158 Смысл тревоги

Но, как указывает Тоуни, концепция индивидуализма настолько глубоко проо

никла в нашу культуру, что множество людей держатся за нее, несмотря на то,

что она противоречит реальности. Когда люди, принадлежащие к среднему

классу, чувствуют тревогу, они удваивают свои усилия, чтобы обрести безоо

пасность на основе культурных представлений об индивидуальном праве

(праве собственности), то есть занимаются накоплением, вкладывают деньги,

получают ренту и так далее. Тревога в этом классе общества нередко заставв

ляет людей еще сильнее поддерживать индивидуализм, который отчасти

является причиной их чувства незащищенности31. “Жажда обрести безопасс

ность настолько сильна, что именно те люди, которые больше всех страдают от

злоупотребления собственностью [и от представлений о праве собственности,

основанных на индивидуализме], терпят эти злоупотребления и даже их защии

щают. Они как бы боятся, что скальпель, отсекающий мертвые ткани, может заа

деть живые”32.

Еще одно ценное наблюдение Тоуни касается революций: он говорит, что ревоо

люции, с помощью которых люди стремились улучшить положение среднего и

низшего классов общества (как было, например, в восемнадцатом веке), осноо

вывались все на тех же представлениях, которые разделяли и правящие класс

сы, то есть на неприкосновенности индивидуальных прав, в частности права

на собственность. Эти революции расширили социальную группу людей, облаа

дающих такими правами. Но, по мнению Тоуни, революции основывались на

той же ложной предпосылке о том, что индивидуальная свобода увеличивать

свое богатство и влияние стоит выше всех других социальных функций. Это

замечание очень важно, оно понадобится нам ниже, когда мы попытаемся отт

ветить на вопрос: есть ли какаяято существенная разница между революциями

и социальными изменениями, произошедшими на протяжении новой истории,

и теми революциями и переворотами, которые происходят в настоящее время?

Как считает Тоуни, в индивидуализме, который лежит в основе экономического

развития с эпохи Ренессанса, утрачена одна очень важная вещь: в нем потеряя

но представление о социальном смысле труда и собственности. Такой индии

видуализм “не может объединять людей, поскольку обычно людей объединяет

обязанность служить общим целям. Но индивидуализм отвергает эту обязанн

ность, поскольку по своей сущности он опирается на право, не зависящее от

служения другим”33. Это согласуется с гипотезой настоящей книги о том, что

индивидуализм, носящий характер соревнования, мешает человеку чувствоо

вать связь с другими людьми, а недостаток межличностных связей играет

важнейшую роль в возникновении тревоги современного человека.

Но до девятнадцатогоодвадцатого века противоречия индустриального эконоо

мического развития удавалось сдерживать и контролировать. Тоуни приводит

несколько объяснений этому факту. Воопервых, раньше казалось, что индустт

арутьлук и аговерТ159

риализм может расти безгранично. Воовторых, эффективную работу экономии

ческой системы поддерживали голод и страх работников. Но когда стало ясно,

что капитализм на монополистической фазе противоречит своим собственным

основам — свободе личности, — а с появлением в девятнадцатоммдвадцатом

веке профсоюзов уменьшился страх и голод работников, противоречия эконоо

мической системы, основанной на индивидуализме, вышли наружу.

ФРОММ: ОДИНОЧЕСТВО СОВРЕМЕННОГО ЧЕЛОВЕКА

Теперь обратимся к двум авторам, писавшим о психологическом и культуролоо

гическом смысле этих изменений: я говорю об Эрихе Фромме и Эбрахаме Карр

динере. Фромм прежде всего обращает внимание на психологическое одиночее

ство современного человека, которое сопутствует свободе личности,

появившейся в эпоху Возрождения34. Особенно убедительно он пишет о взаии

мосвязи такого одиночества с изменением экономики общества. Фромм покаа

зывает, что “некоторые факторы современной индустриальной системы, осоо

бенно на монополистической стадии ее развития, порождают человека,

которому свойственно ощущение бессилия и одиночества, тревога и неуверенн

ность”35. Очевидно, что ощущение одиночества — двоюродный брат тревоги.

Если говорить точнее, чувство одиночества, когда оно превышает какоййто поо

роговый уровень, неизбежно порождает тревогу. Поскольку люди развиваются

в социальной среде, проблема, которую исследует Фромм, состоит в следуюю

щем: как человек, обретший свободу, устанавливает (или не может устаноо

вить) связь с другими людьми? Подобным образом Кьеркегор, размышляя в дее

вятнадцатом веке над проблемой тревоги, опирался на такие понятия, как

индивидуальность, свобода и одиночество.

Прежде всего, необходимо обратить внимание на представление Фромма о дии

алектической природе свободы. У свободы всегда есть два аспекта: негативв

ный аспект, то есть свобода от ограничений и авторитетов, но также и позии

тивный, который выражается вопросом: будет ли человек использовать эту

свободу для установления новых взаимоотношений? Чисто негативная свобоо

да ведет к изоляции человека от окружающих.

Диалектическая природа свободы проявляется и в развитии каждого ребенка,

и в филогенезе структуры характера данной культуры, например, в развитии

характерных особенностей современного западного человека с эпохи Возрожж

дения. В начале жизни ребенок привязан к своим родителям “первичными

связями”. В процессе своего роста он становится свободнее, преодолевая завии