206 Смысл тревоги

мом защитить его от создающей тревогу ситуации? Можем ли мы обнаруу

жить, что, чем более творческой является личность, тем чаще она сталкии

вается с подобными ситуациями?

ГАРОЛЬД БРАУН: КОНФЛИКТ, СКРЫВАЮЩИЙСЯ

ЗА СИЛЬНОЙ ТРЕВОГОЙ

Первый случай — это случай молодого мужчины тридцати двух лет с диагноо

зом так называемого невроза тревожности3. Какие бы диагностические термии

ны ни использовались для описания его проблемы, не было сомнения, что им

овладевала сильная и продолжительная тревога, которая угрожала постепенно

сокрушить его.

Гарольд Браун был моим первым пациентом в курсе обучения психоанализу.

Его случай представлен здесь в связи с гипотезой, что определенные аспекты

проблемы тревоги — такие как неосознаваемые конфликты — могут быть лучч

ше всего проиллюстрированы исчерпывающими субъективными данными, коо

торые позволяет получить метод психоанализа. Хотя большую часть полученн

ных данных пришлось опустить, я надеюсь, что оставшегося достаточно, чтобы

у читателей сложилось некоторое представление о тревоге. Я наблюдал Брау存

на на протяжении более чем трехсот часов. Моим супервизором был Эрих

Фромм, которому я хочу выразить признательность за помощь.

Только после того как этот материал был изложен, я понял, как удачно случай

Брауна иллюстрирует основные положения Кьеркегора о субъективном конфф

ликте, стоящем за всеми переживаниями тревоги. Поомоему, Гарольд Браун

пролил новый свет на следующие утверждения Кьеркегора: “Тревога испытыы

вает страх, пока поддерживает тайные взаимодействия со своим объектом, не

может отойти от него, а на деле никогда и не сможет...” Тревога — “это стремм

ление к тому, чего человек боится, симпатическая антипатия. Тревога — чужж

дая сила, которая связывает индивидуума, и он даже не может вырваться или

не желает этого делать в силу того, что боится, но стремится к тому, чего боитт

ся. Тогда тревога делает человека бессильным”4.

Гарольд Браун в течение девяти лет, предшествующих нашей встрече, страдал

от состояния сильной, возобновляющейся тревоги. После окончания колледжа,

где Гарольд пользовался хорошей репутацией благодаря академическим успее

хам, он поступил в медицинское училище. Через два месяца он почувствовал,

что не может выбрать место учебы. Тогда у него впервые развилось состояние

хяачулс хыньлаудивидни в иговерт еинечузИ207

тревоги: он не мог спать и работать, появились трудности в принятии простейй

ших решений и боязнь “сойти с ума”. Тревога стихла после того, как он остаа

вил медицинское училище.

В последующие годы Гарольд пробовал свои силы в других занятиях, но только

для того, чтобы отказаться от каждого из них при возобновлении приступов

тревоги. Состояния тревоги, обычно продолжавшиеся несколько месяцев (или

до тех пор, пока он не бросал ту работу, которой занимался), сопровождались

глубокой депрессией и мыслями о самоубийстве. Дважды в периоды наиболее

сильной тревоги он попадал в психиатрическую больницу на один и одиннадд

цать месяцев. В конце концов, на третий год он поступил в другое учебное заа

ведение, на богословский факультет, и когда очередной приступ тревоги лии

шил его возможности заниматься, обратился за помощью к психоаналитику.

На первых наших сессиях настроение Гарольда Брауна колебалось между лее

таргией и инертностью, с одной стороны, и сильной тревогой — с другой, прии

чем первое было как бы прелюдией ко второму. В таких состояниях пассивноо

сти он описывал себя как “собаку, которая лежит на солнце и надеется, что ее

ктоото накормит”. На этой стадии он предавался блаженным воспоминаниям о

том, как о нем заботились, когда он был ребенком. В следовавших за этим соо

стояниях тревоги он выказывал огромное напряжение и говорил очень быстро,

как бы стремясь вынырнуть из потока слов. В таких состояниях он описывал

свои чувства как нечто эмоционально неопределенное и “размытое”. В состояя

нии тревоги ему было трудно или вообще невозможно испытывать какие бы

то ни было ясные и четкие переживания, будь то чувства сексуальной прироо

ды или любые другие. Такое состояние эмоционального “вакуума” было для Га淘

рольда в высшей степени неприятным. Он часто ходил в кино или пытался поо

грузиться в чтение, потому что, по его словам, если бы он мог почувствовать

“эмпатию” к другим людям, пережить то, что переживали они, это в какоййто

степени облегчило бы его тревогу. Очевидно, что он описывает здесь состояя

ние ослабленного осознавания своего Я, характерное для сильной тревоги. Я

считаю очень важным его инсайт о том, что если бы он мог на чувственном

уровне осознать реальность других людей, то смог бы в той же степени осоо

знать и себя как субъекта, отделенного от объектов.

Первый тест Роршаха, предложенный Гарольду Брауну в начале анализа в то

время, когда он испытывал достаточно сильную тревогу, дал следующие рее

зультаты: преобладание неопределенных, простых, общих ответов, их небольь

шое количество, низкий уровень продуктивности, банальность и полное отсутт

ствие оригинальности5. “Размытое” отношение к реальности, отображенное в

его первом тесте Роршаха, соответствует признанию Брауна, что при сильной

тревоге он не может испытывать “отчетливых чувств”. Это выглядело так, как

будто внутренняя, субъективная неопределенность, присущая тревожному соо