130 Смысл тревоги

ства неполноценности. Когда Адлер говорит, что “чувство неполноценности”

является основной мотивацией невроза, он пользуется этим выражением таа

ким же образом, как почти всякий другой психолог пользуется термином “трее

вога”. Поэтому, чтобы понять представления Адлера о тревоге, следует расс

смотреть его концепцию неполноценности — концепцию важную, но, к

сожалению, нечетко сформулированную.

Согласно Адлеру, каждый человек рождается в состоянии биологической нее

полноценности и неуверенности. В самом деле, весь человеческий род мог

чувствовать свою неполноценность по отношению к животным, вооруженным

зубами и когтями. По мнению Адлера, цивилизация — технические средства,

искусство, символы — возникла в результате попытки человечества компенсии

ровать свою неполноценность45. Каждый новорожденный — беспомощное суу

щество, вне социальных отношений со своими родителями он просто не спосоо

бен выжить. Обычно ребенок, чтобы выйти из такого состояния

беспомощности и достичь безопасности, развивает вокруг себя сеть соции

альных взаимоотношений или, если воспользоваться словами Адлера, устанавв

ливает “многообразные связи, которые связывают одного человека с друу

гим”46. Но нормальному развитию угрожают некоторые неблагоприятные

факторы, — как объективные, так и субъективные. К объективным факторам,

усиливающим чувство неполноценности ребенка, относится органическая нее

полноценность (чего человек, даже став взрослым, может не осознавать). Или

социальная дискриминация, когда человек рождается в какоййто социальной

группе, составляющей меньшинство, или это женщина в культуре, в которой

мужчинам приписывается превосходство (Адлер отстаивал права женщин за

несколько десятилетий до того, как это стало распространенным движением).

Или неблагоприятная позиция в семье (в частности, по мнению Адлера, это

относится к единственному ребенку в семье). Но такой человек может приспоо

собиться к объективной неполноценности на уровне реальности, несмотря на

то, что в процессе развития ему приходится преодолевать особые сложности.

Важнейшим фактором развития невротического характера является субъекк

тивная установка по отношению к своей неполноценности, и это подводит

нас к одному важному вопросу о том, чем отличается факт неполноценности

от “чувства неполноценности”. Как считает Адлер, каждый ребенок начинает

ощущать свою неполноценность задолго до того, как у него появляется возз

можность чтоолибо предпринять по этому поводу. Он сравнивает себя со старр

шими детьми в семье или со взрослыми, которые обладают гораздо большим

могуществом. Иззза этого он начинает воспринимать свое Я как нечто нее

полноценное (сказать: “Я слабый” — не то же самое, что сказать: “У меня слаа

бость”). Чувство неполноценности по поводу своего Я, связанное с объективв

ным положением вещей, порождает невротическое стремление компенсироо

вать эту неполноценность и достичь безопасности с помощью своего прее

восходства.

иипаретохисп в аговерТ131

Отличие факта неполноценности от “чувства неполноценности” объясняет, поо

чему одни люди могут принять свою неполноценность без чрезмерной тревоо

ги, тогда как для других неполноценность становится источником невротичесс

кой тревоги. Адлер высказывает важную мысль, утверждая, что некоторые

люди представляют себе свое Я как неполноценное, хотя не уточняет, почему

разные люди столь различными способами реагируют на свою неполноценн

ность. Разумеется, он бы сказал, что такого рода самооценка определяется взаа

имоотношениями ребенка с родителями, в частности установками родителей.

Я бы пошел дальше и сказал, что это связано с природой родительской “любб

ви” к ребенку. Если их “любовь” — это по сути своей стремление использовать

ребенка для личных интересов (например, когда ребенок для родителей есть

компенсация их собственной слабости или продолжение их Я и так далее), рее

бенок будет идентифицировать себя с силой или, в противоположном случае,

со слабостью. Если же родительская любовь основана на ценности ребенка как

личности, независимо от его сильных или слабых сторон, ребенок не будет

идентифицировать себя ни с силой, ни со слабостью.

Невротическое чувство неполноценности (то есть тревога, согласно нашей

терминологии) является движущей силой формирования невротического хаа

рактера. Невротический характер, пишет Адлер, “является продуктом и орудии

ем психики, которая, пытаясь предотвратить потенциальные опасности, усилии

вает свой основной принцип [невротическая цель], чтобы избавиться от

чувства неполноценности. Но эта попытка, содержащая в себе внутренние

противоречия, обречена на крушение при столкновении с препятствиями со

стороны цивилизации или с правами других людей”47.

Слова “внутренние противоречия” указывают на тот факт, что человек по своо

ей природе является социальным существом, и биологически, и психологичесс

ки зависящим от других людей, и поэтому для конструктивного преодоления

неполноценности существует только один путь — путь создания и укрепления

социальных связей с другими людьми. Невротическая попытка преодолеть нее

полноценность есть стремление к превосходству и власти над другими людьь

ми, желание понизить престиж и власть других и за их счет возвысить свое Я.

Поэтому само невротическое стремление разрешить проблему подрывает

единственную надежную основу безопасности человека. Как об этом говорила

Хорни и другие психологи, стремление к власти над другими увеличивает соо

циальную вражду и, в конечном итоге, ведет человека к еще более глубокой

изоляции.

Говоря о тревоге, Адлер спрашивает: какую роль она играет? Тревога блокируу

ет активность человека и заставляет его вернуться к предшествующему состоо

янию безопасности. Поэтому она мотивирует уклонение от принятия решений

и от ответственности. Кроме того, Адлер настойчиво подчеркивает, что тревоо