262 Смысл тревоги

ребенка себе и растить его как своего собственного принадлежало матери.

Возникает вопрос о том, не была ли внебрачная беременность Филлис в некоо

тором роде восстанием против матери, особенно против ее жесткого, подавляя

ющего влияния. У нас нет никаких данных для подтверждения этой гипотезы.

Доступные сведения — например, наивность Филлис в сексуальных отношении

ях и ее идеализация мужчины — предполагают, что беременность была скорее

результатом ее конформного, уступчивого поведения (она вступила в сексуу

альную связь, подчиняясь желаниям мужчины), а не бунтом против данного

паттерна.

Филлис выразила желание после родов отправиться домой и никогда больше

оттуда не уезжать. Непосредственно перед родами властность ее матери перее

росла в жестокость: она взяла за правило по вечерам дежурить перед дверью

дочери в “Ореховом доме”, пока ее не выставляла нянечка. Затем она изливала

свою яростную агрессию в гневных нападках на Филлис. Но такое поведение

матери принималось Филлис спокойно.

Через две недели после родов Филлис с матерью забрали ребенка домой, где

он вскоре умер от пневмонии. Во время своих последующих визитов в “Орехоо

вый дом” Филлис всегда была одета в черное. Она показала большую цветную

картину с изображением младенца в гробу, которую заказали они с матерью;

но, помимо этой драматизации смерти ребенка, она не проявляла особенных

эмоций. В дальнейших беседах Филлис заявила, что бросила конный спорт и

отказывается от свиданий с мужчинами под предлогом, что она замужем. Соо

циальный работник отозвался о Филлис как о величавой, зависимой маленькой

девочке, почти всегда действующей по принципу “мама знает лучше”.

В характере Филлис, человека с низким уровнем тревожности, мы наблюдали

черты конформности и уступчивости. Она отказывалась от эмоциональных

связей, обедняя аффективную сферу, и подчинялась матери без субъективной

борьбы ценой отказа от личной автономии. Она была “успешно” задавлена

властной матерью. Это подавление было “успешным” для матери, потому что

Филлис не бунтовала. Оно было “успешным” для Филлис, потому что, капитуу

лируя перед матерью и отказываясь от собственного развития, она избегала

конфликтов, напряжения и тревоги. Филлис не рассказывала ни о каком отверр

жении (кроме того инцидента в детстве, который был для нее исключением,

подтверждающим правило). Она никогда не шла против матери настолько отт

крыто, чтобы спровоцировать прямое отвержение; а скрытое отвержение (наа

пример, враждебность и ярость матери непосредственно перед родами) Филл

лис никогда таковым не считала. Я предполагаю, что паттерн подавления

развивался у Филлис в детстве как стратегия избегания вызывающей тревогу

ситуации конфликта с матерью. Филлис привычно подчинялась авторитее

йеретам хинжумазен еинаводелссИ263

там — матери, идеализированному сексуальному партнеру, квалифицированн

ному медицинскому обслуживанию — и таким образом избегала забот, конфф

ликтов и тревог. Так называемая “политика испуганного страуса”, желание нии

чего не знать о своем состоянии, иррациональная вера, промелькнувшая во

фразе “это все дело науки, незачем беспокоиться”, — были существенными асс

пектами подавления.

Я говорю о ее иррациональной вере в науку, имея в виду не врачебный уход

как таковой (в случае другого человека это, конечно, был бы рациональный

метод защиты от тревоги), а значение, которое Филлис придает тому, что она

называет “наукой” (а я назвал бы его “сциентизмом”). Для Филлис вера в “сции

ентизм” определенно служит способом избегания встречи со своей тревогой,

которая (например, в случае минутного беспокойства о смерти) могла иметь

одну из многих причин, в корне отличных от страха смерти как такового. Та

кая “вера в науку” является суеверием, попадает в ту же психологическую каа

тегорию, что и магическое заклинание или молитвенное колесо*, и выполняет

для Филлис ту же психологическую функцию, что и подчинение авторитету

матери. Этот случай демонстрирует возможность избегания вызывающих

тревогу ситуаций путем обеднения личности. Но расплата за избегание —

потеря индивидуальной автономности, личной ответственности и способб

ности к осмысленным эмоциональным связям с другими людьми.

Случай Филлис — яркая иллюстрация разнообразных теорий Кьеркегора,

Гольдштейна и многих других, согласно которым тревога возникает при встрее

че с возможностями личностного развития и, следовательно, индивидуум моо

жет избежать тревожной ситуации, если откажется от столкновения с этими

возможностями. Но в то же время случай, благоприятный для психологическоо

го роста, упускается. С психотерапевтической точки зрения, возникновение

тревоги было бы для Филлис самым благоприятным прогнозом.

Конечно, самый интересный вопрос заключается в следующем: что произойдет

с Филлис в дальнейшем? Может ли человек оставаться под таким сильным давв

лением и не впасть в конце концов в депрессию или не взбунтоваться?30 Хотя

каждый из нас ответит на этот вопрос, исходя из собственных предположений

о человеческой природе, я определенно отвечу “нет”. Я уверен, что рано или

поздно такой “совершенный” механизм разрушится. Конечно, это может прии

нять форму хронической депрессии, которая тогда будет называться “нормальь

ностью”. Этот вопрос имеет отношение к динамике “конформизма”, приспособб

лению к социальным нормам и к последствиям некритичного, безоговорочного

принятия авторитета.

*У буддистских лам это вращающееся на оси деревянное или металлическое колесо цилиндд

рической формы, на котором написаны тексты молитв. — Примеч. перев.