134 Смысл тревоги

ред силой коллективного бессознательного”, страх перед наследством, оставв

ленным животными предками и древними людьми, которое, по мнению Юнга,

продолжает существовать на нерациональном уровне личности человека53.

Выход на поверхность этого иррационального материала представляет угрозу

для упорядоченного и стабильного существования личности. Когда барьеры,

защищающие человека от иррациональных стремлений и образов коллективв

ного бессознательного, становятся слишком тонкими, человеку угрожает псии

хоз, и это порождает тревогу. Но когда, с другой стороны, человек полностью

отрезан от своей иррациональной стороны, он ощущает свою бесплодность и

потерю творческих способностей. Поэтому, как сказал бы Кьеркегор, чтобы

преодолеть бесплодность своей жизни, человек должен осмелиться встретитьь

ся со своей тревогой и пройти сквозь нее.

Юнг считал, что страх перед иррациональным материалом бессознательного

помогает понять тот факт, “что люди боятся осознавать самих себя. Чтоото там

должно быть, за этим экраном, — никто не знает, что, — и потому люди предд

почитают внимательно наблюдать за факторами, внешними для их сознания, и

опираться на них”. Большинству людей присущ “тайный страх перед неведоо

мыми “опасностями души”. Конечно, человек не признается в этом нелепом

страхе. Но следует понимать, что этот страх никак нельзя назвать неоправданн

ным, напротив, он имеет самые серьезные основания”54.

По мнению Юнга, люди более примитивных культур лучше осознают “неожии

данные и опасные стремления бессознательного”, для защиты от которых исс

пользуются различные формы табу и обрядов. У цивилизованного человека

также имеется система защит от вторжения иррациональных сил, эти защиты

настолько хорошо налажены и настолько привычны, что “власть коллективноо

го бессознательного” проявляется непосредственно лишь в таких, например,

феноменах, как массовая паника, или же проявляется косвенным образом — в

психозах и неврозах.

Юнг постоянно подчеркивает, что современный западный человек отводит

слишком большую роль “рациональному”, интеллекту, и это, как правило, не

ведет к разумной интеграции, но является “злоупотреблением разумом и споо

собностями ума в эгоистических целях для власти над окружающим”55. Он

описывает историю одного пациента, страдавшего канцерофобией. Этот пации

ент “силою подчинил все жестким законам разума, но коеегде природа ускольь

знула иззпод его власти и приготовила ему возмездие в виде полной бессмысс

лицы, мысли о раке”56.

Мне кажется, что Юнг развивал свои представления, о которых мы упоминали,

как противовес современной западной культуре. Они также открывают одну

распространенную особенность невроза, заключающуюся в том, что человек

иипаретохисп в аговерТ135

злоупотребляет разумом, используя его в качестве защиты от тревоги, а не для

того, чтобы ее понять и прояснить. Но такие представления Юнга приводят к

дихотомии, к отделению “рационального” от “иррационального” (например,

это выражается в концепции “автономии бессознательного разума”57). Иззза

этого теории Юнга трудно соотнести с другими представлениями о тревоге.

ХОРНИ: ТРЕВОГА И НЕНАВИСТЬ

Некоторые терапевты продолжали развивать психоанализ, опираясь на работы

Фрейда, но внося в них новые элементы; особенно важны для нас те подходы,

в которых проблема тревоги рассматривается в социальноопсихологическом

контексте. Суть подобных представлений сводится к тому, что тревога вознии

кает при нарушении межличностных взаимоотношений; в этой точке сходятся

мнения таких различных психотерапевтов, как Карен Хорни, Эрих Фромм и

Гарри Стак Салливан. Этих людей часто называют неофрейдистами или, нее

сколько пренебрежительно, ревизионистами. Поскольку их теории имеют мноо

го общего с представлениями Фрейда, нас будет интересовать в основном их

отличие от Фрейда и их подходы к проблеме тревоги.

Во всех этих подходах важное место занимает культура — как в широком

смысле слова, поскольку характерные особенности культуры влияют на формы

тревоги, распространенные в данный исторический период, так и в более узꕸ

ком, то есть культура взаимоотношений ребенка со значимыми другими в его

окружении. Последняя сфера определяет развитие невротической тревоги. Коо

нечно, такой подход не отрицает значения биологических потребностей рее

бенка или взрослого. Но эти потребности рассматриваются в контексте межж

личностных взаимоотношений. Так, например, Фромм утверждает, что “те

потребности, которые помогают нам понять личность и ее проблемы, не

определяются инстинктами, но формируются под воздействием всей совокупп

ности условий нашей жизни”58.

Поэтому источник тревоги не сводится исключительно к опасениям по поводу

фрустрации инстинктивных или либидинозных потребностей. Нормальный чее

ловек может перенести значительную степень фрустрации таких потребносс

тей (например, сексуальной) без тревоги. Фрустрация инстинктов — сексуальь

ность тут является удобным примером — приводит к появлению тревоги лишь

тогда, когда эта фрустрация ставит под угрозу какуююлибо ценность или

форму межличностных отношений, которые, с точки зрения человека, жизз

ненно важны для его безопасности. По мнению Фрейда, факторы окружающей