162 Смысл тревоги

Тревога и рыночные отношения

Все эти изменения, разумеется, отразились на формировании структуры харакк

тера современного западного человека. Поскольку первостепенное значение

приобрели рыночные ценности, люди также стали цениться наподобие товара,

который можно покупать и продавать. Достоинство человека стало товарной

ценой, неважно, что выставлено на продажу — его умения или его “личность”.

Коммерческая оценка (или, точнее, обесценивание) человека и вытекающие

отсюда последствия великолепно и с глубоким пониманием выразил У. Х. Оден

в своей поэме “Эпоха тревоги”. Когда молодой герой поэмы размышляет о том,

как найти себе хорошую профессию, другой персонаж говорит:

... Ты тоже вскоре

Угомонишься и поймешь,

Что ты — товар для рынка, ширпотреб

С подвижною ценой или торговец,

Послушный покупателю...42

Рыночная стоимость начинает управлять самооценкой человека, так что вера в

себя или “ощущение себя” (чувство идентичности своего Я) во многом отражаа

ют мнение других, и в данном случае “другие” олицетворяют собой рынок. Та칐

ким образом, экономические процессы последних веков привели не только к

отчуждению человека от окружающих, но и к “самоотчуждению” — к отчужж

дению от самого себя. Чувство одиночества и тревоги возникает не только изз

за того, что человек вынужден вступить в соревнование с ближними, но и поо

тому, что он испытывает внутренний конфликт, касающийся ценности своей

личности. Фромм прекрасно говорит об этом:

“Поскольку современный человек ощущает себя одновременно и

продавцом, и выставленным на продажу товаром, его самоуважение

зависит от факторов, которые находятся вне его контроля. Если он

“преуспевает”, значит он ценен; если нет — значит его ценность

мала. Без сомнения, это ставит под угрозу чувство защищенности.

Если человек ощущает, что его ценность определяется прежде всего

не человеческими качествами, а успехом в соревновании на рынке,

где все подвержено постоянным переменам, в этом случае его уваа

жение к себе нестабильно, и ему приходится постоянно требовать

подтверждения своей ценности от других людей”43.

В такой ситуации человек неустанно стремится к “успеху”, поскольку это осс

новной способ повышения самооценки и снижения тревоги. И любая неудача

в соревновании угрожает разрушить ложную систему самоуважения — ложж

арутьлук и аговерТ163

ную, но единственную, которой располагает современный человек. Разумеетт

ся, это вызывает сильное чувство беспомощности и неполноценности.

По мнению Фромма, на стадии развития монополистического капитализма

процесс обесценивания личности стал еще более явным. Не только рабочие,

но и мелкие предприниматели, чиновники и даже потребители все более обезз

личиваются. Каждый человек становится винтиком в технической машине,

которая слишком сложна, чтобы ее можно было хотя бы понять, не говоря уже

о том, чтобы ею управлять. Теоретически существует свобода выбирать ту или

иную работу или покупать тот или иной товар, но это негативная свобода, своо

бода выбора машины, в которой человек все равно становится винтиком. “Рыы

нок” продолжает действовать, приводимый в движение безличными силами,

которые находятся вне контроля обычного человека. Конечно, профсоюзы или

союзы потребителей пытаются сопротивляться такому ходу экономики, но их

усилия лишь смягчают безличный характер экономической машины, не измее

няя его сути.

Способы бегства

Разумеется, у людей появляются различные “способы бегства” из ситуации отт

чуждения и тревоги. По мнению Фромма, самый распространенный в нашей

культуре способ бегства — это механический конформизм. Человек “стремитт

ся целиком и полностью соответствовать требованиям культуры, он становится

таким же, как все, и таким, каким его ожидают видеть”44. За конформизмом

стоит убеждение, что “человек, отказывающийся от своего Я и становящийся

механизмом, подобным миллиону механизмов вокруг него, не должен испытыы

вать одиночества и тревоги”45. Подобный тип конформизма становится понятт

нее, если мы вспомним о диалектической природе свободы. В нашей культуре

очень сильно развит негативный аспект свободы, то есть свобода от внешних

авторитетов, стоящих над личными убеждениями, верованиями и представлее

ниями, но в результате лишь увеличивается психологическая и духовная пусс

тота. Поскольку отчуждение, последовавшее за свободой от авторитетов, не

могло продолжаться долго, место свергнутых авторитетов заняли их заместии

тели, “анонимные авторитеты”, по выражению Фромма, такие как общественн

ное мнение или здравый смысл.

Современный человек получил свободу поклоняться тому, что он сам выбираа

ет. Но, добавляет Фромм, “хотя это была великая победа над церковью и госуу

дарством, которые раньше не позволяли человеку следовать велениям своей