82 Смысл тревоги

если помнить, что тревога является психологическим компонентом любого заа

болевания.

Когда мы думаем о взаимоотношениях между тревогой и соматическими измее

нениями, перед нами встает еще одна, наиболее сложная проблема — проблее

ма значения телесного симптома. Для понимания телесных симптомов следуу

ет ответить себе на два вопроса, чтобы разобраться в том, почему тревога

проявляется в соматической форме. Первый вопрос: как телесный симптом поо

могает организму справиться с опасной ситуацией или, если позволить себе

образное выражение, чего организм пытается достичь с помощью данного

симптома? Вопрос второй: какие интрапсихические механизмы осуществляют

связь между тревогой и симптомом?

Ответить на эти вопросы нам помогают некоторые клинические наблюдения.

Существует обратная зависимость между способностью человека переноо

сить осознанную тревогу и развитием у него психосоматических симптоо

мов. Хотя тревога и страх, находящиеся на сознательном уровне, утяжеляют

состояние человека, очевидно, что ведущую роль в формировании болезней

играют тревога, страхи и конфликты, устраненные из сознания. Чем ближе к

сознанию тревога и чем сильнее выражены проявления невротического повее

дения, тем менее серьезны органические нарушения. Сознательно стремясь

разрешить конфликт, человек может испытывать интенсивную тревогу, но все

еще продолжает напрямую сопротивляться угрозе с помощью сознания. “В цее

лом можно утверждать, что наличие тревоги свидетельствует о том, что здесь

нет дезинтеграции в тяжелой степени... Это явление можно сравнить с проо

гностическим значением повышенной температуры”77. Но когда человек уже

не в состоянии переносить сознательную борьбу — иззза того, что ситуация

становится все более угрожающей, или потому, что ничего не получается, —

появляются симптомы. Это снижает остроту конфликта и создает условия для

псевдооадаптации, при которой конфликт остается неразрешенным. Поэтому

можно утверждать, что симптомы содержат в себе тревогу; они как бы предд

ставляют собой тревогу в кристаллизованном виде. Говоря о психологичесс

ких симптомах, Фрейд верно заметил: “Симптом есть связанная тревога” — то

есть кристаллизовавшаяся тревога, превратившаяся в язву, или учащенное

сердцебиение, или нечто подобное.

Случай Брауна позволил наблюдать такую последовательность событий, свяя

занную с феноменом тревоги. Сначала у Тома возникал тот или иной телесный

симптом, например, приступы головокружения, не вызывавшие сознательной

тревоги, хотя и приводящие к определенному дискомфорту. Через несколько

дней у него появлялись тревожные сновидения. Позже тревога появлялась в

сознании, и тогда пациент делался более зависимым и предъявлял многочисс

ленные требования к своему терапевту. По мере того как тревога все больше

ииголоиб яинерз икчот с аговерТ83

заполняла сознание, чувство дискомфорта усиливалось, но соматический симм

птом исчезал.

Необходимо заметить, что упомянутые выше пациенты, страдающие язвенной

болезнью, не испытывали сознательной тревоги. Можно сказать, что симптом

является защитой от ситуации, провоцирующей тревогу. Вот почему, если гоо

ворить о практике психотерапии, опасно устранять у пациента симптомы до

тех пор, пока его тревога не прояснена. Обычно симптом свидетельствует о

том, что пациент не сумел справиться со своей тревогой, и теперь симптом заа

щищает пациента от ухудшения состояния.

Огромный интерес представляет тот факт, что при появлении органического

заболевания тревога, как правило, исчезает. Работая над этим исследовании

ем, я заболел туберкулезом, а лекарств для лечения этого заболевания тогда

еще не существовало. Наблюдая за окружающими меня пациентами, я заметил

одну интересную вещь. Когда пациент осознавал, что он серьезно болен, трее

вога, связанная с его поведением до болезни, как будто исчезала. Тревога возз

вращалась в сознание, когда пациент выздоравливал и мог вернуться к своей

работе и к своим обязанностям. Разумеется, можно предположить, что болезнь

освобождала человека от обязанностей, обеспечивала ему какоеето существоо

вание и т.д. Но, на мой взгляд, причины этого явления следует искать глубже.

Если предположить, что человек сдался перед болезнью прежде всего в рее

зультате длительного неразрешенного конфликта, можно утверждать, что боо

лезнь была способом сузить сферу конфликта до такой области, где его

можно успешно разрешить. Это проливает свет на одну закономерность, наа

блюдаемую в клинике: когда появляется болезнь, сознательная тревога уменьь

шается, а когда человек выздоравливает, тревога может вернуться78.

Проблему взаимоотношений между тревогой и симптомом исследовали многие

авторы, использующие первую гипотезу Фрейда о тревоге, которая опирается

на теорию либидо. Ф. Дойч, например, считает, что соматический симптом возз

никает тогда, когда на пути либидо встают какиеето преграды. Когда свободд

ная разрядка либидо невозможна, оно принимает форму тревоги, а эта тревога

разряжается, превращаясь в соматический симптом. Таким образом, “с психолоо

гической точки зрения, чтобы достичь телесного здоровья, человеку необхоо

димо либо вложить во чтоото свое либидо, либо избавиться от тревоги”79. С

моей точки зрения, тревога возникает не потому, что человек является “носии

телем либидо”, но потому, что оказывается в ситуации опасности, с которой не

может справиться. Это ввергает человека в состояние беспомощности и внутт

реннего конфликта. Вполне допустимо, что причиной конфликта у данного чее

ловека является либидо — то есть сексуальное влечение, — но важно поо

мнить, что проблема заключается в самом конфликте, а не в сексуальности.

Таким образом, можно заключить, что симптом защищает организм не от