект правового регулирования», «объект правоотношения». В действительности здесь имеются в виду различные понятия, которые следует обозначать различными терминами. Так, применение термина «объект» к области объективного права вряд ли можно считать целесообразным1. В данном случае правильнее говорить о предмете правового регулирования как определенном виде отношений, регулируемых нормой права. Это не терминологический вопрос. Речь идет о том, чтобы существенно отличные друг от друга понятия соответственно отличались и по форме выражения. Применение одного и того же термина к понятиям, находящимся в различных плоскостях, имеющим отличное содержание, всегда является источником теоретических и практических затруднений.

Что касается применения терминов «объект права» и «объект правоотношения», то здесь наблюдается обратное положение: одно и то же понятие обозначается двумя терминами. Поскольку, с нашей точки зрения, субъективное право — всегда элемент правоотношения, понятия «объект права» и «объект правоотношения» фактически совпадают.

Из анализа структуры правоотношения, приведенного выше, вытекает, что объект не является элементом правоотношения. Мнение о том, что объект права не входит в состав правоотношения, обосновывается различными со-

ч е к ь я н , указ. работа, стр. 137—138.

212

ного мира, являющиеся объектом различных видов правоотношений1.

Широко распространена точка зрения, согласно которой объектом правоотношения признаются не только предметы материального мира, продукты духовного твор-

ва — результат попыток согласовать понятие правоотношения как единства правовой формы и материального содержания с тем, что при конкретном анализе рассматривается только правовая форма — права и обязанности. Отсюда возникают интерпретации объекта как действия, поведения наряду с материальными объектами или независимо от них и, наконец, как это наиболее последовательно выражено у Ю. К. Толстого,— как фактического общественного отношения, на которое правоотношение воздействует2.

Но если рассматривать правоотношение в единстве формы и содержания, то фактическое отношение (реальное поведение) является элементом структуры правоотношения и нет необходимости в искусственном расширении понятия объекта так, чтобы под это понятие можно было подвести материальное содержание правоотношения. Реальное поведение участников составляет элемент структуры правоотношения, а не его объект3. Вернемся к понятию

1 См. К. К. Я и ч к о в , К учению о гражданском правоотношении, «Вестник МГУ» 1966 г. № 1; «Гражданское право» под ред. М. М. Агаркова и Д. М. Генкина, т. 1, Юриздат, 1944, стр. 71;

вопросы учения о правоотношении, стр. 44—53. При всей остроте полемики между указанными авторами их позиции в основных, определяющих чертах совпадают. В различных формах, с разной степенью последовательности в понятие объекта права включают, по существу, материальное содержание, реальное поведение участников правоотношения.

3 Против трактовки поведения как объекта правоотношения можно выдвинуть и то соображение, что поведение неотделимо от личности гражданина, выступающего в качестве участника отношений от своего имени либо представляющего определенное общественное образование. Поведение — система поступков, волевых актов, определяемых психофизическим складом лично-

213

объекта в обычном, общеупотребительном смысле, соответствующем и общефилософскому понятию. Под объектом понимаются реальные предметы материального мира, продукты духовного творчества в объективированной форме. Вещь, рукопись, изобретение, исполнительское искусство, закрепленное в фильме, на пленке и т. п., являются объектами различного вида правоотношений. Однако, представляя собой предпосылку возникновения и развития правоотношения, объект права остается внешним по отношению к правоотношению, не включается в элемент его структуры. Очень многие правоотношения, особенно правоотношения в области государственного, административного, уголовного, семейного и некоторых других отраслей права, представляют собой акты поведения, не связанные с каким-либо конкретным, существующим вне правоотношения объектом. Можно ли без искусственной трансформации и натяжки определить объект правоотношения между избирателем и государством в связи с осуществлением гражданином права участия в выборах? Что можно было бы признать объектом правоотношения по приобретению или лишению права гражданства?

Даже в имущественных отношениях, где, казалось бы, легче найти определенный объект (он и присутствует во многих видах имущественных правоотношений), нередки случаи, когда такого объекта нет. Так, у цивилистов возникал спор по поводу того, что считать объектом договора о натирке полов или уборке помещения — блеск натертого пола, чистоту окон или что-то иное. В современных условиях общественного разделения труда число таких примеров можно было бы умножить. Так, мастерская районного отделения «Сельхозтехника» провела профилактический ремонт тракторов колхоза. Что является объектом данного правоотношения? Могут сказать, что безупречная работа тракторов. Но предположим, что один из тракторов отказал из-за скрытого конструктивного недостатка, который не мог быть обнаружен при проведении профилактического ремонта. Тогда сразу станет ясно, что трак-

сти Когда говорят о воздействии права на поведение, имеют в виду создание системы стимулов, определяющих мотивацию поведения. Но во всех случаях правовые стимулы и запреты должны пройти через волю и сознание человека, на которые воздействует множество других побудительных причин. Все это существенно отличается от воздействия на определенные объекты.

214

тор как материальный предмет служит объектом другого правоотношения — договора о поставке или купле-прода- же, по которому он был приобретен колхозом. В отношениях же мастерской и колхоза содержание составляет надлежащее выполнение работы. Материальные предметы, к которым прилагается труд, имеют значение лишь в качестве пункта приложения труда, но не объекта данного правоотношения.

Объектом правоотношения предлагается также признать различные материальные, духовные и иные социальные блага, служащие удовлетворению личных и общественных интересов и потребностей1. Связь объекта с категориями интереса и потребностей, несомненно, помогает более глубокому раскрытию понятия объекта и его характеристики. Вместе с тем при такой трактовке (как это ни отрицают авторы, поддерживающие рассматриваемую точку зрения) во многих случаях объект совпадает с содержанием правоотношения. При таком расширении понятия объекта теряется специфика его содержания. Общественная эффективность осуществления прав и выполнения обязанностей может быть выявлена независимо от того, рассматриваем ли мы их как содержание правоотношения либо как содержание плюс объект. Следует согласиться с мнением С. С. Алексеева о том, что не нужно в отдельных отраслях права искусственно «вымучивать» проблему объекта.

В советской юридической литературе высказывалось мнение о том, что не все правоотношения имеют определенный объект в виде конкретной вещи2. Но, поскольку по традиционной схеме объект входил в состав правоотношения, возникла категория «безобъектных» правоотношений, внушавшая некоторым исследователям нечто вроде

1 См. «Общая теория советского права», «Юридическая литература», 1966, стр. 309—315; «Марксистско-ленинская общая тео-

рия государства и права. Социалистическое право», «Юридическая литература», 1973, стр. 533—538; С. С. А л е к с е е в , Проблемы теории права, т. 1, стр. 329—340.

215

ния, то нет оснований для того, чтобы рассматривать правоотношения, не связанные с определенными предметами внешнего мира или объективированными результатами творческой деятельности, как аномалию. В современных условиях в связи со значительным расширением сферы правового регулирования удельный вес правоотношений, не связанных непосредственно с определенным объектом, довольно велик. Из сказанного ни в какой мере не следует, что объект права не имеет значения для правоотношения. В конечном счете многие правоотношения, не связанные непосредственно с определенным объектом, через цепь взаимосвязанных отношений оказывают воздействие на материальные предметы окружающего мира. Так, отношения управления, которые на современном этапе научно-технической революции приобретают особенное значение, чаще всего опосредствуют поведение в различных областях экономической, социальной и культурной жизни, но нередко не имеют своего непосредственного объекта. В конечном счете через всю систему взаимосвязанных отношений они оказывают существенное влияние на предметы материального мира и результаты духовного творчества. Но такая связь является опосредствованной.

Для возникновения и развития многих правоотношений объект играет важную роль. Создание изобретения, произведения духовного творчества является предпосылкой возникновения ряда правоотношений, связанных с охраной прав и интересов автора, обеспечением условий для наиболее широкого и эффективного использования результата творческой деятельности в интересах общества1. В процессе производства, распределения и потребления возникает ряд правоотношений по поводу осуществления права собственности и отдельных входящих в это право правомочий. Данные правоотношения могут иметь своим непосредственным объектом определенные вещи.

1 Некоторые авторы, не рассматривая поведение как объект права, все же к числу объектов относят наряду с материальными вещами и продуктами духовного творчества личные блага, услуги, права (см. К. К. Я и ч к о в , указ. работа, стр. 130; С. И. В и л ь - н я н с к и й , Лекции по советскому гражданскому праву, Харьков, 1968, стр. 82—83). Мы не останавливаемся на критике этих позиций, поскольку все, что касается личных благ, услуг, прав, со-

216

Наличие объекта права во многом определяет характер соответствующих отношений, конкретные акты поведения, закрепленные в виде модели в правах и обязанностях и реально осуществляемые в повседневной жизни. Так, характер объекта, его свойства дают возможность применения специфических форм защиты прав участников отношений. Если объектом правоотношения является какая-либо вещь, она может быть истребована в натуре, передана в пользование лицу, имеющему на нее право, и т. п.

Таким образом, объект правоотношения имеет значение для возникновения и развития многих видов правоотношений и для их структуры, не являясь вместе с тем элементом структуры.

Субъективное право как элемент структуры правоотношения

Права и обязанности представляют собой элемент правоотношения, конкретизирующий нормы права применительно к данным участникам в данных отношениях. Абстрактная возможность отношения превращается в действительность (как уже упоминалось, в действительность первого порядка) и тем самым становится моделью поведения данных лиц в данных условиях. «Привязывая» общую норму к конкретным условиям, в которых действуют участники, последние либо выражают свою волю, либо ощущают последствия совершенных ими поступков. Таким образом, в конкретном правоотношении норма приобретает свое реальное бытие. Абстрактное предписание нормы в результате юридических фактов превратилось в элемент правоотношения как реального общественного отношения. В процессе определения прав и обязанностей взаимодействуют общая воля государства, выраженная в норме права, и воля участников отношений. В этой связи необходимо остановиться на вопросе о волевом характере правоотношения, поскольку от его решения зависит основная характеристика прав и обязанностей как элементов структуры.

Представляет ли собой правоотношение только выражение воли господствующего класса (всего общества), либо в правоотношении сочетается воля общества и индивидуальная воля участников? О. С. Иоффе и

217

M. Д. Шаргородский считают, что правоотношение следует рассматривать как волевое отношение не с точки зрения субъективной воли его участников, а с точки зрения объективной воли, воли государства, выраженной в юридических нормах, на основе которых устанавливаются правовые отношения. Волевое содержание правоотношения, по их мнению, воплощается в субъективных правах и обязанностях его участников1. Высказанное положение обосновывается тем, что во многих правоотношениях возникновение и развитие их происходит помимо воли участников. В качестве примера таких отношений ссылаются на возникновение гражданских обязательств из причинения вреда; возникновение уголовных правоотношений; прекращение правоотношений в результате истечения исковой давности или погасительной давности.

Вряд ли можно признать убедительным отрицание волевого характера правоотношения с точки зрения воли его участников, ссылаясь лишь на то, что некоторые правоотношения возникают или прекращаются помимо воли участников. Как известно, в наиболее широком круге отношений — в реализации гражданами их политических прав, в гражданских, трудовых, земельных, семейных, колхозных и ряде других правоотношений — воля участников выражается достаточно четко. В положении Маркса о том, что для процесса обмена «товаровладельцы должны относиться друг к другу как лица, воля которых распоряжается этими вещами», что юридическое отношение, формой которого является договор, есть волевое отношение, в котором отражается экономическое отношение2, подчеркивается волевой характер юридического отношения. В наиболее широком круге отношений, опосредствуемых правом, именно там, где право играет активную организующую роль, вряд ли можно отрицать характер правоотношения как волевого отношения, в котором общая воля, выраженная в норме, считается с волей участников.

Но и в тех правоотношениях, возникновение и прекращение которых на первый взгляд не зависит от воли участников, в действительности в той или иной форме налицо выражение воли по крайней мере одного из участ-

1См. О. С. И о ф ф е , М. Д. Ш а р г о р о д с к и й , указ. работа,

стр. 217–219.

2См. К. M a p к с и Ф. Э н г е л ь с , Соч., т. 23, стр. 94.

218

ников. Нельзя считать, что воля должна быть выражена всеми участниками и в какой-то мере должна совпадать. Это относится только к ограниченному кругу отношений. Во многих случаях правоотношение может возникнуть по воле одного из участников, но в завязке этих отношений существенную роль играет поведение другого участника, выражающее в той или другой мере его волю. Так, уго- ловно-правовое отношение возникает в связи с совершенным преступлением. Конечно, воля преступника была направлена не на возникновение правоотношения, а на достижение преступного результата, но этот волевой акт является основанием возникновения правоотношения. Что же касается другой стороны — органов государства, то здесь налицо волевой акт государства, осуществляющего право на наказание преступника.

Иногда ссылаются на то, что правоотношение может прекратить свое существование в результате истечения исковой или погасительной давности и тогда даже субъек-

не осуществляя своего права, управомоченное лицо тем самым выражает свою волю. Отказ от осуществления права в течение определенного срока и является основанием для применения исковой давности. Таким образом, и в данном случае прекращение правоотношения основывается на выражении воли сторон, хотя выражением воли служит отказ от реализации права в течение определенного времени. Действительно, нормы закона, устанавливающие основания для приостановления течения срока исковой давности, предоставляющие право суду и арбитражу продлить срок при наличии уважительных причин, направлены на то, чтобы обеспечить соответствие последст-

ния волевого содержания правоотношения с точки зрения субъективной воли, полемизируя с О. С. Иоффе по вопросу о так называемых прекращенных правоотношениях, приходит к выводу о том,

рии правооотношения, стр. 22). На слабость этого аргумента указывают О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский (указ. работа,

стр. 218—219).

219

Самый характер исковой давности, истечение которой погашает возможность использования средств государственного принуждения для защиты права, но не погашает материального права, также свидетельствует о том, что в рассматриваемых случаях воля участников имеет существенное значение. Так, в случае исполнения обязанности должником по истечении срока исковой давности он не вправе требовать исполнения обратно (ст. 89 ГК РСФСР). Если собственник, имуществом которого

с истечением срока исковой давности), а затем завладевает этим имуществом (не нарушая при этом нормы права), то его действия являются правомерными. В обоих рассматриваемых случаях правоотношение материального права не прекратилось. Отпала лишь возможность принудительного осуществления права. Норма ст. 16 Основ гражданского законодательства, устанавливающая, что требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом, арбитражем или третейским судом независимо от истечения срока исковой давности, также направлена на то, чтобы выявить конкретные обстоятельства, определить поведение сторон, выражающее их волю, и лишь после этого решить вопрос о предоставлении или отказе в судебной защите права.

Может быть, при тщательном рассмотрении некоторых частных случаев удастся установить, что то или иное правоотношение возникло независимо от воли участников. Но это исключение из общего правила, и на основании такого исключения нельзя решать одну из важнейших проблем теории правоотношения.

Вопрос о том, является ли правоотношение выражением воли государства, закрепленной в норме, либо сочетанием воли государства и воли участников, имеет большое теоретическое и практическое значение. Ведь основная задача, функция, выполняемая правоотношением, заключается в том, чтобы общая воля, выраженная в норме права, была реализована в конкретных актах поведения (действиях или воздержании от действий) граждан и коллективов. Поэтому реализация нормы в правоотношении раскрывает соотношение общей и индивидуальной воли, их соответствие, определяет те возможности, которые заключены в воздействии на поведение, дает основа-

220