306 Смысл тревоги

Такое выделение тревоги, использующейся для защиты от настоящей тревоги,

особенно важно для психотерапии. Защитная псевдотревога представляет соо

бой исключение из общего правила, что тревога должна быть снята, прежде

чем пациент откажется от защиты. Когда в психотерапии такую тревогу

трепетно обхаживают или принимают всерьез, скрытый под ней конфликт не

проясняется, поскольку эта тревога (как любая другая защита) служит сокрыы

тию конфликта. В этом смысле стоит прислушаться к мнению Вильгельма Райй

ха о необходимости разрушать защиты пациента, несмотря на всплески его

тревоги7.

КОНСТРУКТИВНЫЕ СПОСОБЫ

Ранее утверждалось, что с тревогой можно совладать конструктивно, если прии

нять ее как вызов и стимул к прояснению и разрешению лежащей за ней проо

блемы. Тревога обозначает противоречие в системе ценностей. Пока конфликт

существует, его позитивное решение находится в пределах возможностей саа

мого человека.

В этом отношении тревога обладает такой же прогностической ценностью, что

и высокая температура: это знак борьбы, происходящей внутри личности, и

показатель того, что окончательная дезинтеграция еще не произошла. В слуу

чае Шарлотты мы видели, что тревога может ослабеть, когда человек уходит в

психоз. Наличие тревоги показывает, что этого еще не случилось.

Способами решения проблем, вызванных тревогой, разные школы психотераа

пии единодушно признают два процесса. Они находятся в логической связи с

нашим исследованием тревоги. Первый — расширение осознавания: человек

видит, каким именно ценностям угрожает опасность, осознает конфликты межж

ду своими целями и путь развития этих конфликтов. Второй — переобучение:

человек перестраивает свои цели, производит отбор ценностей и продвигается

к достижению этих ценностей ответственно и реалистически. Очевидно, что

данные процессы никогда не проходят безупречно, и в этом нет ничего плохоо

го. Скорее, они обозначают общие цели терапевтического процесса.

Если разные школы психотерапии рассматривают невротическую тревогу как

вызов для решения проблем, то возможность конструктивного применения

нормальной тревоги часто игнорируется. Существующая в нашей культуре

тенденция рассматривать страхи и тревогу в основном в негативном ключе,

как результат неудавшегося научения является сильным упрощением. Она

иговерт яинадзубо ыдотеМ307

скрыто подталкивает к тому, чтобы отказаться от возможности конструктивноо

го принятия и использования тех повседневных переживаний тревоги, котоо

рые нельзя назвать исключительно невротическими. Нам вторит Джером Каа

ган, критикующий миф о том, что “признаки тревоги всегда опасны и указываа

ют на психопатологию” 8. Утверждение “душевное здоровье — это жизнь без

тревоги” ценно своим идеалистическим значением; но при расхожем употребб

лении оно упрощается до того, что цель всей нашей жизни — полное отсутт

ствие тревоги, и становится обманчивым и даже опасным.

Когда мы имеем дело с тревогой, неразрывно связанной с экзистенциальными

аспектами человеческого бытия (смертью, угрозой изоляции и т.д.), сопровожж

дающими человека на протяжении всей жизни, не приходиться и мечтать о

полном отсутствии тревоги. Только безответственный офицер не беспокоится

за своих солдат во время боя, и служить под его командованием опасно. Не

стоит и говорить, что те, кто надеется прожить без тревоги, нереалистично

смотрят на жизнь, и такой взгляд может обернуться безответственным отноо

шением к своим гражданским обязанностям. В качестве примера вспомним,

как во времена разворачивания фашистского движения в Испании и Германии

некоторые граждане, не осознавшие назревающей в обществе опасности, стаа

ли винтиками в машине диктатуры9.

На самом деле тревога является результатом неудачного научения в силу

того, что в тот период — обычно в раннем детстве, — когда индивидуум был

не в состоянии прямо и конструктивно обращаться со своим опытом, ему прии

шлось иметь дело с пугающими ситуациями. В этом смысле невротическая

тревога — результат неудавшегося совладания с уже пережитыми человее

ком прошлыми ситуациями тревоги. Но нормальная тревога не является рее

зультатом неправильного научения. Скорее, она вырастает из реалистического

восприятия опасной ситуации. В той степени, в какой человек может констт

руктивно встречать нормальные повседневные переживания тревоги по мере

их появления, он избегает подавления и отказа от своих возможностей, котоо

рые в дальнейшем способствуют невротической тревоге.

Как можно конструктивно использовать нормальные ситуации, вызываюю

щие тревогу? Этот вопрос обычно не рассматривается в научных трудах, но

столетие назад к нему вплотную подошел Кьеркегор. Он назвал тревогу учитее

лем, лучшим, чем сама реальность, поскольку от реальных ситуаций можно на

время уклониться, а тревога — это внутренняя функция, от которой нельзя

скрыться никак, не считая подавления личности. Кьеркегор пишет, что только

он, прошедший “школу тревоги” — переживший и проработавший прошлый

опыт тревоги — способен встретиться с настоящими и будущими переживании

ями тревоги и не быть раздавленным ими. Кстати говоря, существуют наблюю

дения, что солдаты, в прошлом часто переживавшие тревожные моменты и