90 Смысл тревоги

щей? Этот вопрос заставляет нас задуматься о взаимосвязи страха и тревоги и

о происхождении детских страхов и тревоги.

Несколько десятилетий назад ученые, исследовавшие психологию страха, пыы

тались найти первоначальные, врожденные стимулы, вызывающие страхи, коо

торые можно бы было связать с инстинктами. Предполагалось, что ребенка

должны пугать темнота, животные, большие водоемы, грязные предметы и т.д.

По мнению Стэнли Холла, многие из таких страхов достались человеку в наа

следство от его животных предшественников. Затем ученые занялись новой

задачей: исследуя эти страхи один за другим, они опровергали гипотезы об их

“врожденной” природе. Наконец, в системе бихевиориста Д.Б. Уотсона остаа

лось только два вида страха. Уотсон пишет о младенце: “Лишь две вещи вызыы

вают у него реакцию страха — громкий звук и потеря опоры”4. Все прочие

страхи, согласно этой гипотезе, “вторичны”, то есть образовались по типу

условного рефлекса.

Но дальнейшие исследования детских страхов показали, что Уотсон чрезмерно

упрощает положение вещей. Различные исследователи пришли к выводу, что

два этих “первоначальных типа страхов” встречаются отнюдь не у всех млаа

денцев. По словам Джерсильда, “нельзя выявить изолированные стимулы, коо

торые бы вызывали реакцию страха... Ситуации, которые могли бы спровоции

ровать у младенца так называемый “врожденный” страх, это не просто шум

или потеря опоры, но любой интенсивный, внезапный, неожиданный или нее

знакомый стимул, с которым организм как бы не умеет обращаться”5. Другими

словами, та ситуация, на которую организм не способен адекватно отреагироо

вать, содержит в себе угрозу и вызывает реакцию тревоги или страха.

Я думаю, что споры о “врожденных страхах” между защитниками гипотезы об

инстинктах и бихевиористами были сражением с ветряными мельницами. Поо

пытка ответить на вопрос, с какими конкретными страхами рождается младее

нец, заводит нас в лабиринт неверных представлений. Более уместный вопрос

звучит так: какие способности организма (неврологические и психологичесс

кие) позволяют ему адекватно действовать в ситуации угрозы? Что же касаетт

ся вопроса о “врожденном” или “приобретенном”, достаточно лишь предполоо

жить, что когда способности организма неадекватны ситуации, он реагирует

тревогой или страхом, и сегодня это происходит совершенно так же, как во

дни наших предков. Проблема “приобретения” страхов и тревоги после рождее

ния сводится к двум вопросам — созревания и обучения. У меня, кроме того,

вызывает сомнение классификация Уотсона: можно ли вообще отнести описанн

ные им реакции младенцев к категории “страхов”? Не являются ли они скорее

недифференцированными защитными реакциями, которые правильнее было

бы назвать словом “тревога”? Эту гипотезу подкрепляет неспецифический

ииголохисп яинерз икчот с аговерТ91

характер подобных реакций — тот факт, что “страх” не возникает постоянно у

одного и того же ребенка в ответ на один и тот же определенный стимул.

Созревание, тревога и страхи

Подход Уотсона к детским страхам обладает и еще одним недостатком: в нем

не учитывается такой фактор, как созревание. Вот что говорит по этому повоо

ду Джерсильд: “Если на какоййто стадии развития у ребенка появляется новое

поведение, которого не было раньше, из этого не всегда следует, что новое поо

ведение появилось благодаря обучению”6.

Обсуждая реакцию испуга, мы уже отмечали: в первые недели жизни младенца

эта реакция почти не сопровождается тем, что можно было бы назвать эмоции

ей страха. Но чем старше становится ребенок, тем в большей мере реакция исс

пуга сопровождается вторичным поведением (страх и тревога). Изучая реакк

ции детей, Джерсильд обнаружил, что к пятиишести месяцам у ребенка

появляются признаки страха при приближении к нему незнакомого человека,

хотя раньше у ребенка не было подобных реакций.

Геселл изучал реакции младенцев, которых помещали в небольшой манеж. Его

работы очень важны для понимания обсуждаемого нами вопроса. Младенец

десяти недель от роду не проявляет недовольства; в двадцать недель появляя

ются легкие признаки беспокойства, в частности, младенец постоянно вертит

головой. (Я полагаю, что поведение младенца в данном случае выражает наа

стороженность и легкую тревогу; младенец ощущает беспокойство, но не моо

жет найти определенный объект, вызывающий опасения.) В тридцать недель в

той же ситуации младенец “может проявить бурную реакцию, например, наа

чать плакать, и тогда его реакция уже является страхом”7. По словам Джерр

сильда, “тенденция реагировать на окружающее как на опасную или потенции

ально опасную ситуацию связана с уровнем развития ребенка”8.

Очевидно, что уровень зрелости является одним из определяющих факторов

реакции ребенка на опасную ситуацию. Данные исследований говорят о том,

что сначала младенец реагирует рефлекторно (реакция испуга) и его реакция

диффузна и недифференцированна (тревога). Хотя подобную реакцию в перр

вые несколько недель жизни может вызывать и вполне конкретный стимул

(например, падение), чаще это происходит у детей постарше, когда они обрее

тают новые способности, позволяющие воспринимать конкретную ситуацию

как опасную. Если говорить о конкретных страхах, то не появляются ли они