18 Смысл тревоги

теризованный Линдами в первом томе как “проницательный” наблюдатель) гляя

дел глубже, чем другие горожане, и ощущал, что за таким поведением скрываа

ется некий страх. Он говорит: “Эти люди чегоото боятся; что же это с ними проо

исходит?”13

Но повторное изучение того же общества в тридцатых годах дает совсем иную

картину. У людей появилась осознанная тревога. “Всех жителей Мидлтауна

объединяет одна общая черта, — замечают Линды, — неуверенность перед лии

цом сложного современного мира”14. Конечно, появился внешний повод для

тревоги — экономическая депрессия. Но было бы ошибкой полагать, что прии

чиной тревоги явилась экономическая нестабильность. Линды верно отмечаа

ют: растерянность жителей Мидлтауна связана с ролевой неопределенностью

каждого человека. В их отчете написано: “Жители Мидлтауна запутались в

противоречивых моделях поведения, ни одну из которых нельзя ни категории

чески отвергнуть, ни безусловно одобрить, так что все время остается неопрее

деленность. Или же, когда группа явно санкционирует определенную роль, чее

ловек оказывается под давлением культурных норм, которым он не в

состоянии соответствовать”15.

Этот хаос противоречивых моделей поведения выражает социальные изменее

ния, происходившие в то время во многих сферах общественной жизни; эти

изменения, о которых подробнее будет сказано ниже, тесно связаны с тревоо

гой, охватившей современный мир16. Поскольку, отмечают Линды, “большинн

ство людей не в состоянии вынести изменения, когда они происходят одноврее

менно во всех сферах жизни”17, и экономика, и социальная идеология в

Мидлтауне стали более жесткими и консервативными. Этот зловещий симпп

том и выражает тревогу, и работает как механизм защиты от тревоги. Намечаа

ется связь между тревогой и тоталитарной политикой. Этот вопрос мы подробб

нее рассмотрим в других разделах книги.

Роберт Лифтон, которого можно назвать социальным психиатром, оставил нам

много ценных замечаний, помогающих понять процесс “промывания мозгов”18,

волновавший людей всего мира с пятидесятых годов. Я не буду подробно расс

сказывать об интересном труде Лифтона, но приведу лишь одну цитату, прямо

связанную с нашим основным предметом размышлений:

“Джон С. Данн, выдающийся католический богослов, говорит, что в

наши дни появилась новая религия, которую можно назвать словом

“путешествие”. Вот как Данн описывает этот процесс: “Мы можем

встать на точку зрения человека иной культуры, другого образа

жизни, другой религии... А затем наступает момент, когда мы должж

ны совершить столь же важный шаг в противоположном направлее

нии, который можно назвать “возвращением”: обогащенные новым

кев йытацдавд и аговерТ19

опытом, мы возвращаемся к нашей собственной культуре, к нашему

образу жизни и нашей религии”19.

“Но у этого процесса есть и другая, темная сторона. Сама возможж

ность совершать подобные “путешествия”, все это бесконечное разз

нообразие, превращающее человека в Протея, может порождать трее

вогу. Тревога перед неопределенностью и расплывчатостью

заставляет человека искать жесткой определенности, и мы видим

проявления этого в широком распространении фундаменталистских

религиозных сект и во всевозможных тоталитарных духовных двии

жениях”20.

Упоминание о Протее связано с идеей Лифтона о том, что современный челоо

век постоянно меняет свою идентичность. Протей, согласно древнегреческой

мифологии, мог менять свое обличье, он мог быть “диким вепрем, львом, драа

коном, огнем или водным потоком... Он не мог только одного — остановиться

на какоммто одном обличии, пока его не свяжут или не закуют в цепи”. Желаа

ние постоянно менять маски, непрерывно изменяться в соответствии с окруу

жающей средой, не имея понятия о том, “что же на самом деле мое и кто я таа

кой”21 (как это выразил один “Протей” нашего времени) свидетельствует о

головокружительном изменении нашего социального мира. Неважно, радует

это или обескураживает, но нельзя отрицать, что такое состояние выражает

радикальный переворот, произошедший в обществе.

Лифтон говорит о том, что тревога современного человека (например, тревога

перед лицом возможной ядерной войны) вызывает оцепенение. Это защитный

процесс эмоционального отстранения, когда человек, бессильный чтоолибо

предпринять, теряет чувствительность, отбрасывает от себя ощущение угрозы.

С помощью помутнения сознания можно одержать над тревогой временную

победу. Возможно, за это потом придется расплачиваться; по крайней мере,

так было с узниками, захваченными вместе с судном “Пуэбло”. Один исследоо

ватель, изучавший этих людей, писал: “Возможно, кратковременная адаптация

основывалась на сильном вытеснении и отрицании и неблагоприятные поо

следствия появятся позже”22 — то есть позже такой человек может совершить

самоубийство или у него может возникнуть психотическая депрессия.

ПОЛИТИКА

Идеальные взаимоотношения между политикой и тревогой выразил Спиноза,

который писал о “свободе от страха”. По его мнению, государство должно

“освободить каждого человека от страха, чтобы он мог жить и действовать,