merged

§отказ участника от проекта, обусловленный теми или иными личностными мотивами.

Обязанности входящего в очередь: становится в конец очереди, соблюдать очередность по мере движения очереди и т.п.

Права, стоящего в очереди: неизменность своего места, ограниченное право создавать дополнительные места впереди или позади себя, ограниченное право проходить без очереди при наличии оправдывающих обстоятельств и т.п.

Итак, пребывание в очереди в СССР - это, прежде всего средство обеспечения себя и своей семьи товарами первой необходимости. Следовательно, это способствовало численному укреплению личного состава типичной очереди, увеличиванию средней продолжительности пребывания в ней, массивному вторжению опыта пребывания в очереди в повседневную жизнь людей, увеличению удельного опыта, формированию ряду специфических особенностей социального и эмоционального психического переживания этого опыта.

Амбивалентная природа советской очереди

В.Николаев выделяет амбивалентный, т.е. двойственный, характер очереди как ее имманентное свойство. При этом двойственность возникает между следующими парами характеристик: равенство и неравенство; достижение и обреченность; конкуренция и братство. Рассмотрим эти противоположности.

Равенство и неравенство. Неравенство в очереди состоит в том, что в каждый момент времени все участники очереди отделены от достижения цепи разными расстояниями от их "места'' до "нулевого места". К тому же в условиях дефицитной экономики и ограниченного обеспечения населения товарами первой необходимости разница этих расстояний непосредственно означала неравенство шансов достичь цели (приобрести товар первой необходимости), чем дальше от нулевого места стоит индивид, тем меньше шансов приобрести товар, следовательно, интенсивность фактического неравенства увеличивалась. Кроме того, нарушались правила присоединения к очереди и пребывания в ней. Это было связано с вторжением в нормальный порядок очередности статусного определение очередности и партикулярных прав на внеочередное обслуживание, таким правом пользовались некоторые категории населения (ветераны, инвалиды, беременные женщины).

Равенство людей в очереди возникает из-за того, что формальная структура очереди создает почву для его переживания. Члены очереди ничем формально не отличаются друг от друга: они должны придерживается одинаковых правил поведения в очереди, у них одни права и обязанности. Место в очереди, при

327

нормальном порядке очередности, определяется не статусными характеристиками тех, кто к ней присоединяется, а сугубо личным достижением: кто раньше пришел - тот раньше в нее и встал. Следовательно, это равенство возможностей.

Источник переживания равенства в очереди не связан с ее формальной структурой. Это равенство самого пребывания в очереди, или вынужденности пребывания в ней. Все участники были равны в том, что просто не могли в ней не прибывать, т.к. очередь - единственное средство доступа к товарам. Следовательно создавалось особое единство равных, особое ощущение общности: очередь была "включительно-исключительной группой, настоящей "мы"-группой — в противовес "им", т.е. тем, кто не был вынужден в нее становится. Опыт принадлежности к очередям играл важную роль в дистанцировании "простых людей" от "бюрократии".

Таким образом, очередь была шкалой равенства и неравенства, причем ощущение равенства явно было доминирующим, поскольку проявления неравенства воспринимались в целом как аномальные и вызывали отчетливо негативную реакцию.

Достижение и обреченность. Переживание личного достижения исходило от эмоционально нагруженного успеха в достижении цели. Успешное достижение цели зависело от личных качеств человека (активность, любопытство, постоянное знание оперативной обстановки в торговых сетях, широкий круг знакомств, умение за себя постоять), которые помогали ему регулярно занимать в очередях более выгодные места. Достижение цели осуществлялось в рамках относительного равенства возможностей, а потому и переживалось как личностный успех. Человек, умеющий в условиях дефицита обеспечить себя и свою семью, пользовался уважением, ведь очередь была одним из тех мест, где человек мог проявить свои деловые личные качества.

Проявление личных качеств происходило на фоне общей обреченности:

§самой обреченности стоять в очереди;

§обреченности, которая всегда специфически преследовала советскую очередь и которую можно выразить дихотомией - хватит/не хватит.

Разрешение этой дихотомии объективно не зависело от личных качеств участников очередей, а определялось наличным количеством товара. Причем всегда наступал критический момент, когда было ясно, что всем товара не хватит, при этом сохранялась неопределенность в отношении каждого индивидуального участника. Поэтому были попытки введения ограничений на "отпуск в одни руки", но они лишь отделяли во времени наступление указанной критической точки и ничего не меняли.

328

Таким образом, люди были вынуждены регулярно участвовать в очередях и вместе с тем регулярно получали возможность переживать это состояние обреченности и зависимости от неподконтрольных им сил.

Конкуренция и братство. Переживание братского единения в общей судьбе и конкуренции тесно связано с обреченностью. Братство членов очереди - это братство обреченных перед лицом общей судьбы. Кроме того, в очереди формируются и укрепляются другие солидарности — солидарность в отстаивании правил, семейная солидарность, солидарности дружеских и соседских кругов и т.д. Вместе с тем отношения между участниками очереди содержат неотъемлемый элемент конкуренции - межиндивидуальной и межгруповой конкуренции.

Межиндивидуальная конкуренция. ( характеризуется следующим):

§цель у всех участников очереди одинаковая - приобрести некий товар, но

укаждого своя - приобрести его для себя. Причем цели участников заключаются в приобретении одного и того же ресурса, количественно которого не хватит для всех;

§успех одного участника в большей или меньшей степени отрицает успех других, следующих за ним.

Межгрупповая конкуренция связана с оппозиционными частичными солидарностями. В силу существования различных категорий лиц, претендующих на льготное обслуживание, очередь ''раздваивалась": формировались оппозиционные параллельные очереди, взаимно отрицающие шансы друг друга на успех, что давало повод для ряда довольно непритягательных форм взаимного поведения. Основу для образования оппозиционных групп создавало неформальное право члена очереди создать дополнительные места рядом со "своим" местом ( для друзей, родственников). Это приводило к формированию внутри очереди разрастаюгцей группировки, и это разрастание уменьшаю шансы на успех для всех кому случилось стоять дальше от "нулевого места". Поэтому из этой формы взаимного оппозиционного поведения могли варьировать от неуверенных словесных замечаний до открытой борьбы.

Межгрупповые конкуренции были соединены с различными партикулярными солидаризациями: противостояние групп было лишь оборотной стороной их единения, кроме того, при внутренней противоречивости и конфликтности очереди была общая солидаризация всех ее участников на почве единой судьбы, которая и отделяла их от других сограждан, свободных от участия в ней (очереди).

Итак, опыт участия в очередях был глубоко амбивалентен. Взятые пары - равенство и неравенство, достижение и обреченность, конкуренция и братство помогли "схватить" эту амбвивалентность, но рассматривать их как перечень нельзя. Вместе с тем,

329

они позволяют описать опыт участия в очереди как опыт многогранный, заключающий в себе множество противоречивых моментов, негативно и позитивно эмоционально окрашенный, воплощающий некоторые ключевые ценности нашей культуры.

Жизненный стандарт советских людей в 70-80е годы

Рассмотрев некоторые важнейшие черты потребительских возможностей советских людей и их поведения, обратимся теперь к их эволюции, начиная с 1970х годов. Исследование динамики жизни людей, и в том числе их потребительских практик, было сделано российскими социологами Л.Гордоном и Э.Клоповым6.

К исходу XX в. система государственного капитализма во всех странах социализма стала главным тормозом улучшения жизни трудящихся. Экономическая система определялась жестким централизованным планированием макропропорций. И хотя по сравнению с 1930-ми годами благосостояние людей в 1960-е-1970-е годы улучшилось настолько, что можно говорить о "нищей революции благосостояния", все же по сравнению с развитыми промышленными странами оно оставалось на низком уровне.

ВВП на душу населения СССР с учетов реального паритета покупательной способности валют в середине 1980-х годов в 2-3 раза уступал соответствующим показателям в США, Германии, Японии и других подобных странах7, и был близок к уровню Греции и Португалии. Однако в условиях огромного фонда накопления и военных расходов это означало еще больший разрыв в душевом объеме потребления благ и услуг – примерно в 3-4 раза по сравнению с развитыми западными странами.

Важнейшими элементами благосостояния были связаны с получением бесплатных и льготных благ в сфере жилья, образования, здравоохранения.

Социальное неравенство между массами и номенклатурой сохранялось, как в виде системы специальных магазинов и учреждений, транспортного и бытового обслуживания, так и в виде доступа к жилью, медицинскому обслуживанию и т.д. Однако уровень потребления высших слоев можно считать чрезмерным только на фоне общего низкого уровня, и он никак не мог существенно понизить общее благосостояние народа. Недовольство людей скорее вызывали формы этого неравенства и его замалчивание.

В середине 1980-х годов средняя заработная плата рабочих и служащих составляла около 200 руб., что по паритету покупательной способности равнялось около 150 долл. (в США, ФРГ в это время – около 1000-2000, Греции и Португалии – 500-1000 долл). Еще

6Гордон Л.А., Клопов Э.В. Потери и обретения в России девяностых. Том 1. Меняющаяся страна в меняющемся мире: предпосылки перемен в условиях труда и уровне жизни. М., Эдиториал УРСС, 2000. Очерк 4.

7Гордон Л.А., Клопов Э.В. Указ. Соч. С. 118

330

меньше был уровень пенсий, а также доходы в сельском хозяйстве. Хотя частично низкий уровень доходов компенсировался бесплатными и льготными благами, но их общая сумма и качество были недостаточны для компенсации разрыва, даже с учетов более высоких налогов на Западе.

Но главное – это отставание по натуральным показателям потребления. В конце 1980-х годов потребление мяса и фруктов на душу в СССР было почти в 1,5- 2 раза ниже, чем в развитых западных странах, площадь жилья – в 2-4 раза меньше, обеспеченность холодильниками, телевизорами – в 1,2-1,5 раз ниже, автомобилями – в 10-20 раз8. Рядовые советские люди тратили на питание около 40% бюджета против 15-20% на Западе. При этом качество питания было значительно хуже. Низкий уровень потребления был связан не только с низкими доходами, но и с постоянным товарным дефицитом практически во всех сферах. Цены на товары длительного пользования и одежду в СССР были относительно выше, но купить их было почти невозможно, по крайней мере хорошего качества. Автомобиль был роскошью, недоступной через торговую сеть. Низкие цены сохранялись на оплату жилья, которое в основном оставалось в распределительной, а не рыночной системе.

В широком смысле состояние дефицита (жилья, одежды, бытовой техники, автомобилей) было важным рычагом управления поведением и общественным сознанием больших масс людей. Однако в некоторых отраслях бесплатного и льготного обслуживания (здравоохранение, образование, культура) был достигнут сравнительно высокий уровень потребления, хотя и не всегда хорошего качества. В целом, сравнение систем социального обслуживания в социалистических и развитых капиталистических странах в конце XX века опровергает распространенное представление о том, что госсоциализм, уступая в одних элементах благосостояния (доходы и потребление) превосходил рыночные экономики в других (бесплатное и льготное обслуживание). Это еще могло быть верным в 1930-е годы, но не соответствует реалиям современной рыночной экономики.

Однако по крайней мере одно преимущество сохранялось – "чувство уверенности в завтрашнем дне", то есть гарантированности того минимума благ, который стал привычным.

Конечно, в динамике подъем благосостояния в СССР в 1960е-1980е годы выглядит решительным. Увеличились доходы, основным типом городского жилья стала отдельная квартира или индивидуальный дом, хотя и часто с плохими жизненными условиями.

8 Гордон Л.А., Клопов Э.В. Потери и обретения в России девяностых. Том 1. Меняющаяся страна в меняющемся мире: предпосылки перемен в условиях труда и уровне жизни. М., Эдиториал УРСС, 2000. стр. 127.

331

Несомненны были сдвиги в одежде и бытовой технике. Городской тип одежды и обуви, телевизоры, радио, холодильники, стиральные машины и другие предметы, хоть и уступающие западным образцам, вошли в обиход подавляющей части населения. Однако уже в 70-х годах стали обнаруживаться пределы экономических возможностей плановой системы, выразившееся в замедлении темпов роста производства, доходов и потребления. Это подтверждает необходимость отказа от госсоциализма к концу XX в.

Нужно также отметить, что в последние десятилетия советского строя не просто имел место, но и увеличивался разрыв между фактическим потреблением людей и их потребностями, так как в сфере массового сознания ограничения к этому значительно ослабели.

зменения в потреблении россиян в 90-х годах XX в.

Как отмечали далее в своей работе Гордон и Клопов, реформы, осуществляющиеся в России с начала 1990-х годов, имеют достаточно противоречивое и неоднозначное воздействие на повседневную жизнь людей9. Кроме того, произошли сильные изменения по сравнению с начальным периодом реформ. Общая экономическая тенденция перехода к рынку в экономике и демократии в политике непоследовательна. Тем не менее к началу XXI века исчезла как плановая система централизованного распределения и планирования, так и социалистическая идеология контроля сознания и поведения людей. Переход к рынку означал совершенно новый тип снабжения людей товарами: свободную торговлю и неконтролируемое (за исключением некоторых сфер) ценообразование. распределительные механизмы ушли в прошлое, однако там же осталась значительная часть социальных гарантий. Падение реальных доходов, рост безработицы стали явлениями российской действительности.

Главное, что нужно отметить в целом, это неоднозначность произошедших перемен в потреблении и быте людей. Так, падение доходов происходило на фоне насыщения товарного рынка, когда главный бич советской торговли – дефицит – ушел со сцены. Пожалуй, эти два фактора можно назвать определяющими специфику изменений.

На изменение потребления также повлияли такие факторы, как:

§снижение реальных доходов населения в начале реформ и постепенное их повышение в начале XXI в.;

§изменение структуры цен, относительное удешевление части благ при общем удорожании жизни (одежда, обувь, бытовая техника);

9 Гордон Л.А., Клопов Э.В. Потери и обретения в России девяностых. Том 2. Меняющаяся жизнь в меняющейся стране: занятость, заработки, потребление. М., Эдиториал УРСС, 2000. Очерк 17.

332

§изменение структуры расходов.

Изменения, которые произошли в потреблении и быте россиян в течение 1990х годов, авторы разделяют на три группы.

1.Положительные изменения:

§устранение дефицита (к середине 1990-х годов дефицит вообще перестал восприниматься населением как проблема);

§радикальный рост разнообразия благ на рынке;

§свобода потребительского выбора как предпосылка разнонаправленных изменений и как самоценное благо;

§мировой уровень качества товаров, техники, одежды, обуви;

§распространение современной одежды и техники;

§рост обеспеченности автомашинами (до 25%), телефонами (50%), загородным жильем (до 33%);

§мировой уровень и способы торговли, маркетинга и рекламы;

§исчезновение "железного занавеса", включение в процесс глобализации, развитие туризма;

§освоение мировых стандартов жизни;

§вписанность в тенденции мировой культуры.

2.Отрицательные изменения.

§огромный рост дифференциации доходов;

§значительная часть населения живет ниже черты бедности;

§неравномерность жизненных стандартов между богатыми и бедными, городом и селом, столицей и провинцией;

§ухудшение питания, особенно в начале 1990-х годов (возврат к хлебнокартофельному рациону);

§развал советских форм рекреационного, культурно-досугового, публичнозрелищного обслуживания;

§сжатие общественных систем дошкольного воспитания.

3.Изменения, которые имеют и положительные, и отрицательные последствия:

§рост платности при сохранении бесплатного ядра здравоохранения и образования;

§неизменность основных количественных параметров получаемых населением услуг здравоохранения и образования;

333

§неопределенно меняющиеся жилищные условия; рост обеспеченности, благоустройства и изолированности жилищ и одновременно удорожание, старение, плохое коммунальное обслуживание.

Контрольные вопросы

1.Дайте характеристику очереди как социальному институту и механизму распределения благ.

2.В чем состоит амбивалентная природа очереди?

3.Каковы характеристики жизненного стандарта советских людей в 1970-е – 1980-е годы?

4.В чем состояли положительные и отрицательные изменения в потреблении россиян в 1990-е годы?

сновная литература.

Гордон Л.А., Клопов Э.В. Потери и обретения в России девяностых. Том 1. Меняющаяся страна в меняющемся мире: предпосылки перемен в условиях труда и уровне жизни. М., Эдиториал УРСС, 2000. Очерк 4.

Николаев В.Г. Советская очередь как среда обитания: Социологический анализ: Научноаналитический обзор / РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отд. социологии и социал. психологии; Редкол.: Гирко Л.В. (отв. ред.) и др. – М., 2000.

Дополнительная литература.

Герасимова Е., Чуйкина С. Общество ремонта // «Неприкосновенный запас» 2004, №2(34).

Гордон Л.А., Клопов Э.В. Потери и обретения в России девяностых. Том 2. Меняющаяся жизнь в меняющейся стране: занятость, заработки, потребление. М., Эдиториал УРСС, 2000. Очерк 17.

Гурова О. Продолжительность жизни вещей в советском обществе: заметки по социологии нижнего белья // «Неприкосновенный запас» 2004, №2(34).

Орлова Г. Апология странной вещи: «маленькие хитрости» советского человека. // «Неприкосновенный запас» 2004, №2(34).

Осокина E. Прощальная ода советской очереди. // «Неприкосновенный запас» 2005,

№5(43)

Романов П., Ярская-Смирнова Е. Фарца: подполье советского общества потребления http://www.nz-online.ru/index.phtml?aid=55011505

334

Тихомирова А. В 280 километрах от Москвы: особенности моды и практик потребления одежды в советской провинции (Ярославль, 1960 - 1980-е годы) // Неприкосновенный запас, № 37 (5\ 2004)

335

Вместо заключения. Классификация социологических теорий потребления

Существование значительного количества разных теорий, или доктрин, потребления привело к необходимости их классификации, т.е. возникла потребность “знаний о знаниях предмета”, создания типологий теорий потребления. В последние годы появился целый ряд работ, посвященных такой систематизации. Рассмотрим их подробнее в зависимости от выбранного авторами основания классификации.

снование классификации: методология исследования

В своей работе «Потребление, предпочтения и изменения в стиле жизни»1 социологи Ж.Френзен, П.Хирш и П.Зерилло анализируют изучение потребления в нескольких субполях социологии, выделяя их по критерию использованной авторами анализируемых текстов методологии:

·социальная история;

·«марксистская традиция» (теории потребления);

·эмпирические исследования.

Социальная история. В рамках этого социологического поля потребление рассматривается в его конкретно-историческом контексте, т.е. как изучение изменений в образцах и стилях потребления с течением времени в некоторых странах. К этому направлению авторы отнесли труд американского социолога Д.Белла “Культурные противоречия капитализма” (1976), где он рассмотрел размах социальных и культурных перемен в США при переходе от аграрного к индустриальному и постиндустриальному обществу. Белл проанализировал изменения в жизни небольших городов Америки с 1870 по 1920 гг. – рост физической (связанной с появлением автомобилей) и психической (благодаря радио и рекламе) мобильности, увеличение числа магазинов, начало торговли по почте. Развитие городов, банковской системы, продажи в кредит разрушили господствующую пуританскую культуру и протестантскую этику труда. Начиная с 1950 г. стартовало развитие общества массового производства благ, т.е. рост разнообразия и объема предложения товаров. В результате возникают разнообразные стили жизни, новые продукты, высокие стандарты потребления. Развитие получиают различные институты,

1 Frenzen J., Hirsсh P.M., Zerillo P.C. Consumption, Preferences, and Changing Lifestyles // The Handbook of Economic Sociology. Princeton: Princeton University Press. 1994

335