Экзамен зачет учебный год 2023 / халфина_r_o_obshee_uchenie_o_pravootnoshenii / халфина_r_o_obshee_uchenie_o_pravootnoshenii

новый и необходимый аспект исследования — соотношение реального поведения участников с их правами и обязанностями. Здесь мы, естественно, выходим за пределы права.

Современное развитие естественных и общественных наук показало необходимость не только дифференциации, но и комплексного исследования сложных явлений средствами различных отраслей естественных и общественных наук. Исследуя правоотношения во всей их конкретности и реальности, в единстве правовой формы и материального содержания, мы иногда можем остаться в пределах правовой надстройки, но в подавляющем большинстве случаев выходим за ее пределы и должны использовать данные различных естественных и общественных наук в зависимости от характера правоотношения.

Изучение правоотношений в единстве правовой формы и материального содержания проводится в ряде работ, посвященных правовому регулированию отдельных областей общественных отношений. Так, в работах в области гражданского, уголовного, трудового, земельного, семейного и других отраслей права исследуются не только права и обязанности участников конкретных отношений, но и реальное поведение: осуществление прав и выполнение обязанностей. В исследованиях использованы данные и других наук. В настоящее время формируются специальные области науки, в которых правовая наука теснейшим образом переплетается с другими науками. Ярким примером может служить современная криминология. Такие исследования дали возможность определять пути развития правового регулирования отдельных областей общественных отношений, эмпирически устанавливать социальную эффективность той или иной нормы, вносить предложения, направленные на совершенствование законодательства и практики его применения, основанные на изучении воздействия правовой формы на содержание регулируемых отношений.

Однако такое плодотворное направление исследований развивалось спонтанно в отдельных отраслях правовой науки. Нередко реальное поведение соотносилось с нормой права минуя стадию правоотношения. Таким же образом определялась иногда и эффективность правового регулирования. Сложилось известное противоречие между исследованиями в отдельных отраслях правовой науки

91

и теорией государства и права, где правоотношение рассматривалось только как идеологическое отношение, как правовая форма, отделенная посредством научной абстракции от материального содержания регулируемых отношений.

Теоретическое обобщение и осмысление исследований правоотношений в единстве формы и содержания регулируемых отношений позволяет не только более глубоко раскрыть явления общественной жизни, но и создать теоретическую базу для дальнейшего изучения правового регулирования с позиций соотношения правового предписания и реального поведения в конкретных отношениях.

Но как быть с общепризнанным положением о том, что правоотношение — всегда идеологическое отношение? Несомненно, правоведы, утверждающие это, исходят из того, что право — надстроечное явление и правоотношение как реализация права тоже относится к области надстройки. Конечно, если понимать под правоотношением лишь правовую оболочку — права и обязанности, должное, то противоречий не возникает. Но в реальном правоотношении правовая форма, как было показано выше, не оболочка. Она пронизывает все реальное отношение. Научная абстракция, посредством которой определяется эта форма, может быть полезна, но ни в какой мере не исчерпывает всей полноты отражения реального явления. Если же рассматривать правоотношение как единство формы и содержания в его реальном бытии, то оно может быть идеологическим отношением, а может быть и материальным. Вообще понятие идеологического отношения в применении к правоотношению нельзя толковать распространительно. Даже тогда, когда отношения имеют место не в сфере материального производства, а в области осуществления функций власти «в чистом виде», они не всегда могут быть названы идеологическими. Разве заключение преступника в тюрьму — идеологическое отношение?

В. П. Тугаринов трактует политику как синтетическую область, включающую и общественное бытие, и общественное сознание1. Такое же синтетическое понятие представляет собой и правоотношение. Некоторые правоотношения могут быть чисто идеологическими,

1 См. В. П. Тугаринов, указ. работа, стр. 119.

92

а очень многие представляют собой синтез идеологического отношения как долженствования, как формы, установленной правовой нормой, и реального поведения в различных областях материальных общественных отношений.

Единство формы и содержания каждого явления есть вместе с тем единство противоположностей. В советской философской литературе общепризнано положение о том, что содержание в соотношении со своей формой играет ведущую роль. «Содержание — самая подвижная, непрестанно изменяющаяся сторона явления, а форма — более устойчивая и менее подвижная его сторона. Отношение между непрестанно изменяющимся содержанием и устойчивой формой есть глубокое диалектическое противоречие...»1.

Однако ведущая роль содержания в развитии явлений не только не исключает, а, напротив, предполагает активную роль формы во взаимодействии с содержанием, ее активное влияние на развитие содержания. Следовательно, форма, будучи определена в основных чертах содержанием, оказывает в свою очередь воздействие на содержание. Эта общая закономерность соотношения формы и содержания имеет специфические черты в соотношении правовой формы и материального содержания правоотношений.

Дело в том, что правовая форма реального отношения определяется не только содержанием данного отношения, но и волей государства, устанавливающего для конкретного вида отношений ту или иную форму. Конечно, воля государства детерминирована материальными условиями жизни общества. Избирая форму для данного вида отношений, государство исходит из содержания отношений, используя знание законов их развития для достижения поставленных целей. Не всегда для достижения целей нужно развитие данных отношений. Нередко цель государства, на достижение которой направлено правовое регулирование, заключается в ограничении, сдерживании, ликвидации определенных отношений. Так, законодательство, регулировавшее отношения частной собственности

1 А. М. М и н а с я н , Категории содержания и формы, Ростов- на-Дону, 1962, стр. 40. См. также А. П. Ш е п т у л и н , указ. работа, стр. 190—194.

93

впериод нэпа, было направлено не на развитие этих отношений, а на установление известных пределов, в которых частная инициатива могла быть использована в интересах социалистического строительства.

Во всех этих и других подобных случаях государство вынуждено считаться с реальными условиями и избирать тот вариант, который дает возможность, учитывая эти условия, контролировать отношения и вводить их в нужные рамки. Но в подавляющем большинстве случаев государство, устанавливая те или иные правовые формы, имеет

ввиду развитие отношений в соответствии с целями, стоящими перед обществом и государством.

Выбирая правовую форму для данного вида отношений, государство исходит из объективных закономерностей развития содержания и вместе с тем из возможностей воздействия на это развитие, определяемых специ-

фикой права. Такие возможности особенно широки в условиях социализма, но они не безграничны. Опыт показывает, что чем полнее раскрыты закономерности развития содержания, чем глубже познаны возможности воздействия на развитие, тем эффективнее воздействие. Представление о том, что любое мероприятие может быть проведено путем издания нормативного акта — веления или запрета,— глубокое заблуждение. Опыт показывает, что уголовное наказание за спекуляцию, широко применявшееся в первые послевоенные годы, не ликвидировало спекуляцию. Это явление было в значительной мере ликвидировано после появления достаточного количества товаров в торговой сети.

Таким образом, и в правоотношении содержание определяет форму. В данном процессе можно выделить два элемента: а) содержание определяет форму опосредствованно, через волю государства, устанавливающего правовую форму в соответствии с познанными закономерностями развития содержания; б) содержание непосредственно

и осознание требований правовой нормы и возможных последствий соблюдения или несоблюдения ее. Если в правовой норме с достаточной полнотой учтены требования, предъявляемые развитием содержания, если избраны адекватные средства воздействия на содержание и при-

94

няты во внимание разнообразные факты, определяющие мотивацию поведения, то поведение будет полностью совпадать с требованиями нормы. Реальное поведение будет соответствовать модели поведения, закрепленной в норме, конкретизированной в правах и обязанностях участников данного отношения.

Но нередко реальное поведение отличается от модели, содержащейся в норме. На некоторых причинах такого расхождения мы уже останавливались. Отклонение реального поведения от модели может определяться и индивидуальными особенностями участников отношений, уникальной ситуацией и т. п., но в большинстве случаев здесь налицо специфическое выражение диалектического противоречия формы и содержания. Если такое противоречие настолько велико, что возникает конфликтная ситуация, правомерное действие превращается в противоправное и вызывает реакцию со стороны государства. Например, если в ходе предварительного следствия по уголовному делу были нарушены процессуальные права обвиняемого, дело передается на новое рассмотрение со стадии следствия, а лица, виновные в нарушении, несут административную, а при некоторых обстоятельствах и уголовную ответственность. Если поставлена недоброкачественная продукция, то поставщик продукции обязан возместить убытки, заменить поставленную продукцию доброкачественной, уплатить неустойку.

Нередки случаи, когда реальное поведение участников отношений отклоняется от модели нормы, но не до такой степени, чтобы отклонение стало правонарушением. Бывают ситуации, о которых упоминалось выше, когда такое отклонение является правонарушением, но стороны не прибегают к применению мер государственного принуждения. В чем же причина возникновения подобных противоречий? Здесь выражается общая закономерность борьбы содержания с формой, «сбрасывание формы, передел» ка содержания»1. Особенности соотношения правовой формы и материального содержания регулируемых отношений определяют и специфику борьбы содержания с формой.

Прежде всего необходимо установить, является ли

95

в норме правам и обязанностям выражением диалектического противоречия формы и содержания, либо это результат недостатка самой нормы. Ведь особенность правовой формы состоит в том, что она определяется содержанием, будучи опосредствована волей государства. Если в правовой норме не учтены в полной мере требования, предъявляемые закономерностями развития данного вида отношений, то несоответствие реального поведения правам и обязанностям будет отражать именно недостаток нормы.

Причиной рассматриваемого расхождения может быть применение неадекватных юридических форм и средств для осуществления правильного, соответствующего характеру отношений решения. В этом случае норма не создает эффективной мотивации поведения и воля участников отношений определяется другими, более действенными факторами. Так, в ряде нормативных актов начиная с 1957 года указывалось на необходимость развития прямых связей производителей и потребителей продукции и устранения из системы связей лишних посредствующих звеньев. Однако это правильное решение, соответствующее требованиям экономических законов, зачастую не выполняется из-за того, что его соблюдение не обеспечено эффективными правовыми средствами. Поскольку же ряд факторов стимулирует участие лишних посредствующих звеньев в хозяйственных связях (значение размеров оборота снабженческо-сбытовых организаций для формирования фондов, отнесения к определенной категории и т. п.), то участие таких лишних звеньев до сих пор широко распространено.

В рассматриваемых случаях противоречие между требуемым правом и реальным поведением разрешается путем совершенствования законодательства. Необходимость изменения норм права и пути такого изменения устанавливаются на основе исследования содержания отношений, его соотношения с правовой формой. При этом используются и данные правовой науки, критерии выбора оптимального варианта правовой формы для конкретного вида отношений. В такой возможности разрешения противоречий правовой формы и материального содержания— одно из величайших преимуществ правовой системы социализма. В буржуазном праве противоречия между материальным содержанием и правовой формой отражают глубин-

96

ные противоречия способа производства и существующей системы собственности. В повседневной жизни это находит выражение в том, что нормы права в их практическом применении приобретают направление, нередко противоположное тому, которое прокламируется в норме права. Широко известны примеры того, как при наличии законодательства, по букве своей призванного обеспечить права личности, в повседневной жизни систематически нарушаются права целых социальных, расовых и национальных групп при помощи того же законодательства1.

Здесь приведение правовой формы в соответствие с требованиями объективных законов развития общества не только не входит в задачу законодателя, а, наоборот, государство, выражая интересы господствующего класса, пытается использовать правовые средства для того, чтобы препятствовать реализации общих закономерностей развития.

В социалистическом обществе случаи несоответствия реального поведения требованиям нормы, связанные с недостатками нормы, не являются выражением диалектического противоречия. Такое несоответствие — результат неполного, неточного отражения требований объективных законов в норме. Совершенствование приемов и техники правового регулирования, познание требований объективных законов развития позволяют сводить противоречия данного характера к минимуму.

Диалектическими противоречиями, неизбежными при

и относительной устойчивостью формы. Эта общая закономерность соотношения формы и содержания находит яркое выражение в диалектическом противоречии правовой формы и материального содержания отношений. Право по своей природе требует известной стабильности. Правовая норма, отражающая главные закономерности развития данного вида отношений на определенном этапе, закрепляет правила поведения, соответствующие этим закономерностям. Норма закрепляет то основное, стабиль-

1 См. Е. Н. К о р ш у н о в а , Дискриминация граждан в капи< талистических странах, «Юридическая литература», 1973.

97

отношений, но в ограниченной мере. Ведь соблюдение нормы обеспечивается возможностью применения мер государственного принуждения. Поэтому правило поведения, содержащееся в норме, должно быть таким, чтобы можно было требовать его соблюдения с момента издания нормы. Следовательно, перспективы развития отношений, его тенденции могут учитываться лишь в той мере, в какой они уже созрели, когда требование того или иного поведения может быть обращено к широкому кругу лиц, коллективов и групп, на которых распространяется действие нормы. В этом смысле можно говорить об известной консервативности правовой формы.

В условиях научно-технической революции, углубления знаний о законах развития природы и общества возникают новые отношения, видоизменяются старые. Они не могут быть полностью втиснуты в рамки существующей системы правовых норм. Это противоречие между требованиями динамики развития общества и стабильностью правовой системы обусловливает необходимость систематического обновления законодательства. 'Кроме того, оно предопределяет и характер законодательства: соотношение закона как наиболее стабильной формы права и подзаконных актов как более гибких, учитывающих динамику отношений.

Говоря о динамике развития общественных отношений, не следует забывать, что основные закономерности развития этих отношений тоже в известной мере стабильны. То новое, что возникает в экономической и культурной жизни общества, отражает отдельные количественные изменения, которые лишь впоследствии могут повлечь за собой качественные изменения. Но в период накопления количественных изменений основные закономерности, отраженные в норме, тоже в известной мере стабильны. Количественные же изменения, практические вопросы повседневной жизни могут быть учтены и урегулированы путем издания подзаконных нормативных актов. Правильное соотношение общей нормы закона и системы подзаконных нормативных актов—также один из путей разре-

и стабильной правовой формы. Таким образом, диалектическое противоречие подвижности содержания общественных отношений и стабильности их правовой формы

98

представляет собой тот фактор, который определяет объективную необходимость систематического обновления законодательства, научную его обоснованность, сочетание стабильности регулирования с его динамикой и т. д.

Место правоотношения в системе правового регулирования

Характеристика правоотношения как реализации правовой нормы, выражающейся в том, что общественные отношения приобретают форму правоотношения; понятие правоотношения как формы общественного отношения, урегулированного нормой права, в единстве правовой формы и содержания дает возможность определить место правоотношения в системе правового регулирования общественных отношений. Названная проблема как одна из ключевых в исследовании процесса правового регулирования привлекает широкое внимание правоведов. Несмотря на различие оттенков в решении данного вопроса у отдельных авторов, можно все же выделить следующие основные направления.

1. Правоотношение рассматривается как средство правового регулирования, средство воздействия на общественные отношения, как совокупность прав и обязанностей, составляющих единство с нормой. Исходя из этого предлагается включить правоотношение в определение права1. Таким образом, правоотношение рассматривается в отрыве от реального содержания, только как комплекс прав и обязанностей, «привязанных» к данной ситуации. Здесь снимается различие между действием нормы как абстрактного веления общего характера и реализацией нормы в конкретных отношениях.

Приведенная точка зрения и особенно вывод ее о включении правоотношения в определение права вызывают

Я. Ф. М и к о л е н к о , Право и формы его проявления, «Советское государство и право» 1965 г. № 7, стр. 47—54; В. П. К а з и м и р - ч у к , Право и методы его изучения, «Юридическая литература»,

1965, стр. 68-69.

99

серьезные возражения1. Действительно, при такой постановке вопроса снимается различие между системой норм, в которых выражена воля государства, и конкретными общественными отношениями, в которых эта воля реализуется. Конечно, можно себе представить некое общее определение, охватывающее все правовые явления. И. Е. Фарбер удачно называет такую совокупность правовой надстройкой. Но если обозначить ее как право, то нужно будет искать новое определение для системы норм, выражающих волю господствующего класса или всего общества, обусловленную материальными условиями жизни общества, соблюдение которых обеспечивается возможностью применения государственного принуждения. Иными словами, необходим будет новый термин для обозначения того, что сегодня называется правом. Дает ли такое предложение что-либо полезное для познания сущности явлений, для практики?

Понятие права в том смысле, в каком (при различии конкретных формулировок) его признает большинство правоведов, обусловлено объективными причинами. Понятие права как системы норм, выражающих волю господствующего класса (со всеми соответствующими предикатами), отражает объективную социальную реальность. Оно качественно отлично от других общественных явлений, в частности от реализации правового предписания в конкретных отношениях. Это объективное различие определяет и практическое значение рассматриваемого понятия. В таких важнейших процессах, как кодификация, систематизация, имеют дело именно с нормами как правилами поведения. Говорить о применении права можно лишь тогда, когда мы отличаем право как систему норм от возникающих в соответствии с нормой субъективных прав и обязанностей. Применение права — один из специфических, сложных и имеющих большое практическое значение процессов. Включение правоотношений в понятие

«Правоведение» 1963 г. № 4, стр. 108—112; И. Е. Ф а р б е р , К вопросу о понятии права, «Советское государство и право» 1967 г. № 1, стр. 38—39; Д. А. К е р и м о в , Философские проблемы права, «Мысль», 1972, стр. 171—176; «Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Основные институты и понятия», стр. 349-350.

100