236 Смысл тревоги

Думаю, читателю уже стало понятно, что в описании Нэнси своего детства

содержалось явное противоречие. Именно это противоречие, заключающееся в

амбивалентном отношении к матери, очень важно для нас. С одной стороны,

Нэнси совершенно справедливо чувствовала, что в детстве испытывала крайне

болезненное для нее отвержение. Но, с другой стороны, она явно старалась

идеализировать мать и некоторые моменты своего прошлого. Погружаясь в

воспоминания, она вновь и вновь возвращалась к рассказам о “замечательном

домике, который был у нас в пригороде, и ведущей к нему узкой коричневой

дорожке”, перемежая их утверждениями: “В то время моя мама была такой хоо

рошей мамой”. Романтические повествования о “замечательном домике в прии

городе” я рассматриваю как символ идеализации ее отношений с матерью.

Когда во время беседы Нэнси приближалась к детским воспоминаниям о тягосс

тных для нее событиях, она всегда предваряла их словами тщетной, но неослаа

бевающей надежды: “Но моя мама могла бы быть такой хорошей матерью”.

Эти слова были магическим заклинанием, талисманом первобытного человека,

амулетом от злых сил.

Как мы выяснили, мать многократно оставляла Нэнси одну даже во время их

проживания в пригороде, хотя, возможно, и не так часто, как бывало до или

после этого. Во всяком случае, нельзя признать объективным то утверждение,

что ее мать в какоййто период времени была “хорошей” (психически уравноо

вешенной), а все остальное время “плохой”: само по себе это утверждение

предполагает значительную непоследовательность в поведении матери. Спраа

ведливость вывода подтверждается тем, что Нэнси обращалась к теме “хороо

шей” матери и “счастливого” детства, потому что не могла лицом к лицу встрее

титься с отвержением со стороны матери и со своими чувствами по этому

поводу. Слова о том, что мама могла бы быть хорошей, повторяются в тягостт

ные для Нэнси моменты беседы, что подтверждает вывод об идеализации матее

ри с целью прикрытия реальности их действительных взаимоотношений.

К выполнению теста Роршаха Нэнси подошла со свойственной ей сверхстараа

тельностью, которая кажется мне попыткой завоевать признание. Она проявии

ла себя как разумная, оригинальная личность с выраженным неврозом тревожж

ности такого типа, при котором “тревожное отношение” к жизни полностью

принимается и так хорошо систематизируется, что это производит внешнее

впечатление “успешности” в межличностных отношениях15. Интересной осоо

бенностью результатов ее теста Роршаха было большое количество описаний

мелких деталей (36). Обычно она двигалась по периферии пятна, отмечая все

мелкие детали по очереди, и старалась придерживаться именно этой стратее

гии, опасаясь соскользнуть в описание самого пятна. Образно говоря, это хаа

рактерно для идущего по краю пропасти человека, который старается очень

осторожно переступать с камня на камень, чтобы не упасть. Поведение Нэнси

при тестировании напоминает поведение гораздо более патологичных пации

йеретам хинжумазен еинаводелссИ237

ентов Гольдштейна, которые подписывали свои имена в самом углу листа, поо

тому что любое отступление от четко заданных границ несло в себе серьезз

ную угрозу. В очертаниях пятен она видела главным образом лица, что снова

наталкивает на мысли о связи тревоги Нэнси с ее озабоченностью другими

людьми и их мнением о ней.

Судя по протоколу, перед нами была изолированная личность с почти полным

отсутствием спонтанных аффективных реакций на других людей. Она подавв

ляла неосознаваемые, идущие из глубины импульсы, хотя “внутренняя” активв

ность явно присутствовала. Таким образом, тест Роршаха подтвердил заявлее

ние Нэнси, что сексуальные отношения, окончившиеся беременностью,

мотивировались чеммто иным, нежели “любовью” или физическим влечением.

Некоторые ответы на тест вызывали у нее эмоциональные реакции, при этом

стратегия приверженности мелким деталям (“чтобы не упасть”) нарушалась,

что влекло за собой сильную тревогу. Видимо, подавление эмоций выполняло

функцию защиты от тревоги в ситуациях эмоциональной вовлеченности, свяя

занных с другими людьми. Яркий цвет на карточке II настолько сбил с толку

Нэнси, что она выдала на редкость обобщенный, но ужасно искаженный и

сбивчивый ответ, после чего немедленно бросила карточку и схватилась за

следующую. Реакция при виде полностью окрашенных карточек (VIII) была

аналогичной, хотя и не такой сильной.

Записи в протоколе констатировали наличие многочисленных амбиций: она

вымучивала как можно больше ответов, стремилась описать все увиденное

(как будто должна была рассказать обо всем, не забыв ни единой детали), хоо

тела показать выдающиеся результаты и проявить оригинальность. Такой перр

фекционизм был отчасти способом обретения безопасности через внимание к

деталям, когда она могла проявить свою дотошность и аккуратность, а отчасти

попыткой обеспечить себе принятие и одобрение исследователя. Ее амбиции

не были направлены на обретение власти над другими (как в случае Хелен), а

служили способом заполучить принятие: “Если я справляюсь хорошо, если я

комууто интересна, меня не отвергнут”. Оценка ее тревожности по тесту Рорр

шаха была выше, чем у всех остальных исследованных молодых женщин: глуу

бина — 3, широта — 5, способность к защите — 1.

Нэнси заполняла опросник по тревожности с такой же тщательной аккуратноо

стью, подолгу размышляла над каждым пунктом (“Я не хочу заполнять, пока

не буду уверена”), возвращалась к некоторым пунктам и проверяла правильь

ность заполнения. Она оценила тревогу в детском возрасте как высокую, трее

вогу на данный момент как умеренно высокую и тревогу в будущем — как

низкую. Главными областями тревоги по всем трем листам были успех и нее

удача в работе и мнение сверстников.