84 Смысл тревоги

либидо, на пути которого стоят препятствия, а от ситуации, порождаюю

щей тревогу.

Я предлагаю свою, довольно грубую схему, которая поможет объединить все, о

чем говорилось в настоящей главе. Воопервых, организм интерпретирует рее

альную ситуацию с точки зрения символов и значений. Воовторых, это создает

у него определенные установки по отношению к ситуации. ВВтретьих, эти

установки включают в себя разнообразные эмоции (а также соответствующие

нейрофизиологические и гуморальные компоненты), которые готовят оргаа

низм к действию в данной ситуации. Человек приходит к выводу, что ситуаа

ция несет в себе тревогу, в результате процесса интерпретации. В этой интерр

претации, как я уже подчеркивал, важную роль играют символы и значения. В

начале данной главы мы упоминали о концепции Адольфа Мейера, который

подчеркивал важность “интегративных функций”, а также “использования

символов в качестве орудий”. По отношению к этим феноменам нейрофизиоо

логические явления занимают подчиненное положение.

Мы говорили также и о том, что процесс интерпретации происходит преимуу

щественно в коре головного мозга, в той части нервной системы человека, коо

торая резко отличает его от других животных. Работы Кэннона, исследовавшее

го деятельность симпатической нервной системы, стали основой для

представлений о нейрофизиологических аспектах тревоги, которую преимуу

щественно связывают с активностью симпатического отдела автономной нервв

ной системы. Свои исследования Кэннон проводил в основном на животных.

Поэтому судить по этим работам о поведении человека следует с осторожноо

стью, помня, что реакции животного и реакции человека — не одно и тоже,

они похожи лишь в тех случаях, когда мы изолируем какиеето аспекты реакк

ций человека из целостного контекста80.

В таком случае удастся избежать трех ошибок, которые часто встречаются в

психологии. Первая ошибка заключается в том, что эмоцию отождествляют с

нейрофизиологическим процессом. Вторая ошибка, находящаяся как бы посее

редине между первой и третьей, представляет собой “физиологическую тавтоо

логию” (то есть исследователь просто описывает деятельность симпатической

нервной системы и говорит, что таков нейрофизиологический аспект тревоги).

Третья ошибка полярна по отношению к первой, она заключается в представв

лении о том, что физиологические и психические процессы протекают как бы

независимо друг от друга.

Перечисленные выше ошибки напоминают читателю о трех различных точках

зрения философов и ученых, которые на протяжении многих лет пытались

разрешить проблему взаимоотношений между психическим и телесным. Назоо

вем их: (1) физиологический механицизм (когда психологические феномены

ииголоиб яинерз икчот с аговерТ85

воспринимаются как нечто вторичное по отношению к физиологическим проо

цессам), (2) психофизический параллелизм и (3) дуализм.

Как в психологии, так и в философии нам необходима целостная теория, вклюю

чающая в себя психическое и телесное. Вероятнее всего ее следует искать на

том первичном уровне, где находится источник как психического, так и телее

сного. В данной книге мы как раз и стремимся найти такой подход, опираясь

на иерархию символов, установок, нервных процессов и физиологии. На мой

взгляд, Мейер в своем подходе к “организму” также стремится к подобной цее

лостности.