30 Смысл тревоги

Мыслители семнадцатого века размышляли об отчуждении человека от своих

ближних, и предложенное ими решение этой проблемы служило средством

борьбы с тревогой для многих поколений. Философы полагали, что освобождее

ние разума каждого человека приведет к построению всеобщей гармонии —

между людьми всего мира, а также между отдельным человеком и обществом.

Другими словами, человек не должен чувствовать себя в изоляции, поскольку

(если он смело следует велениям своего разума) в конечном итоге его идеи и

интересы достигнут согласия с идеями и интересами других людей, и тогда буу

дет создано гармоничное общество. Более того, было даже найдено метафизии

ческое основание для преодоления изоляции — оно выражено в той идее, что

стремление к “универсальному разуму” приводит человека к гармонии с “унии

версальной реальностью”. Как говорит Кассирер, “математический разум

служил связью между человеком и вселенной”7.

Индивидуализм того времени и поиски путей его преодоления отразились в

работах Лейбница. Его основная концепция “монад” выражает индивидуализм,

поскольку монада единична и отделена ото всего остального. Но этот индивии

дуализм уравновешивает концепция “предустановленной гармонии”. Тиллих

образно пишет об этом:

“В философской системе гармонии подчеркивается метафизическое

одиночество каждого человека, поскольку между двумя отдельными

“монадами” не существует “дверей и окон”. Каждая монада находитт

ся в одиночестве и лишена возможности общаться с кеммлибо наа

прямую. Эта идея несла в себе ужас, но для нее существовал протии

вовес: идея о том, что в каждой отдельной монаде потенциально

присутствует весь мир и развитие каждого отдельного человека по

природе своей гармонирует с развитием всех других людей. Таков

один из самых глубоких метафизических символов, описывающих

ситуацию ранних этапов буржуазной цивилизации. Такая идея соотт

ветствовала той ситуации, поскольку утверждала, что несмотря на

рост социальной разобщенности людей, их все равно объединяет

один общий мир”8.

Этими представлениями, устраняющими тревогу, объясняется тот факт, что

мыслители семнадцатого века крайне редко размышляли над проблемой трее

воги. Я хочу показать на примере Спинозы, как вера в то, что страх можно

преодолеть с помощью разума, в значительной степени устраняла проблему

тревоги. Кроме того, мы коснемся работ Паскаля, мыслителя того же времени,

который не разделял общей веры во всемогущество автономного разума и поо

тому рассматривал проблему тревоги как центральный вопрос бытия.

иифосолиф в аговерТ31

СПИНОЗА: РАЗУМ ПОБЕЖДАЕТ СТРАХ

Метод преодоления страха с помощью математического разума ярко представв

лен в работах Баруха Спинозы (1632—1677). Спиноза “делает последний и рее

шительный шаг для построения математической теории вселенной и человее

ческой психики”. Кассирер отмечает: “Спиноза создает новую этику... матемаа

тическую теорию морали”9. Всем известно, что в работах Спинозы можно найй

ти множество глубоких мыслей о психологии человека, удивительно близких к

современным научным психологическим теориям. Так, например, он утверр

ждал, что психические и физические явления — это два аспекта одного и того

же процесса10. Поэтому тот факт, что Спиноза не размышляет о проблеме трее

воги, нельзя объяснить недостатком психологической проницательности. Во

многом мыслитель предугадал концепции психоанализа, например, утверждая,

что страсть (слово “страсть” для него значило весь комплекс эмоций, а не рее

шимость или интерес, как у Кьеркегора) “перестает быть страстью, когда челоо

век сформировал о ней ясное и определенное представление”11. Это удивии

тельным образом напоминает одну из техник психоанализа, технику прояснее

ния эмоций.

Спиноза считал, что страх есть чисто субъективная проблема, вопрос состоо

яния психики человека или его установок. Он противопоставляет страх надежж

де: оба явления характеризуют человека, пребывающего в сомнении. Страх

есть “неопределенное мучение”, связанное с мыслью, что с нами случится нее

что неприятное, а надежда — “неопределенное удовольствие”, связанное с

мыслью, что наше желание исполнится. “Из этого определения следует, —

продолжает он, — что страх не может существовать без надежды, как и надежж

да — без страха”12. Страх “происходит из слабости ума и потому не отноо

сится к компетенции разума”13. Надежда также есть слабость ума. “Поэтому,

чем сильнее мы стремимся руководствоваться разумом, тем меньше полагаемся

на надежду и тем больше освобождаемся от страха и побеждаем судьбу, наа

сколько это возможно, чтобы в конечном итоге нашими действиями руководд

ствовал точный разум”14. Представления Спинозы о том, как надо преодолее

вать страх, соответствуют рационализму его времени, той эпохи, когда эмоции

не вытесняли, а старались подчинить разуму. Очевидно, продолжает философ,

что эмоцию можно победить лишь с помощью противоположной эмоции, более

сильной, чем первая. Но это будет достигнуто лишь с помощью “упорядочения

наших мыслей и образов”. “Чтобы преодолеть страх, можно размышлять о

храбрости, то есть представлять себе все опасности, подстерегающие нас в

жизни, и думать о том, как можно их избежать и победить с помощью храбб

рости”15.