156 Смысл тревоги

важно понять, как личное стремление к соревнованию, характерное для соврее

менного человека, связано с этими экономическими изменениями. Мы восс

пользуемся идеями Ричарда Тоуни, который размышлял об экономических изз

менениях, начавшихся в эпоху Ренессанса, и уделял особое внимание

психологическому значению индустриализма и капитализма. В данном раздее

ле мы сможем увидеть, как претворялись в жизнь принципы, зародившиеся в

эпоху Ренессанса.

Современный индустриализм и капитализм складывались под воздействием

многих факторов, но с психологической точки зрения наиболее важную роль

играли новые представления о силе свободной личности. Современный индусс

триализм и капитализм основываются на представлении о том, что человек

“имеет право” накапливать богатства и использовать их в качестве своей

силы. Тоуни указывает, что личная выгода и “естественное стремление” к расс

ширению своей власти получили почетный статус и были признаны законныы

ми экономическими стимулами. Индустриализм, особенно в течение девятнадд

цатого и двадцатого веков, основывался на “отказе признавать первенство

любых авторитетов [сюда входят и общественные ценности] над индивии

дуальным разумом”26. Это “давало человеку свободу следовать своим собб

ственным интересам, честолюбивым стремлениям или аппетитам, не подчиняя

ясь какомууто общему для всех закону”27. В этом смысле современный

“индустриализм является извращением индивидуализма”28.

Такой “экономический эготизм”, как его называет Тоуни, основывался на предд

положении, что когда люди свободно следуют своим личным интересам, это

автоматически создает гармонию во всем обществе. Это предположение помоо

гало устранить тревогу, вызванную отчуждением одних групп от других и

враждебными взаимоотношениями в обществе, в котором происходит эконоо

мическое соревнование. Человек, участвующий в социальном соревновании,

мог верить, что, расширяя сферы своего влияния, он приносит пользу общее

ству. С прагматической точки зрения это представление в основном было верр

ным. Действительно, рост индустриализма заметно облегчал удовлетворение

материальных потребностей всех членов общества. Но в некоторых других отт

ношениях, особенно на поздних стадиях при появлении монополистического

капитализма, такое развитие экономики нарушало отношение человека к саа

мому себе и его взаимоотношения с окружающими.

Психологические последствия такого экономического индивидуализма не проо

являлись во всей своей полноте до середины девятнадцатого века. Одним из

психологических следствий индустриализма, особенно на его поздних фазах,

стало то, что труд потерял свой внутренний смысл. Труд стал просто “рабоо

той”, где критерием ценности является не само созидательное действие, но

сравнительно случайный аспект труда — зарплата. Это изменило как соции

арутьлук и аговерТ157

альный статус человека, так и его самоуважение: основным критерием ценносс

ти становится не сам продуктивный труд (удовлетворение от такого труда есс

тественным образом повышает веру в свои силы и поэтому является реалисс

тичной основой для снижения тревоги), а приобретение богатства.

В индустриальной системе важнейшей ценностью становится увеличение боо

гатства. Это еще одно психологическое последствие индустриализма: богатт

ство становится общепризнанным критерием престижа и успеха, “основаа

нием для общественного уважения”, как говорит Тоуни. Увеличение богатства

неизбежно предполагает соревнование; успех тут заключается в том, что ты

богаче окружающих; неважно, становятся ли беднее другие люди или сам чее

ловек становится богаче, — то и другое имеет одинаковый смысл. Как считает

Тоуни, рассматривающий проблему с экономической точки зрения, отождествв

ление успеха с приобретением богатства порождает порочный круг. Позже мы

увидим, что к такому же выводу можно прийти и с точки зрения психологии.

Всегда сохраняется вероятность, что соседи или конкуренты будут богаче, чем

ты, поэтому человек никогда не чувствует себя в полной безопасности и у

него все время сохраняется желание увеличивать свое богатство. Линд и

Линд, изучавшие жителей Мидлтауна, в главе “Почему они так много работаа

ют?” пишут: “Как предприниматели, так и рабочие стараются изо всех сил заа

рабатывать как можно больше денег, чтобы их доходы соответствовали еще

более быстрому росту их субъективных потребностей”29. Можно не без осноо

ваний предположить, что эти “субъективные потребности” прямо связаны с соо

ревнованием, то есть с желанием “не отставать от семьи Джонсов”.

Важно заметить, что деньги, ставшие стандартным критерием успеха, не имее

ют отношения к удовлетворению насущных потребностей или возможности

получать большее удовольствие. Скорее деньги являются просто знаком силы

человека, доказательством его успеха в достижении цели и его внутреннего

достоинства.

Современный индивидуализм, хотя и основывается на вере в силу свободной

личности, в экономической жизни привел к тому, что все больше людей выы

нуждены работать, используя чужую собственность (капитал), принадлежаа

щую немногочисленным владельцам. Не удивительно, что подобная ситуация

порождает чувство неуверенности — не только потому, что человек имеет

ограниченный контроль над достижением успеха, но и потому, что сам работт

ник во многом лишен возможности выбирать себе работу. Тоуни пишет:

“Потребность чувствовать себя защищенным — это одна из фундаментальных

потребностей человека, и можно предъявить нашей цивилизации серьезное

обвинение в том, что большинство людей не чувствуют себя в безопасности”30.

Таким образом, современная экономика, особенно на стадии монополистичее

ского капитализма, противоречит свободе личного усилия, то есть той

основе, на которой стоят индустриализм и капитализм.