226 Смысл тревоги

ности”, вне зависимости от контекста, показывает сильное разочарование и

обиду на мать. Гипотеза о том, что мать отвергала Хелен как в раннем возрасс

те, так и много позже, подтверждается объективными данными об импульь

сивности, непоследовательности и эмоциональной незрелости ее матери. Возз

можно, это отвержение было для Хелен еще более болезненным и психологии

чески значимым в силу того, что она была одновременно “любимицей” своей

матери. Мы поместили Хелен в категорию умеренно высокого родительского

отвержения.

Тест Роршаха выявил у Хелен неординарные, но используемые ею не в полной

мере интеллектуальные способности, большую оригинальность, широту интее

ресов и высокую, но импульсивную и не зависящую от интеллектуальных фунн

кций эмоциональную отзывчивость10. Собственная эмоциональность часто пее

реживалась Хелен как беспокоящая и не поддающаяся контролю разума. Ответ

“грязная мутная вода”, который она давала на некоторые цветные карточки,

живописно отображал ее восприятие своей эмоциональности, когда та вырыы

валась иззпод контроля интеллекта. Признаками тревожности были легкий

шок (частично связанный с сексуальными проблемами), большое количество

многословных ответов и иногда неопределенность и уклончивость. Общая

компульсивность (66 процентов) в ее протоколе указывает не только на нее

определенность как признак тревожности, но и на интеллектуальные амбии

ции. Это был протокол ответов “яркой” личности, которой хочется все узнать.

В этом массиве данных я могу отыскать три главные области сосредоточения

тревоги. Первая — осуждение со стороны общества и чувство вины, вторая —

соревновательные амбиции и третья — беременность и предстоящее рождение

ребенка. В целом ее тревога была несистематической и непостоянной. Она

была действительно глубока, но Хелен могла быстро справляться с ней. Ее осс

новными методами защиты от страха были интеллектуализация, “отшучиваа

ние”, отрицание и уклончивость11. По тесту Роршаха мы оценили параметры ее

тревоги следующим образом: глубина — 4, широта — 2, способность к защии

те — 2. Хелен была отнесена к категории субъектов с умеренно высокой трее

вогой по сравнению с другими девушками. По результатам опросника тревога

в детском возрасте была оценена как высокая по количеству проявлений. Она

была связана главным образом со сферой амбиций и отношений со сверстнии

ками и родителями.

Предлагаю сначала рассмотреть тревогу Хелен, связанную с беременностью и

предстоящим рождением ребенка. В шести ответах на тест Роршаха, где упоо

минались “Х—лучи” или “иллюстрации из книги по медицине”, проявилась

значительная тревога. Можно сделать вывод, что тревога была вызвана ожидаа

нием родов, потому что при вторичном тестировании после рождения ребенка

подобные ответы практически отсутствуют, да и сама Хелен связывает эти отт

йеретам хинжумазен еинаводелссИ227

веты со своей беременностью. После трех подобных ответов она извинилась:

“Прошу прощения, это, должно быть, иззза моего состояния”. Одна из ассоциаа

ций в виде извергающегося вулкана (очевидно, символа родов) настолько выы

била ее из колеи, что следующий ответ был заметно искажен. Важно отметить,

что эти тревожные ассоциации интеллектуализировались, то есть подавались в

“научном” контексте. Такие ответы обычно сопровождались натянутой, напряя

женной усмешкой и замечаниями, в которых звучали уклонение и отрицание

(“Я не должна об этом знать: я никогда не читала книг по медицине”).

Можно было бы предположить, что “страх” Хелен перед рождением ребенка —

это реальный страх, или нормальная тревога, поскольку ожидаемые роды моо

гут оказаться трудными. Но есть несколько доводов против этого поверхностт

ного вывода. Воопервых, ее мрачные предчувствия были несравнимы с перее

живаниями других девушек в аналогичных ситуациях. Очевидно, что рассказы

девушек, вернувшихся из больниц, где роды принимались с учетом всех достии

жений современной медицины, не давали повода для столь сильных опасений

или заострения внимания на всевозможных родовых муках, как в процитироо

ванном выше монологе12. Воовторых, сознательное отрицание страха. Вспомм

ним фразы, с которых началась ее первая речь: “Нет, у меня нет ни малейшего

страха. Возможность смерти или перспектива заботиться о ребенке вызывают

у меня только одну мысль: “Как драматично!” Сознательное отрицание вычерр

кивает ее страх из категории реальных. Я обозначаю его здесь как невротии

ческий страх. Ниже мы обсудим свидетельства в пользу того, что этот страх

является фокусом невротической тревоги. В чем смысл этого страха и почему

ее тревога сосредоточивалась именно на данном пункте — вот вопросы, к коо

торым мы обратимся ниже, поскольку ответы на них основаны на понимании

других аспектов паттерна тревоги у Хелен.

Следующая область тревоги Хелен — осуждение обществом и чувство вины.

Нас поразила противоречивость ее замечаний по отношению к чувству вины:

ее интервью пестрели как указаниями на сильное чувство вины, так и его слоо

весными отрицаниями. Ей казалось, что прохожие на улице смотрят на нее

так, будто хотят сказать: “Иди домой, смотри не разродись на людях”. Ей хотее

лось “после появления ребенка заползти в нору”. Друггжурналист хотел навее

стить Хелен в “Ореховом доме”, но она не смогла “вынести то, что он увидит

ее позор”. Но одновременно она делала напряженные усилия, чтобы скрыть

чувство вины. Это стало очевидным на первом же интервью, когда Хелен без

малейшего повода заявила о полном отсутствии у нее чувства вины, что предд

полагает действие механизма, описанного еще Шекспиром: “Сдается мне, леди

протестует слишком много”.

Чувство вины в тесте Роршаха проявлялось в связи с сексом: при рассматриваа

нии карты IV, которая часто провоцирует ассоциации из области секса, напряя