108 Смысл тревоги

НЕКОТОРЫЕ КОММЕНТАРИИ

Пока я работал над этой главой, у меня родились новые мысли, которыми хоо

чется поделиться. Одна из них имеет отношение к проблеме тревоги, искусстт

венно созданной в условиях эксперимента.

В своей статье, написанной в 1950 году, Маурер писал: “Сегодня у нас нет эксс

периментальной психологии тревоги, и не исключено, что она не появится и в

будущем”62. В то время проблема человеческой тревоги не рассматривалась в

рамках чисто экспериментальной психологии. Более того, до пятидесятых гоо

дов ею почти не занимались и другие направления академической и теоретии

ческой психологии. Если мы просмотрим книги по психологии, изданные до

1950 года (исключение составляют книги психоаналитиков), то в предметных

указателях вообще не найдем термина “тревога”. Слова Кьеркегора, написанн

ные сто лет назад, вполне можно отнести и к первой половине двадцатого

века: “Психологи почти никогда не занимаются концепцией тревоги”63. В рамм

ках экспериментальной и академической психологии было проведено множее

ство исследований всевозможных страхов, поскольку страх — это нечто конкк

ретное и поддающееся учету. Но на том уровне, где от проблемы страха

следовало бы перейти к проблеме тревоги, исследователи останавливались.

По мнению Маурера, это происходило потому, что психологи не решались выы

зывать у исследуемых людей тревогу в условиях лаборатории, боясь причии

нить вред. Но Маурер либо недооценивал изобретательность психологов (и

эффективность работы их личных механизмов защиты), либо переоценивал их

доброту и заботу о людях. Как бы там ни было, когда после 1950 года на свет

появились тысячи работ, посвященных тревоге, результаты многих из них опии

рались на исследования людей (как правило, студентов).

Сталкиваясь с подобными исследованиями, мы убедились, что некоторые псии

хологи вызывали тревогу с помощью угрозы удара током, а другие полагались

на угрозу провала. Оказалось, что угроза провала вызывала у студентов нужж

ную реакцию намного эффективнее, так что в последующих экспериментах исс

следователи опирались преимущественно на этот метод. Типичные условия

эксперимента можно описать следующим образом: студент относится к экспее

риментатору с уважением и доверием, поскольку тот представляет почтенную

науку. Студент сотни раз слышал слова о том, что наука спасет человечество,

и готов внести в нее свой скромный вклад. Студенту предлагают выполнить

какоеето задание. А затем, независимо от того, как он справился с работой, ему

говорят: “Вам не удалось выполнить поставленную задачу” или: “Этот тест поо

казывает, что вы не сможете успешно учиться в вашем университете”. Общая

цель подобных действий — понизить самоуважение испытуемого и вызвать у

него необходимую тревогу.

ииголохисп яинерз икчот с аговерТ109

В проведенных экспериментах интересно то, что молодых психологов учат

(под наблюдением профессора, руководящего работой) искусно обманывать,

когда они произносят студентам свои заключения. Они вынуждены лгать, не

выдавая себя мимикой, чтобы их словам поверили.

Если поставить себя на место студента, жертвы обмана ученых, можно предд

ставить несколько различных реакций. Например, можно представить студенн

та, который верит экспериментаторам, потому что он усвоил урок своей кульь

турной среды: надо доверять людям, наделенным авторитетом. В результате

его самоуважение резко снижается, на что и рассчитывали исследователи. (И

верхом наивности было бы думать, что как только студенту объяснят, что это

был обман, все встанет на свои места.) Кроме того, можно представить хитрого

студента, который знает, что выжить среди людей можно только с помощью

обмана. Подозрительное отношение к людям отчасти защитит его в подобной

ситуации; циничный взгляд на жизнь получит подтверждение, поскольку эта

ситуация соответствует атмосфере подозрительности, в которой он живет. Стуу

дент удивится: неужели молодые экспериментаторы и их научный руководии

тель думают, что их ложь ктоото принимает за чистую монету?

Поставив себя на место “циничного” студента, можно спросить: если испытуее

мый не верит обману, как это может снизить его самоуважение? Оставив в стоо

роне тот факт, что это обстоятельство сводит на нет весь эксперимент, можно

ответить, что люди должны понимать происходящее на сознательном уровне.

На сознательном уровне наносится удар по самоуважению студента, и сила

удара прямо пропорциональна вере студента в слова экспериментатора. Но на

более глубоком уровне сознания, как мне кажется, происходит еще коеечто:

студент понимает, что ученый, которого он так уважает, попросту его обманыы

вает. Эти два уровня могут присутствовать одновременно. Тот, кто хоть немноо

го знаком с практикой психотерапии, знает: когда терапевт по какоййто прии

чине лжет, на сознательном уровне клиент ему верит, поскольку оба они

живут в одной культуре и молчаливо предполагают, что надо доверять словам

человека, пользующегося авторитетом. Но потом выясняется: на бессознательь

ном уровне (выражающем себя в сновидениях или через оговорки) клиент

знает, что ему сказали ложь, но не осмеливается признать то, что он это

знает.

Изучая литературу по этому вопросу, мы с коллегами обнаружили критику таа

ких экспериментов и поначалу вздохнули с облегчением. Ну вот, подумали

мы, по крайней мере, некоторые исследователи принимают в расчет этические

соображения. Но нет, в каждом случае критика касалась не обмана эксперии

ментаторов, а того, что тревогу одного студента, возникшую в связи с ощущее

нием провала и снижением самоуважения, нельзя считать эквивалентом трее

воги другого. Некоторые критиковали подобные эксперименты по той причии