98 Смысл тревоги

С психологической точки зрения решающую роль играет то, как человек инн

терпретирует угрозу. Аарон Бек утверждал, что для возникновения тревоги

важны не столько сами ситуации стресса, сколько то, как человек эти ситуации

воспринимает23. Барн, Роз и Мэсон исследовали тревогу у солдат, участвовавв

ших в боевых действиях во время войны во Вьетнаме (на этот раз объектом их

интереса были водители вертолетов). Они писали, что полет или даже смерть

нельзя назвать стрессом, если не учитывать то, как каждый человек воспринии

мал опасность24. Слова “воспринимать” и “интерпретировать” описывают

субъективные процессы, которые включает в себя тревога, но не стресс.

Таким образом, употребляя термин “стресс” как синоним тревоги, мы не можем

отличить одну эмоцию от другой. Продолжительное чувство злости или

хроническое чувство вины являются такой же причиной стресса, как постоянн

ный страх. Мы не можем разграничить эти состояния, если используем для

всех один термин — “стресс”. Мы не сможем также отделить страх от тревоги.

Когда Том, история которого была приведена выше, ощущал страх (например, в

тот момент, когда он положил не на место важные бумаги в лаборатории), акк

тивность его желудка резко снижалась. Его желудок “отключался”. Если же

Том испытывал тревогу (после бессонной ночи), беспокоясь о перспективах

работы в лаборатории, желудок работал с наивысшей активностью. В отличие

от ситуации страха, при тревоге желудок работал сверх меры. Если и то, и друу

гое состояние назвать одним словом “стресс”, их существенные отличия будут

потеряны.

Несмотря на то, что в своих новых книгах Селье оспаривает некоторые свои

прежние представления, его первоначальный тезис — “Любой стресс вредит

организму” — в Америке понимают как призыв избегать всевозможных стресс

сов или, по меньшей мере, стремиться к этому. Селье обратил внимание на эту

проблему, и одна из его книг посвящается тем, “кто не боится наслаждаться

стрессом полноты жизни и не является столь наивным, чтобы полагать, что это

достижимо без интеллектуальных усилий”25. Можно вспомнить высказывание,

приписываемое Хадсону Хогленду: “Раний подъем с постели по утрам — важж

ный источник стресса”. Это так. Тем не менее, мы регулярно поднимаемся с

постели рано.

Более того, дополнительный стресс может в значительной мере освобождать

человека от тревоги. Во время войны в Великобритании в период бомбежек,

острого недостатка продуктов и событий, вызывающих стресс, отмечалось знаа

чительное снижение количества неврозов26. Подобная картина наблюдалась и

во многих других странах. В период стресса невротические проблемы исчезаа

ют, потому что у людей появляются совершенно конкретные поводы для бесс

покойства, на которых они могут сосредоточиться. В подобных ситуациях возз

действие стресса на человека прямо противоположно воздействию тревоги. В

ситуации интенсивного стресса человек может освободиться от тревоги.

ииголохисп яинерз икчот с аговерТ99

Кроме того, чтобы увидеть неадекватность термина “стресс” как синонима трее

воги, попробуем подставить его в высказывание Лиделла: “Тревога является

как бы тенью мышления, поэтому чем больше мы узнаем о тревоге, тем лучше

можем понять мышление человека”. Если сказать “Стресс является как бы тее

нью мышления”, — это выражение не будет иметь смысла. То же самое полуу

чится и с высказыванием Кюби: “Тревога предшествует развитию мышления”.

Выражение “Стресс предшествует развитию мышления” совсем не передает

идеи Кюби, говорившего о том, что мысль появляется в результате “разрыва”

между стимулом и реакцией, между Я и объектом. “Стресс” — чисто физиолоо

гический термин. Именно так и использовал его сам Селье.

Тревога определяется тем, как человек относится к стрессу, как он его принии

мает и интерпретирует. Стресс по отношению к тревоге находится как бы на

промежуточной станции. Тревога — это то, что мы делаем со стрессом.

Грегори Бейтсон, говоря о психологах, путающих часть и целое, с грустью восс

клицает: “Да поможет Бог тому психологу, который считает, что часть реально

существует!” Я полагаю, что стресс является частью опасной ситуации и, если

мы хотим говорить о целом, следует использовать слово “тревога”.

Замена этого слова другими терминами обычно обедняет наше понимание.

Слово “тревога” обладает богатым смыслом, хотя это и затрудняет работу псии

холога. Оно занимает центральное место в литературе, живописи и филосоо

фии. Когда Кьеркегор говорит: “Тревога есть головокружение свободы”, — он

говорит слова, понятные любому художнику или писателю, хотя понимание

такого выражения труднее дается психологам.

ИССЛЕДОВАНИЯ ТРЕВОГИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ27

За последние две декады появились тысячи статей, не говоря уже о целом море

диссертаций, посвященных проблемам тревоги и стресса. Благодаря героичее

ским усилиям Чарльза Спилберга, которому удалось собрать различных специи

алистов, занимавшихся этой проблемой, прошло несколько симпозиумов, а за

ними последовала публикация не менее семи томов различных материалов исс

следований28. Хотя исследования и углубили наши представления об отдельь

ных аспектах тревоги, потребность в целостной теории, которая объясняла бы

значение тревоги, стала еще острее. Я не ставлю перед собой задачи воздать

должное всем работам в этой области. С позволения читателей, я опишу лишь

некоторые из них, представляющиеся мне наиболее значительными. При этом