294 Смысл тревоги

Заявление, что в нашей культуре невротическая тревога присуща в основном

представителям среднего класса, подтверждается множеством априорных доо

водов и некоторыми эмпирическими данными. Именно в среднем классе осоо

бенно бросается в глаза разрыв между реальностью и ожиданиями как в псии

хологическом, так и в экономическом смысле. Карл Маркс писал, что рабочий

класс не ждет ничего, кроме революции. Раньше (в главе 4) было показано,

что соревновательная мотивация, непосредственно связанная с тревогой, прии

суща главным образом среднему классу. В нашем исследовании у женщин из

рабочего класса проявлялось гораздо меньше соревновательных амбиций, чем

у женщин из среднего класса. Сара выработала интересную позицию, в соотт

ветствии с которой ее амбиции не были соревновательными: “Я стараюсь быть

не на вершине и не на дне, а гдеето в середине”. Фашизм — выраженный

культурный симптом тревоги — зародился как движение именно в среднем

классе. На плечи среднего класса ложится самый тяжелый груз тревоги, поо

скольку его представители зажаты между высокими стандартами поведения и

осознанием того, что ценности, поддерживающие эти стандарты, исчерпали

себя. Это, конечно же, интересная и глубокая тема для социологических и псии

хологических исследований.

веачулс хиксечинилк яинаводелсси волаиретам розбО295

Часть третья

СОВЛАДАНИЕ С ТРЕВОГОЙ

Глава одиннадцатая

МЕТОДЫ ОБУЗДАНИЯ ТРЕВОГИ

Пройти по жизни без тревоги может только тот человек, который

осознает свою принадлежность к человеческому сообществу.

Альфред Адлер

У тревоги есть цель. Первоначально ее целью была защита жизни первобытноо

го человека от диких животных и свирепых соседей. В наше время поводы для

тревоги могут быть различными: мы боимся проиграть в соревновании, почувв

ствовать себя нежеланными, изолированными и отделенными от других люю

дей. Но целью тревоги все еще остается защита от опасностей, которые поо

прежнему угрожают нашему существованию или ценностям, которые мы

отождествляем с ним. Этого нормального беспокойства от жизни никак нельзя

избежать — только ценой апатии или замораживания чувств и воображения.

Тревога вездесуща. Это осознание человеком того факта, что каждый из нас явв

ляется бытием, противостоящим небытию. Небытие — это все, что разруу

шает бытие: смерть, тяжелая болезнь, человеческая враждебность, внезапные

перемены, которые отрывают нас от наших психологических корней. В любом

случае тревога — это реакция на столкновение человека с разрушением сущее

ствования или того, что он с ним отождествляет.

Я не намерен перечислять всевозможные методы борьбы с подобными неприи

ятностями. Скорее я стремлюсь прояснить основные руководящие принципы,

которые сослужили многим людям добрую службу при встрече с тревогой.

298 Смысл тревоги

Тревоги нельзя избежать, но ее можно уменьшить. Овладение тревогой состоо

ит в снижении ее до нормального уровня, а затем — в использовании норр

мальной тревоги как стимула к увеличению осознавания, бдительности и

жизненной энергии.

С другой стороны, тревога — это знак того, что в жизни личности или в ее отт

ношениях с другими людьми чтоото не в порядке. Тревогу можно рассматрии

вать как идущий изнутри зов о разрешении проблемы. У каждого есть свои

проблемные области. Иногда они возникают в результате непонимания между

начальником и подчиненным, друзьями или любовниками, что часто можно

нейтрализовать через аутентичное общение с другим человеком. Открытая

коммуникация, как красноречиво заявил Гарри Стак Салливан, может разрее

шить поразительно много проблемных ситуаций. Уильям Блейк говорит о гнее

ве, но его слова можно также отнести и к тревоге:

В ярость друг меня привел —

Гнев излил я, гнев прошел.

Враг обиду мне нанес —

Я молчал, но гнев мой рос*.

Кроме того, беспорядок может царить в области требований к себе, реально

невыполнимых на данном уровне развития. Часто это волнует именно детей, и

тогда тревога может смягчиться только при расширении сферы их возможносс

тей. Тревога начнет переживаться как приключение, потому что перед молоо

дым человеком разворачиваются новые перспективы.

Непорядок другого рода следует принять как данность, как неотъемлемую

часть самой жизни: например, как заметил один юморист, “болезнь, которая

поражает всех нас, — это смерть”. Тревога может быть спровоцирована осозз

нанием ограничений человеческого существования — ограниченности силы

разума и жизненной энергии, или неизбежности одиночества, или какиххто

других аспектов бытия человека. В последнем случае тревога может принять

форму тихого или вопиющего ужаса. Глубина наших переживаний в таких сии

туациях, конечно, различна: ужас может выразиться в форме либо тайных опаа

сений, либо фантазий о новой войне с применением водородных бомб, либо

размышлений о приближении собственной смерти.

Тревожащее ощущение какогоото неблагополучия может просто отмечать наа

личие некоего аспекта человеческой судьбы, который должен быть принят

каждым из нас как часть нашего бытия. В рассказе Камю “Сизиф” речь идет о

неизбежных ограничениях, на которые обречены все представители человее

*Перевод С.Я. Маршака.

иговерт яинадзубо ыдотеМ299

ческого рода. Поэтому конструктивный путь совладания с тревогой заключаетт

ся в умении жить с ней, принимая ее как “учителя”, который, как выразился

Кьеркегор, преподает нам урок встречи с нашей человеческой судьбой. Об

этом очень красиво сказал Паскаль:

“Человек — самая ничтожная былинка в природе, но былинка мысляя

щая. Не нужно призывать на помощь всю вселенную, чтобы раздавить

ее. Чтобы она погибла, достаточно небольшого испарения, одной капп

ли воды. Но пусть вселенная раздавит его, — человек станет еще выы

ше и благороднее своего убийцы, потому что он осознает свою

смерть; вселенная же не ведает своего превосходства над человее

ком”1.

Встреча с этими ограничениями может вдохновить нас на создание произведее

ний искусства, так же как она побудила первобытного человека выхватить

уголь из затухающего костра и нарисовать на стенах пещеры фантастических

бизонов или северных оленей. Рекламы в журналах и коммерческих телеперее

дачах, где выставляется на обозрение то, чему людские массы хотят верить,

неизменно демонстрируют нам самоуверенных, улыбающихся людей, которые

производят впечатление полнейшей беззаботности, точнее, избавления от

всех забот после покупки того или иного товара. Чтобы показать, насколько

наш повседневный образ жизни нацелен на избегание тревог, не нужно прии

бегать к таким грубым примерам, как переход на другую сторону улицы, чтоо

бы не столкнуться с человеком, который наносит удар по нашей самооценке. В

том, как люди разговаривают, шутят, спорят друг с другом, неуловимо проявв

ляется их потребность обеспечить свою безопасность, доказывая себе, что сии

туация под контролем, и таким образом не позволяя ей превратиться в ситуаа

цию, создающую тревогу. Тихое отчаяние, которое, как считал Торо, охватывает

большинство людей, надежно скрывается под выработанными культурой споо

собами обуздания тревоги.

Избегание тревоги становится целью многих способов поведения, которые счии

таются “нормальными” и могут быть названы “невротическими” только в своих

крайних, компульсивных проявлениях. В моменты тревоги особенно пышно расс

цветает “юмор висельника”; как любой юмор, он позволяет человеку отдалить от

себя угрозу. Люди редко говорят прямо: “Мы смеемся, чтобы не заплакать”, но

ощущают это намного чаще. Примерами такой функции юмора, не позволяющего

тревоге поглотить человека, служат вездесущие шутки в армии и на поле боя.

Публичный оратор начинает свою речь с шутки, прекрасно понимая, что смех

уменьшит напряжение слушателей — напряжение, которое в противном случае

вызовет мотивированное тревогой сопротивление при восприятии его сообб

щения.