308 Смысл тревоги

“хорошо подкованные”, переносили тревогу лучше, чем солдаты, пережившие

до войны меньше тревоги10.

Из современных исследователей проблему конструктивного использования

тревоги рассматривал, в частности, Гольдштейн. Вспомним его утверждение,

упомянутое в главе 3, что в ходе нормального развития у каждого человека

часто случаются потрясения от тревоги, и его возможности раскроются только

через утвердительный ответ на эти угрозы его существованию. Гольдштейн

приводит простой пример — здоровый ребенок, который учится ходить, нее

смотря на многочисленные падения и ушибы.

С объективной точки зрения, для конструктивного использования нормальной

тревоги характерно столкновение с вызывающей тревогу ситуацией лицом к

лицу, признание своих опасений и движение вперед, несмотря на тревогу.

Другими словами, конструктивное использование тревоги состоит скорее в

движении сквозь вызывающую тревогу ситуацию, а не в обходе вокруг нее и

не в смирении перед ней. Здесь можно провести интересную параллель с важж

ным уроком, который получает Пер Гюнт. Ибсен описывает троллей как тех,

кто обходит стороной. В конце драмы в характере Пера Гюнта происходят изз

менения. Услышав пение троллей: “Обойди сторонкой!”, он выкрикивает: “Нет!

На этот раз пойду я напролом” 11. Если снова обратиться за примером к собыы

тиям Второй мировой войны, то самая конструктивная установка заключалась

в том, что солдаты открыто признавали свой страх или тревогу перед боем, но

субъективно готовились действовать наперекор своим опасениям.

Следовательно, мужество заключается не в отсутствии страха и тревоги, а

в способности двигаться дальше, даже испытывая страх. Конструктивная

встреча с нормальной тревогой в обыденной жизни и в кризисные периоды,

которые требуют скорее морального, а не физического мужества (например,

протекающие в условиях сильной тревоги кризисы саморазвития в психотераа

пии), сопровождается ощущением приключения. Однако при других обстояя

тельствах, когда переживания тревоги более интенсивные, встреча с ними не

сопровождается приятными ощущениями и может быть доведена до конца,

только если человек проявит упорство и решимость.

Рассматривая этот процесс субъективно — то есть пытаясь выяснить, что

именно происходит с индивидуумом, что заставляет его не склоняться перед

опасностью, в то время как другие в той же ситуации могут бежать, — мы обб

наруживаем некоторые очень важные данные. Снова обратимся за примером к

обследованию солдат. Было обнаружено, что субъективная мотивация при

встрече с опасностью заключалась в убеждении, что отказ от боя опаснее учаа

стия в нем. Столкновение с опасностью позволяло реализовать более значии

мые ценности, чем бегство. Общей ценностью для большинства солдат были

иговерт яинадзубо ыдотеМ309

ожидания товарищей: нельзя подводить свой батальон. Проще говоря, это

можно назвать нежеланием оказаться трусом в глазах товарищей. Более опытт

ные солдаты могут назвать это ответственностью за коллектив. Кажущееся баа

нальным высказывание, что человек встречается с опасностью и преодолевает

ее по “причине”, которая перевешивает саму опасность, воистину верно. С

этим связана одна проблема: в нашем примере лишь опытные солдаты решаа

лись прибегнуть к “высоким” словам и назвать среди ценностей, которые они

защищают, патриотизм, свободу или человеческое сообщество.

Я надеюсь, что приведенный иллюстративный абзац подготовил почву для слее

дующего обобщенного утверждения: человек субъективно готов противостоо

ять неизбежной тревоге, если убежден, что ценность движения вперед перее

вешивает ценность бегства. Раньше мы отмечали, что тревога возникает,

когда под угрозу поставлены ценности, которые индивидуум отождествляет со

своим существованием. Представим себе, что тревога вырастает из конфликта

между угрозой, с одной стороны, и ценностями, которые приравниваются к суу

ществованию, — с другой. Тогда мы увидим, что неврозы и расстройства эмоо

циональной сферы указывают на победу первого (угрозы), в то время как конн

структивный подход к тревоге означает победу последнего (ценностей

индивидуума).

Термин “ценности” может показаться многим читателям слишком размытым.

Здесь он используется намеренно, потому что он нейтрален и оставляет кажж

дому человеку максимальную свободу действий при выборе собственных цее

лей. Поэтому очевидно, что ценности, которые поддерживают человека в его

противостоянии переживаниям тревоги, будут различаться — как мы уже вии

дели в примере с солдатами. Большинство людей движимы элементарными

ценностями, которые они могут никогда не обсуждать, — желанием сохранить

жизнь или хотя бы тягой к “здоровью”.

На другом уровне находится социальный престиж — еще одна очень важная

ценность, на которую человек опирается при встрече с опасностью. Еще одна

ценность состоит в желании раскрыть свои способности (что подчеркивают

Салливан, Гольдштейн и многие другие исследователи); это относится к делаюю

щему свои первые шаги ребенку и многим другим ситуациям кризисного разз

вития. Более дифференцированные формы ценностей имеются, например, у

художников и ученых, которые переживают сильные потрясения, создавая ноо

вые произведения искусства или выдвигая неожиданные гипотезы. Но для здоо

рового ученого и художника открытие новых истин и захватывающее дух

углубление в неизведанные области стоят того, поэтому они продвигаются

вперед вопреки угрозе изоляции и тревоги. В конечном итоге исход встречи с

тревогой зависит от того, чтоґ именно человек провозглашает ценностью для

себя и своего существования.