78 Смысл тревоги

легче. Здоровое же состояние, напротив, освобождает организм для реализаа

ции его способностей.

Джордж Ингел кратко формулирует свой взгляд на этот предмет такими словаа

ми: “Здоровье и болезнь можно рассматривать как фазы жизни”73. “Человее

ка, — продолжает он, — привлекает тот факт, что болезнь можно рассматрии

вать как нечто, отдельное от его Я”. Я бы сказал, что люди используют болезнь

таким же образом, как наши предки использовали дьявола — как объект, на

который можно спроецировать свою злость, чтобы снять с себя ответственн

ность за свои чувства. Но такой самообман, хотя и уменьшает на время чувв

ство вины, по большому счету не помогает. Здоровье и болезнь — часть нее

прерывного процесса нашей жизни, в течение которой мы стремимся

соответствовать окружающему миру и создать вокруг себя мир, соответствуюю

щий нам самим.

Когда человек в течение продолжительного времени переживает ситуацию

конфликта, который невозможно разрешить на уровне сознания, обычно появв

ляются разнообразные соматические симптомы. Они представляют собой своее

образный “язык тела”. Это могут быть симптомы истерической конверсии, наа

пример, истерическая слепота в момент ужаса (человеку тяжело на это

смотреть) или истерический паралич некоторых мышц. Чисто психологичесс

кие по своему происхождению, истерические симптомы охватывают некотоо

рые нервные и мышечные структуры тела. В отличие от них, симптомы психоо

соматические в узком смысле этого слова являются нарушениями функций, в

которых участвует автономная нервная система. Но в целом тревога может

участвовать в развитии болезни любого рода, не обязательно болезней истерии

ческого или психосоматического характера. В качестве примера приведем инн

фекционные заболевания. На восприимчивость организма к инфекциям влияет

как тревога, так и другие эмоциональные состояния. Не исключено, что такая

разрушительная болезнь, как туберкулез, связана с вытесненным унынием в

ситуации хронического конфликта, который не был разрешен на сознательном

уровне или на уровне психосоматики в узком смысле этого слова74.

От чего же зависит тот уровень, на котором человек может разрешить конфф

ликт: будет ли это сознательный уровень, или же появятся истерические и

психосоматические симптомы, или разовьется еще какоеелибо заболевание?

На этот сложный вопрос можно ответить лишь при внимательном изучении

конкретного случая. Без сомнения, важную роль здесь играют такие факторы,

как конституция, переживания детства и другие значимые события прошлого,

природа и интенсивность непосредственной угрозы, а также влияние культуу

ры. Как бы там ни было, следует предполагать, что организм стремится к разз

решению конфликта. Субъективным аспектом этого конфликта является

тревога, а объективным — заболевание. Симптом — если он присутствует —

выражает стремление организма к разрешению конфликта.

ииголоиб яинерз икчот с аговерТ79

Культурные факторы имеют прямое отношение к тревоге, скрывающейся за

психосоматическими заболеваниями. Это можно продемонстрировать на прии

мере практически любого психосоматического заболевания. Снова обратимся

к язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки. Высокий уровень

распространения язвенной болезни часто связывают с духом соревнования,

пронизывающим современную западную культуру. Это “заболевание западной

цивилизации, основанной на борьбе и честолюбии”. Согласно наиболее правв

доподобной гипотезе, распространенность язвенной болезни объясняется тем,

что в сороковых годах мужчины должны были вытеснять из своего сознания

потребность в зависимости и скрывать ее за фасадом самостоятельности и

силы, в то время как женщинам позволялось давать выход своему чувству бесс

помощности, например, плакать. В некоторых социальных кругах зависимость

женщины даже ценилась как положительное качество. В начале девятнадцатоо

го века отмечалось широкое распространение язвенной болезни у молодых

женщин — если можно доверять тогдашней статистике. Миттельманн и Вольф

объясняют это тем, что в тогдашнем обществе женщины должны были соревв

новаться друг с другом, чтобы выйти замуж. Перспектива остаться старой дее

вой и зависеть от родных создавала выраженную тревогу. Мужчины в то врее

мя, напротив, занимали “сильную” позицию в профессиональной сфере и в то

же время могли выражать свою зависимость в семейном кругу. В сороковых

годах двадцатого века язвенная болезнь у мужчин встречалась в десять раз

чаще, чем у женщин, но современные женщины страдают этим заболеванием

почти так же часто, как и мужчины. Этот любопытный факт можно объяснить

тем, что в современном обществе женщины стали играть более самостоятельь

ную роль.

Следует добавить, что в исследовании Миттельманна, Вольфа и Шарфа у контт

рольных испытуемых (не страдающих язвенной болезнью) в периоды эмоциоо

нального конфликта также наблюдалась повышенная активность желудка, но

менее выраженная, чем у пациентов с язвенной болезнью. Подобные реакции

можно было наблюдать и у Тома, также не страдавшего язвенной болезнью.

Эти данные подтверждают гипотезу о том, что подобная психосоматическая

реакция зависит не только от индивидуальных особенностей человека, но воо

обще часто встречается у представителей западной культуры. Интересен такк

же вопрос о том, насколько подобная реакция специфична именно для америи

канской культуры. Гринкер и Спигель работали с солдатами, находящимися в

состоянии конфликта, и обратили внимание на широкое распространение срее

ди них различных гастроэнтерологических симптомов. Кроме того, солдаты

чувствовали особенно сильную потребность в молоке. Рассуждая о взаимосвяя

зи между вытесненной потребностью в зависимости и работой желудочноокии

шечного тракта, исследователи пишут: “Пища, в которой солдаты испытывают

особую потребность, ассоциируется с первыми проявлениями материнской

ласки и заботы”. Далее они добавляют, что “употребление молока — культурр