250 Смысл тревоги

как “тяжкая доля”. Утверждение Луизы, что дети принимают вещи такими, каа

кие они есть, не страдая (в смысле переживания невротической тревоги), выы

глядит как точное описание ее понимания самой себя. Понятно, что отвержее

ние и наказания были объективной травмой и причиняли боль, но субъективв

ная травма и конфликт, связанные с отношениями с матерью, отсутствовали.

Ненависть матери прямо встречается с ответной ненавистью и не становится

причиной для постоянных обид Луизы.

Важно, что Луиза не выдвигала к матери никаких требований; в отличие, наа

пример, от Нэнси, Луиза не тешила себя надеждами, что ее мать может или

должна измениться и стать “хорошей” матерью. Поведение Луизы также не

было отмечено никакими претензиями, о чем свидетельствует ее отказ демонн

стрировать лживую привязанность к матери в присутствии гостей, несмотря на

уверенность в грядущем наказании за подобное самоутверждение. В противоо

положность многим другим обследованным женщинам (Нэнси, Хелен, Агнес и

др.), у Луизы не было расхождения между ожиданиями и реальной ситуацией

в отношениях с родителями. Ее случай показывает, что невротическая тревоо

га не проистекает из отвержения, если человек свободен от субъективных

противоречий в отношении к родителям.

Если некоторые описанные элементы проявляются в более ярко выраженной

форме, чем у Луизы, можно судить о развитии психопатии. У психопатической

личности, выросшей в условиях настолько всеобъемлющего отвержения в сее

мье, что основы для будущих связей с другими людьми вообще не заложились,

невротическая тревога не возникает (см. ссылки на мнение Лоретты Бендер).

Но, я думаю, понятно, что Луизу нельзя причислить к психопатическим личч

ностям.

Было уже отмечено, что у Луизы адаптация к разнообразным травматическим

ситуациям характеризовалась не невротическим конфликтом, а объективным

восприятием проблемы и “отходом от нее подальше”. Это прослеживается в ее

стремлении расстаться с матерью и в способе адаптации к трудностям общее

ния с девушками в приюте. Правда, у Луизы этот “отход подальше” может прии

нять патологическую форму, если она столкнется с невыносимой травмируюю

щей ситуацией. К известию о беременности она подошла просто и с

объективностью, хотя сначала у нее были мысли о самоубийстве. Точно так же

и в детстве, когда боль от материнских побоев становилась невыносимой, саа

моубийство казалось ей единственным выходом. У меня сложилось впечатлее

ние (для которого я, однако, не могу привести достаточных доказательств), что

переживание Луизой невыносимой травмы скорее выльется в развитие психоо

патии, чем в глубокие невротические конфликты. Тем не менее, я думаю, что

этот момент не отменяет наших прежних выводов о свободе Луизы от невроо

тической тревоги.

йеретам хинжумазен еинаводелссИ251

БЕССИ: ОТВЕРЖЕНИЕ РОДИТЕЛЯМИ БЕЗ ТРЕВОГИ

Случай пятнадцатилетней Бесси, выросшей в рабочей семье, был единственным

в нашем исследовании случаем беременности в результате инцеста. Ее отец раа

ботал на речной барже, которая курсировала вверх и вниз по Хадсону от Албаа

нии до НьююЙорка. У Бесси было восемь братьев и сестер, четверо старших.

Жили они в бедности и тесноте. В период беременности Бесси второй год обуу

чалась в профессиональном училище на оператора ткацких станков.

Она забеременела от отца прошлым летом. Мать Бесси сама настаивала на том,

чтобы дети проводили лето на барже, так ей было легче работать по дому.

Узнав, что отец вынудил старшую сестру вступить с ним в сексуальные отноо

шения (и теперь она сама была от него беременна), Бесси отчаянно запротее

стовала против того, чтобы отправляться на баржу, даже выпила небольшое

количество йода. Но в конце концов ей пришлось уступить требованиям матее

ри. На барже Бесси спала в одной кровати с отцом и братом. За лето отец

трижды насиловал ее, угрожая убить, если она откажется или расскажет об

этом комуунибудь.

Когда мать узнала о беременности Бесси, она во всем обвинила ее, жестоко изз

бивала и угрожала убить, если дочь не уйдет из дома. Бесси получила временн

ное убежище в Обществе предупреждения насилия над детьми, а затем перее

бралась в “Ореховый дом”. Во время ее пребывания здесь отец предстал перед

судом за изнасилование старшей сестры и был помещен в исправительное учч

реждение.

Несмотря на то, что Бесси было трудно говорить о конкретных событиях, заа

кончившихся беременностью, она была открытой и отзывчивой, хотя нескольь

ко застенчивой и беспокойной. В интервью с социальными работниками и со

мной она показала себя непосредственной, настроенной на сотрудничество и

ответственной молодой женщиной.

Мать не только сурово отвергала Бесси, но и старалась как можно больше

усложнить ее проблемы, связанные с беременностью. Сначала она заявила, что

не несет за Бесси никакой ответственности, но когда Бесси решила отдать рее

бенка на усыновление, начала требовать, чтобы Бесси оставила ребенка и прии

везла его домой. Поскольку это произошло “по вине Бесси”, она должна забоо

титься о ребенке; свое стремление держать Бесси и ребенка под контролем

мать объясняла тем, что ребенок — это их собственная плоть и кровь, раз уж

отцом был ее муж. Но старшая сестра указала социальному работнику на и без

того очевидный факт, что на самом деле мотивы матери были карательными:

ей хотелось держать Бесси и ребенка дома, чтобы иметь возможность вечно