232 Смысл тревоги

Теперь перед нами встает один интересный вопрос: почему же Хелен так бояя

лась родов? Я утверждаю, что этот невротический страх является фокусом

тревоги, возникшей на основе подавленного чувства вины за беременность.

Разговоры о “прохождении всех кругов ада” во время рождения ребенка и асс

социация родов с “умиранием” свидетельствуют о ее чувстве вины (Хелен счии

тает себя “грешницей”) и ожидании наказания. Видимо, в действие вступает

формула: “Я поступила неправильно, и я буду наказана”. Хорошо известно, что

подавляемое чувство вины провоцирует тревогу. Можно с большой вероятноо

стью предположить, что именно такая тревога проявилась у Хелен в преувелии

ченном страхе перед родами.

Но почему же ее тревога сфокусировалась именно на родах и ни на чем ином?

Я предполагаю, потому, что именно в этом месте ее привычные защитные мее

ханизмы не срабатывали. Несмотря на попытки думать, что она не была берее

менна (“Пока ребенок не родится, я буду считать, что я не беременна”), даже

человек с более серьезными психологическими нарушениями, чем у Хелен, не

мог полностью игнорировать факт округления живота (вспомним ее “домоо

вых”). Для Хелен было очевидно, что ее живот увеличивается независимо от

того, разрешает ли она себе это чувствовать. Роды были той точкой, в которой

интеллектуализация и подавление оказались неэффективными, и защитные

механизмы рассыпались вдребезги в силу того, что рождение ребенка — это

переживание, в котором чувства и эмоции слиты воедино.

НЭНСИ: СТОЛКНОВЕНИЕ ОЖИДАНИЙ С РЕАЛЬНОСТЬЮ

Мать девятнадцатилетней Нэнси развелась с ее отцом, шофером, когда Нэнси

было два года, а еще года через два вышла замуж за музыканта, по словам

Нэнси, “очень интеллигентного, совсем как моя мама”. До двенадцати лет Нэнн

си жила с матерью и отчимом в пригороде, который населяли в основном люди

среднего класса, и со своих теперешних позиций очень высоко ставила их

культурный уровень, “наш замечательный домик и приличное воспитание, коо

торое я получила за это время”. Когда ей исполнилось шестнадцать, мать

разъехалась с отчимом, про неуравновешенное поведение которого Нэнси выы

разилась так: “Это для меня уже слишком”. Тогда же она оставила мать, ушла

из школы после окончания девятого класса и начала работать — сначала

клерком, затем кассиром, а потом модисткой. Друзья Нэнси, ее работа и повлии

явшие на нее моменты прошлого позволяют отнести ее к среднему классу.

Она объяснила, что вступила во взаимоотношения с отцом своего ребенка не

столько иззза “любви” или сексуального влечения, сколько иззза собственного

йеретам хинжумазен еинаводелссИ233

одиночества в НьююЙорке. Через него она познакомилась с другим молодым

человеком, полюбила его и на данный момент была с ним помолвлена. Нэнси

придавала очень большое значение хорошему образованию и родственным

связям своего жениха, отец которого занимал высокую должность на факульь

тете университета. Жених знал о ее беременности, относился к этому с понии

манием и после свадьбы собирался усыновить ее ребенка. Тем не менее, сама

Нэнси решила отдать ребенка на усыновление.

Своей уравновешенностью, ответственностью, добросовестностью, деликатноо

стью и умением избегать конфликтов в отношениях с окружающими Нэнси

произвела в высшей степени благоприятное впечатление на всех обитателей

“Орехового дома”. Социальный работник охарактеризовал ее как “одну из саа

мых милых девушек, какие только бывали в “Ореховом доме”. Она была внешш

не привлекательна, общительна, отличалась манерами хорошо образованной

девушки и во время первых интервью казалась уравновешенной, открытой и

не выказывала ни малейшего признака переполнявшей ее тревоги, которая обб

наружилась позднее.

Поведение Нэнси и мои беседы с ней позволили выяснить, что ее безопасность

и способность дистанцироваться от тревоги почти полностью зависят от увее

ренности в том, принимают ли ее другие люди. Она сильно беспокоилась по

поводу дальнейшего развития своих взаимоотношений с родителями жениха и

утешала себя тем, что сейчас они вроде бы хорошо к ней относятся. Ее обычч

ные замечания в их адрес, как и в адрес других уважаемых ею людей, звучали

следующим образом: “Они такие милые люди, и они меня любят”. В каждом

письме жениха Нэнси искала подтверждения того, что он все еще любит ее.

Она подчеркивала, что может чувствовать себя в безопасности перед лицом

всех свалившихся на нее трудностей только благодаря его поддержке: “Если

чтоото случится и он меня разлюбит, то я немедленно сломаюсь”. Критерием

любви жениха или когоолибо еще была возможность положиться на этого чее

ловека. Она верила, что может положиться на своего жениха, и утверждала обб

ратное в отношении матери и своего первого приятеля.

Хотя Нэнси была в дружеских отношениях со всеми, она очень осторожно подд

ходила к выбору настоящих подруг, потому что “на большинство девушек

нельзя положиться, когда потребуется помощь”. От нее никогда не слышали

слов, выражающих рвущиеся наружу аффективные чувства по отношению к

значимым для нее людям. Даже ее эмоциональные реакции в адрес жениха не

вписывались в общую картину, поскольку ограничивались туманными фразаа

ми о том, что она его любит. Для Нэнси были важны не ее чувства к другим

людям, а “любовь” другого человека к ней в том смысле, что он ее не отвергг

нет. Таким образом, “любовь” для Нэнси была, по сути, способом обретения

безопасности, с помощью которого она удерживала тревогу на почтительь

ном расстоянии от себя.