276 Смысл тревоги

материнской стороны. С самого детства Ада так успешно усваивала “высокие

стандарты” матери и всех окружающих и подлаживалась под них, что у матери

никогда не было причины открыто отвергать ее. Во время проживания в “Орее

ховом доме” Ада ни разу не допустила и мысли о том, чтобы дать знать брату о

своей беременности, поскольку была уверена, что он отвергнет ее, а перед тем

как написать матери о сложившийся ситуации, она колебалась несколько месяя

цев. Когда она наконеццто поставила мать в известность, та приняла факт поо

явления ребенка и предложила растить его вместе.

Мы обнаружили у Ады умеренно высокий уровень тревожности. Степень ее отт

вержения изменялась: она испытывала умеренно сильное отвержение со стоо

роны тети и ожидала высокого отвержения со стороны брата. Ада обычно подд

чинялась материнским требованиям, поэтому трудно оценить, насколько мать

отвергала ее, однако есть основания полагать, что Ада очень боялась быть отт

вергнутой матерью. Следовательно, мы можем предположить, что в их отношее

ниях отвержение потенциально присутствовало.

Но главный момент для понимания динамики тревожности у Ады — та отверр

женность, которую она ощущала перед лицом своих “высоких стандартов”.

Эти стандарты не были присущими ей, самостоятельно выбранными ценностяя

ми, а представляли собой интроекцию формальных ожиданий матери и других

членов семьи. Поэтому важной формой ее теперешнего отвержения было отт

вержение самой себя, при котором “Я” принимало на себя власть родителей.

Когда Ада чувствовала, что не соответствует этим интроецированным ожидаа

ниям, у нее происходило фундаментальное нарушение психологической ории

ентации (очень наглядно показанное в тесте Роршаха), за которым следовали

субъективный конфликт и сильная тревога.

Тот факт, что мать приняла будущего ребенка, не является аргументом против

ее потенциального и скрытого отвержения Ады. В негритянском сообществе

рождение внебрачного ребенка не было таким серьезным или позорным собыы

тием, как для белых женщин. В случае Ады отвержение как таковое — наприи

мер, нежелание тети пускать ее в свою квартиру, страх быть отвергнутой браа

том и отвержение себя самой — возникло не в результате ожидания

внебрачного ребенка, а в результате обстоятельств, которые привели к берее

менности. Что именно в этих обстоятельствах подверглось осуждению, опрее

делить трудно, поскольку нарушенные “стандарты” были просто формой без

конкретного содержания. Мне кажется, что источником отвержения Ады и

психологической дезориентации, скрытой за ее тревогой, является подчинение

девушки таким требованиям, которые не совпадали с представлениями матери

и заменяющих ее лиц (вспомним ожидания ее молодого человека и ее собб

ственные сексуальные импульсы). Это утверждение подкрепляется тем, что

Ада не выражала никакого чувства вины по поводу сексуальных отношений и

йеретам хинжумазен еинаводелссИ277

беременности. Поовидимому, ее тревога напрямую проистекала из психологии

ческой дезориентации, которая, в свою очередь, началась после того, как она

пренебрегла ожиданиями матери.

В рассмотренных ранее случаях мы выяснили, что конфликт, скрытый за нее

вротической тревогой, может быть представлен как разрыв между реальносс

тью и ожиданиями человека, которые прежде всего касаются отношений с роо

дителями. В случае Ады за тревогой также лежал явный конфликт, но он

принимал несколько иную форму: это был разрыв между реальной ситуацией

и ее интроецированными ожиданиями по отношению к себе самой38. Тревога

Ады была вызвана не чувством вины за сексуальные отношения или беременн

ность, а, скорее, психологической дезориентацией, с которой она столкнуу

лась, последовав авторитету и ожиданиям, отличающимся от стандартов

ее матери.

Можно предположить, что Ада не испытывала бы тревогу, если бы последовала

ожиданиям матери, хотя бы в их интроецированной форме. Но случай Ады доо

статочно ясно демонстрирует нам неэффективность такой защиты от тревоги.

Чтобы таким образом освободиться от тревоги, ей пришлось бы забыть про

собственные желания и никогда не считаться ни с кем, кроме матери. Но поо

скольку подчинение было для нее обычным способом строить взаимоотношее

ния с людьми, ее психологические паттерны подвергались бы постоянной

опасности. Этот случай иллюстрирует дилемму человека, чья свобода от тревоо

ги основывается на подчинении авторитету, который не считается с его автоо

номностью.

Сравнение Сары и Ады проливает свет на описанную динамику невротической

тревоги. Для обеих чернокожих женщин факт внебрачной беременности не

представлял собой такую тревожащую ситуацию, как для белых женщин. Обе

они продемонстрировали склонность уступать: для Сары уступчивость являя

лась осознанным способом приспособления, особенно к расовым предрассудд

кам, но почувствовав, что уступки угрожают ее независимости, то защищала

свою автономность и самооценку путем сознательной девиантности. У Ады ус⢠

тупчивость была как сознательным, так и бессознательным паттерном, а ее саа

мооценка и самопринятие зависели от того, насколько ей удавалось соответт

ствовать ожиданиям — прежде всего, ожиданиям матери. У Сары чувство

отверженности родителями если и присутствовало, то в очень незначительной

степени; Ада испытывала сильное чувство отверженности в форме отвержения

самой себя перед лицом интроецированных стандартов. У Сары практически

не возникало субъективных конфликтов и тревожности. У Ады был сильный

субъективный конфликт между интроецированными ожиданиями и реальной

ситуацией, который привел к фундаментальной психологической дезориентаа

ции и возрастанию тревоги до умеренно высокого уровня.