58 Смысл тревоги

объекта во внешнем мире”22. Каждый человек знает, что в состоянии тревоги

он перестает ясно воспринимать не только самого себя, но и объективную сии

туацию. Не удивительно, что два эти феномена появляются одновременно, поо

скольку, по словам Гольдштейна, “осознание самого себя возможно только на

фоне осознания объектов”23. В момент тревоги нарушается именно осознаа

ние взаимоотношений между Я и окружающим миром24. Поэтому тот факт,

что тревога лишена объекта, не лишен своей логики25.

На основании этих мыслей Гольдштейн приходит к выводу, что серьезная трее

вога — это переживание дезинтеграции своего Я, “исчезновения своей личноо

сти”26. Выражение “у него тревога” не совсем верно описывает ситуацию, точч

нее было бы сказать: “он есть тревога” или “он воплощает тревогу”.

Представления Гольдштейна

о происхождении тревоги и страха

Как же соотносятся между собой тревога и страх, если посмотреть на них с

точки зрения развития? По мнению Гольдштейна, тревога — это более примии

тивная и первоначальная реакция, а страх появляется позднее. Первые реакк

ции младенца на угрозу расплывчаты и не дифференцированы, то есть это рее

акции тревоги. Страхи появляются позднее, когда младенец обретает

способность различать объекты и начинает выделять из окружающей среды те

компоненты, что связаны с катастрофической ситуацией. У младенцев, даже у

новорожденных в первые десять дней жизни, можно наблюдать типичные рее

акции тревоги — расплывчатые, недифференцированные реакции на угрозу

для существования. Лишь позднее, когда растущий младенец обретает невроо

логические и психологические способности для различения объектов — то

есть может выделить в окружающей среде факторы, связанные с катастрофии

ческой ситуацией, — появляются конкретные страхи.

Переходя к вопросу о взаимоотношениях между страхом и тревогой, Гольдд

штейн делает утверждение, которое многим читателям кажется непонятным.

“Что же тогда является причиной страха?” — спрашивает он. И сам отвечаа

ет: “Не что иное, как возможность появления тревоги”27. Таким образом,

Гольдштейн утверждает, что страх — это опасение развития катастрофической

ситуации. Проиллюстрируем данное утверждение случаем Гарольда Брауна

(глава 8), на который мы уже ссылались. Гарольду Брауну периодически прии

ходилось сдавать экзамены, чтобы продвигаться вперед в своей академической

жизни. В какоййто момент на письменном экзамене ему показалось, что он не

ииголоиб яинерз икчот с аговерТ59

справится с заданием, и его охватила паника при мысли о том, что придется

уйти из университета и он опять окажется неудачником. Сильное напряжение

и конфликт, сопровождающиеся интенсивной тревогой, стали субъективной

реакцией в “катастрофической ситуации”.

В другой же раз на подобном экзамене он, несмотря на свои опасения, спокойй

но продолжал отвечать на вопросы, и в итоге ему удалось успешно сдать экзаа

мен, не испытывая паники. В данном случае его опасения можно назвать слоо

вом “страх”. Чего же боялся Гарольд Браун? Именно того, что снова окажется в

катастрофической ситуации, как в предыдущий раз. Таким образом, считает

Гольдштейн, страх — это предупредительный сигнал, он говорит о том, что,

если человек не справится с опасной ситуацией, возникнет еще более серьезз

ная ситуация, угрожающая существованию всего организма. Страх сводится к

опасению, направленному на конкретные факторы, которые могут вызвать боо

лее разрушительное состояние, то есть тревогу. Страх, по мнению Гольдштейй

на, — это страх возникновения тревоги.

Представления Гольдштейна о тревоге могут нас удивить. Отчасти это объясс

няется тем, что психологи часто рассматривают страх как более широкое поо

нятие, а тревогу — как производное страха28. Гольдштейн занимает прямо проо

тивоположную позицию, предполагая, что страх развивается из тревоги и

появляется позднее в ходе развития организма. Он убежден, что обычные

представления о тревоге как о разновидности страха или как о “наивысшей

форме страха” неверны: “Очевидно, что тревогу невозможно понять с помоо

щью страха, логика появляется только тогда, когда мы поменяем их местами”29.

Без сомнения, страх может превратиться в тревогу (когда человек понимает,

что не способен справиться с ситуацией) или тревога может перейти в страх

(когда человек чувствует, что он в состоянии адекватно справиться с ситуации

ей). Но когда страх, постепенно усиливаясь, становится тревогой, по мнению

Гольдштейна, происходит качественное изменение: изменяется восприятие,

поскольку сначала казалось, что угроза исходит от конкретного объекта, а

теперь опасение охватывает всю личность, так что человек ощущает: под

угрозой находится уже его собственное существование.

Следует заметить, что, поскольку тревога гораздо более мучительное состояя

ние, человеку всегда свойственно подвергать тревогу “рационализации”,

объясняя ее с помощью страхов. Это часто можно наблюдать при фобиях или

суевериях, причем подобные рационализации нереалистичны и неконструкк

тивны. Но такая “рационализация” нередко оказывается и конструктивной.

Примером может служить психотерапевтическая работа, в процессе которой

пациент начинает смотреть на опасности более реалистично и одновременно

убеждается, что он в состоянии адекватно справиться с опасной ситуацией.