Аисткам

образом, торжествует, хотя требования дворянства выполняются далеко не полностью, а положение остальных социальных слоев и вовсе остается не затронутым. Отсутствие у императора программы действий, их бессистемность и непоследовательность, наряду с проявлениями деспотического характера и угрозой политической нестабильности приводят к перевороту 28 июня 1762 г. Однако реформами Петра III в стране фактически создается новая социально-политическая реальность, в значительной мере определяющая дальнейшее развитие страны и судьбу реформ.

Следующий, четвертый этап в истории реформ XVIII в. наступает с воцарением Екатерины II. От предыдущих он отличается прежде всего тем, что Екатерина впервые не просто попыталась осуществить определенные реформы в той или иной сфере, но реализовать научно обоснованный план последовательных и взаимосвязанных преобразований, основанный на новейших достижениях социально-правовой мысли того времени. В центре этого либерального по своей сути плана была идея трансформации политического строя России в “законную”, легитимную монархию, опирающуюся на прочный фундамент “непременных” законов и сословную организацию общества. Именно тогда в центре внимания как власти, так и общества оказываются проблемы собственности, гражданских прав, свободного рынка, социального баланса и др. Предметом обсуждения становится крестьянский вопрос; в основном завершается процесс формирования общества современного типа; создается законодательная основа для формирования “среднего класса”. Формируются и начинают играть все большую роль органы сословного самоуправления. Важное значение приобретает унификация системы управления на всей территории империи, создание прочной вертикали исполнительной власти наряду с определенным перераспределением властных полномочий между центром и провинцией, что приводит к значительному упрочению политического режима. Осуществляется и реформа в области образования, в результате которой впервые возникает система школьного образования. Одновременно все в большей мере начинает сказываться значение крепостничества, фактически блокирующего важнейшие преобразования и в социальной, и в политической, и в экономической сферах. Несмотря на это, Екатерине в значительной мере удалось реализовать ту часть своего плана, которую было возможно реализовать, не затрагивая основ крепостничества и не вызывая социальных потрясений. Вместе с тем ряд ее проектов остался неосуществленным изза скоропостижной смерти императрицы. Цели и задачи своей реформаторской политики Екатерина сформулировала уже в начале царствования и затем, меняя время от времени тактику и темпы преобразований, перенося центр их тяжести то на одну, то на другую сферу,

последовательно осуществляла один и тот же план реформ вплоть до середины 1790-х годов. Таким образом, неверным оказывается закрепившееся в историографии представление о двух этапах царствования Екатерины, о ее измене принципам Просвещения и т. д. Неверным оказывается и мнение о сугубо продворянском характере ее политики: цели екатерининских реформ были значительно шире, чем просто поддержка того или иного социального слоя. Наконец, опровергается и представление о том, что Екатерина лишь имитировала реформы, не проводя их.

Процесс преобразований был прерван с восшествием на престол Павла I, чьи взгляды на политическое развитие и устройство страны, выраженные в известных документах 1780-х годов, претерпели радикальное изменение после событий Французской революции, и который осуществил ряд контрреформ и попытался в определенной мере вернуть страну к уже пройденным этапам ее развития. По существу это была попытка государственно-полицейского реванша над сословным. И хотя отдельные новации Павла впоследствии были сохранены и получили дальнейшее развитие, переворот 11 марта 1801 г. показал, что реванш был невозможен, поскольку сама его идея не находила поддержки в русском обществе, по крайней мере у политически влиятельной его части. Впрочем, опыт реформаторских попыток Александра I уже в XIX в. продемонстрировал, что и дальнейшая эволюция сословного начала в гражданское общество, создание правового государства были заблокированы крепостничеством.

Важнейший вывод, который, на мой взгляд, можно сделать на основе рассмотренного в данной книге материала, заключается в том, что на протяжении, как минимум, столетия (1694—1796) процесс преобразований в России в целом носил поступательный характер. Таким образом, по крайней мере для этого времени закрепившееся в научной литературе и общественном сознании представление о цикличном характере развития России оказывается неверным.

Целостное изучение истории преобразований на протяжении столетия позволяет проверить еще одно утверждение — о модернизационном характере российских реформ. Собственно говоря, если иметь в виду, что направление развития было определено петровскими реформами, модернизационный, европеизирующий характер которых у подавляющего большинства исследователей сомнений не вызывает, то можно a priori утверждать, что и реформы последующего времени продолжали процесс модернизации. В этом убеждает также то влияние, которое европейские модели и идеи оказывали на русских реформаторов послепетровского времени. Подтверждение сказанному обнаруживается и при сравнении основных проблем, встававших

перед русским и европейскими правительствами в XVIII в., способов и методов их решения.

Все рассмотренные в данной книге реформы были осуществлены по инициативе “сверху”, и потому существует представление, что они носили верхушечный характер и не затрагивали основную массу населения. В определенной мере это, безусловно, справедливо: условия и методы хозяйствования, уклад жизни, система ценностей русского крестьянства оставались на протяжении XVIII в. практически неизменными. Замечу, что ничего необычного, специфически российского в данном факте не было. Французский историк Ж. Ле Гофф сравнительно недавно выдвинул концепцию “протяженного средневековья”, согласно которой средние века начинаются в поздней Античности и заканчиваются лишь в XVIII или даже начале XIX в.1 Историк исходит из того, что деревенская основа западноевропейского средневековья, а следовательно, и соответствующая ей ментальность оставались в течение указанного вре'мени почти неизменными. Впрочем, было и нечто отличавшее Россию от Европы: европейское общество было культурно единым, и потому его переход в Новое время был относительно плавным, органичным, хотя и не всегда, как показали события Французской революции, простым и бескровным. Русское же общество со времени петровских реформ составляло единство лишь номинально, поскольку было населением одного государства. Но две части этого общества, разделенные все расширяющейся культурной пропастью, существовали как бы в разном историческом времени, в разных временных измерениях. Для одной время остановилось, замерло и средневековье продолжилось еще на многие десятилетия; для другой началось Новое время, отсчет которого велся по европейским часам. Живя в разных измерениях, исповедуя разные ценности, представители двух частей русского общества говорили на разных языках, все хуже понимая друг друга и все более отдаляясь друг от друга. И вместе с тем они были связаны между собой множеством нерасторжимых нитей, были взаимозависимы и испытывали все большее влияние этой зависимости. Именно здесь, как у^ке упоминалось, социокультурные и психологические корни феномена русской интеллигенции, именно здесь, на мой взгляд, и объяснение особой “духовности” русской культуры с ее обостренной любовью к “народу”. И одновременно здесь же истоки революционного радикализма на почве не всегда адекватно понятых социальных теорий западного происхождения и непримиримость борьбы с собственным государством. Тут — важнейшее противоречие, залог будущих социальных потрясений.

Но это лишь один возможный угол зрения. Замечу, что и Ле Гофф датирует завершение эпохи средневековья применительно к западноевропейскому крестьянству именно XVIII — началом XIX в.

Вполне очевидно, что такие, например, новации, как подушная подать, рекрутская повинность, различные трудовые мобилизации, распространение основанной на труде крепостных промышленности, непосредственно затрагивали русское крестьянство и не могли не сказываться на укладе его жизни. Крестьянство, как показано многочисленными исследованиями отечественных историков, все более втягивалось в торговопромышленную деятельность, расширялись масштабы отходничества, “массовый характер носили внутривотчинные кредитно-денежные и ростовщические операции”, в ряде регионов страны “наблюдался процесс разрушения натурального хозяйства”2. Исследователи фиксируют и изменения в системе ценностей русского крестьянства. Так, например, начинается “некоторое ослабление авторитета стариков”Примечательно, что крестьяне неплохо знали законодательство (значит, система публикации законодательных актов была достаточно эффективной), в их среде активно распространялись слухи о важнейших политических событиях. Таким образом, степень вовлеченности русского крестьянства в разного рода экономические и социальные процессы, в значительной мере инициированные проводившимися в стране преобразованиями, была достаточно высокой. Это позволяет сделать вывод о том, что реформы, осуществленные в России XVIII в., в той или иной степени затрагивали все население страны, определяли его жизнь и меняли ее. Причем речь идет об изменениях, непосредственно связанных с модернизацией и европеизацией.

Опыт целостного анализа реформ в России XVIII в., как мне представляется, показал, что такой подход открывает новые возможности в изучении важнейших явлений и событий русской истории. Выводы настоящей книги, на мой взгляд, опровергают ряд укоренившихся в литературе и общественном сознании общих представлений о характере социально-политического развития страны. В первую очередь это относится к представлению о невозможности для России поступательного политического развития. Именно такой вариант развития наблюдался в XVIII в., когда, даже несмотря на частую смену власти, в том числе насильственным путем, имела место преемственность политического курса, связанного с продолжением начатых Петром I модернизационных реформ. Весьма перспективным представляется продолжение подобного рода исследования на материале XIX — начала XX в. Можно предположить, что такая работа в совокупности с данными настоящей книги заставит пересмотреть многие устоявшиеся в историографии точки зрения и оценки исторического пути России в дореволюционную эпоху.

ПРИМЕЧАНИЯ

К введению

1Власть и реформы: От самодержавной к советской России. СПб., 1996. С. 10.

2Власть и реформы в России: материалы круглого стола / / Отечественная история.

1998. № 2. С. 3.

3См., например, статьи Б.Г. Литвака, И.А. Булыгина и В.Я. Гросула в сб.: Реформы В России XVI-XIX ВВ. М., 1992.

4Янов А.Л. Одиссея русской автократии // Перспектива. 1991. № 2. С. 78; Он же. Три лика

“русского деспотизма”. Российская политическая традиция в зеркале западной историографии / / Свободная мысль. 1992. № 10.

3 Стариков Е. От Ивана до Петра // Знамя. 1992. № 3. С. 201.

6Медушевский А.Н. Утверждение абсолютизма в России. М., 1994. С. 78.

7Reform in modern Russian History. Progress or Cycle? Ed. by T. Taranovski with the assistance of P. Mclnnerny. Cambridge; N. Y., 1993.

8Власть и реформы. С. 8.

9Горинов М.М. О некоторых проблемах отечественной истории периодов преобразований // Реформы второй половины XVII—XX в.: подготовка, проведение, результаты. М., 1989. С.

14—16.

10Черкассов А. Либеральные реформы в России // Вестн. новой литературы. М.,

1990. Вып. 2. С. 226-228.

11Давыдов М.А. Оппозиция его величества. М., 1994. С. 126.

12Richer A. The reforming Tradition in Russian History // Perestroika at the Crossroads / Ed. by A.J. Rieber and A.Z. Rubinstein. N. Y., 1991. P. 3—28.

13Rieber A. The reforming Tradition in Russian ans Soviet history: commentary // Reform in Modern Russian History. P. 237—243.

14См., например: Шмидт C.O. Внутренняя политика России середины XVIII века // Вопр. истории. 1987. № 3. Ср.: Омельченко О.А. “Законная монархия” Екатерины И. М., 1993. С.

64-66.

13 Кнабе Г.С. Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре античного Рима. М., 1993. С. 33.

16 См.: Гуревич А.Я. О кризисе современной исторической науки // Вопр. истории.

1991. № 2—3. С. 21—36; Он же. Исторический синтез и Школа “Анналов”. М., 1993. Ср.: Каменский А.Б. Архивное дело в России XVIII века: историко-культурный аспект. М., 1991. С. 6—9; Логунов А.П. Современная историографическая ситуация и проблемы изучения отечественной истории XIX века / / Россия в Новое время: выбор пути исторического развития. Материалы межвузовской научной конференции 22—23 апреля 1994 г. М., 1994. С. 8—10; Быховец О.Г. Социальные конфликты и крестьянская ментальность в Российской империи начала XX в.: новые материалы, методы, результаты. М., 1996. С. 14—31; Данилевский И.Н. На пути к антропологической истории России // Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации. Тезисы докладов и сообщений научной конференции. Москва, 4—6 февраля 1998 г. М., 1998. С. 43—48.

17Кун Г. Структура научных революций. М., 1973. С. 116.

18Гуревич А.Я. Исторический синтез и Школа “Анналов”. С. 20.

19Дьяконов И.М. Пути истории. М., 1994. С. 7.

20Булыгин И.А. К вопросу о сущности реформ в России эпохи позднего феодализма (XVII — середина XIX в.) // Реформы в России XVI—XIX вв. С. 25—29.

21Система государственного феодализма в России: Сб. статей / Ред. коллегия: А.М. Анфимов, Л.В. Данилова (отв. редактор), С.Ю. Королева. М., 1993.

22Данилова Л.В. Введение // Система государственного феодализма в России. С. 10; Она же. Становление системы государственного феодализма в России: причины, следствия // Там же. С. 42; Илюшечкин В.П. Политические структуры древности и средневековья: сравнительно-исторический аспект / / Т а м же. С. 26.

23См., например: Pipes R. Russia under the Old Regime. 2-nd ed. Collier Books., 1992. P. 48-49.

24Померану Г.С. Долгая дорога истории / / Знамя. 1991. № 11. С. 192.

25Дьяконов И.М. Указ. соч. С. 8.

26Юрганов А.Л. Удельно-вотчинная система и традиция наследования власти и собственности в средневековой России // Отечественная история. 1996. № 3. С. 111.

27Медушевский А.Н. Утверждение абсолютизма в России. С. 16—32.

28Там же. С. 5.

29Griffiths D.M. Introduction: The Russian Manufactory in Soviet Historiography // Hudson H.D. The Rise of the Demidov Family and the Russian Iron Industry in the Eighteenth Century. Newtonville. MA. 1986. P. 22.

30Anderson P. Lineages of the Absolutist State. L.; N.Y., 1979. P. 195.

31Сюч E. Три исторических региона Европы // Центральная Европа как исторический''регион. М., 1996. С. 215, 223.

32Ingrao Ch.W. The Hessian mercenary state: Ideas, institutions, and reform under Frederick II, 1760-1785. Cambridge, 1987. P. 5.

33Муравьев B.A. Абсолютизм / / Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917 года: Энциклопедия. М., 1994. Т. 1. С. 15.

34Медушевский А.Н. Утверждение абсолютизма в России. С. 18.

35Ingrao Ch.W. Op. cit. P. 6.

36Кареев Н.И. История Западной Европы в Новое время. СПб., 1913. Т. III. С. 290-291.

37Федосов ИЛ. Абсолютизм // Очерки русской культуры XVIII века. М., 1987. Ч. 2. С. 14.

38История СССР. М., 1956. Т. 1. С. 531-532.

39Белявский М.Т. Крестьянский вопрос в России накануне восстания Е.И. Пугачева. М., 1965. С. 37.

40Омельченко ОЛ. Указ. соч. С. 379.

41Медушевский А.Н. Кодификация права в странах Восточной Европы эпохи Просвещенного абсолютизма. Сравнительное историко-правовое исследование / / Исследования по источниковедению истории России дооктябрьского периода. М., 1993. С. 80.

42Медушевский А.Н. Утверждение абсолютизма в России. С. 293.

43См.: Griffiths D. Catherine И: The Republican Empress // Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas.

21.(1973). P. 323-344.

44Корнилов АЛ. Курс истории России XIX века. М., 1993. С. 193.

45См.: Шмидт С.О. Указ, соч.; Whittaker С.Н. The Reforming Tsar: The Redifinition of Aristocratic Duty in Eighteenth Century Russia // Slavic Review. Spring. 1992. P. 77—98.

46Black J. Eighteenth Century Europe. 1700—1789. L., 1990. P. 328—331.

47Манъков А.Г. Развитие крепостного права в России во второй половине XVII в.

м.; Л., 1962. С. 251.

48Анисимов Е.В. Время петровских реформ. Л., 1989. С. 310. u

49Илюшечкин В.П. Система и структура добуржуазной частнособственнической эксплуатации. М., 1980. Вып. 1. С. 143.

30Keller S. Beyond the Ruling Class: Strategic Elites in Modern Society. N.Y., 1963.

31Le Donne ]. Absolutism and the Ruling Class The Formation of the Russian Political Order. 17701823. N.Y.; Oxford, 1991. P. VIII.

32Hellie R. Slavery in Russia 1430—1723. Chicago; L., 1982.

33См.: Брокгауз, Ефрон. Энциклопедический словарь. СПб., 1900. Т. 30. С. 911; Советская историческая энциклопедия. М., 1971. Т. 13. Стб. 347; The New Encyclopedia Britanica. Micropedia. 13th ed. L., 1973. Vol. 8. P. 968; Медушевский A.H. Утверждение абсолютизма

вРоссии. С. 36.

34Данилова Л.В. Становление системы. С. 32.

33 Ср.: Медушевский А.Н. Утверждение абсолютизма в России. С. 39.

36Власть и реформы. С. 23.

37Виноградов В.В. Историко-этимологические заметки. IV / / Этимология, 1966. М., 1968. С.

133-133.

38Freeze C.L. The Soslovie (Estate) Paradigm and Russian Social History // The American Historical Review. 91 (February 1986). P. 19.

39Блок M. Апология истории или ремесло историка. М., 1973. С. 91.

60Там же. С. 86.

61Pipes R. Op. cit. Р. 70—71.

62Торке Г.-И. Так называемые “земские соборы” (К вопросу о сословно-представительной монархии в России) / / Спорные вопросы отечественной истории XI—XVIII вв.: Чтения памяти А.А. Зимина. М., 1990. С. 263—266.

63Бильбасов В.А. История Екатерины Второй. СПб., 1890. Т. 1. С. 437.

К главе 1

1Советский энциклопедический словарь. М., 1979. С. 1134.

2Reform in Russia and the USSR / Ed. by R.O. Crummey. Urbana; Chicago, 1989. P. 3.

3Черкассов А. Либеральные реформы в России // Вестн. новой литературы. М., 1990. Вып. 2.

С. 226.

4См.: The Developement of the USSR. An Exchange of Views. Seattle, 1964.

3 Black C.E. The Dynamics of Modernization. A Study in Comparative History. Harper & Row, Publ. N.Y.; Evanston; L., 1966. P. 7.

6Reform in Russia and the USSR / Ed. by R.O. Crummey. P. 3.

7CM.: Yanov A. The Origins of Autocracy: Ivan the Terrible in Russian History. Berkeley, 1981.

8См. рецензию H. Коллманн на книгу А.Л. Янова “Истоки автократии”: Russian History. Vol. 10, pt. 1 (1983). P. 94-93.

9См.: Хорос В.Г. Русская история в сравнительном освещении: Пособие для учащихся старших классов с углубленным изучением истории, гимназий и лицеев. М.,

1994.

10Медушевский А.Н. Утверждение абсолютизма в России. М., 1994. С. 78.

11Там же. С. 73—74.

12Black C.E. Op. cit. Р. 6.

13Баггер X. Реформы Петра Великого: Обзор исследований. М., 1983. С. 183.

14Медушевский А.Н. Указ. соч. С. 47.

13 См.: Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996. С. 102—106.

16Зарубина Н.Н. Социокультурные факторы хозяйственного развития: М. Вебер и современные теории модернизации. СПб., 1998. С. 127—128.

17Цит. по: Зарубина Н.Н. Указ. соч. С. 130.

18См.: Савельева И.М., Полетаев А.В. История и время. В поисках утраченного. М., 1997. С.

17-26.

19Аитвак Б.Г. Социальные катаклизмы и общественный прогресс (реплика к постановке и изучению проблемы) // Реформы в России XVI—XIX вв. М., 1992. С. 19.

20Reform in Russia and the USSR. P. 2.

21Ильин В.В., Панарин А.С., Ахиезер А.С. Реформы и контрреформы в России. Циклы модернизационного процесса. М., 1996. С. 13.

22См.: Каштанов С.М. О типе Русского государства в XIV—XVI вв. // Чтения памяти В.Б. Кобрина: “Проблемы отечественной истории и культуры периода феодализма”. Тезисы

докладов и сообщений. М., 1992. С. 83—92. Близкую точку зрения высказал в 1996 г. в ходе дискуссии на конференции “Екатерина II, Россия и Европа” американский историк Э. Мелтон, полагающий, что Петр I и Екатерина II пытались создать в России строй, существовавший в германских государствах XII в.

23См.: Флоря Б.Н. “Служебная организация” и ее роль в развитии феодального общества у восточных и западных славян // Отечественная история. 1992. № 2. С. 36-74.

24Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1984. С. 200—201.

23 Эскин Ю.М. Местничество в социальной структуре феодального общества / / Отечественная история. 1993. № 3. С. 43.

26Данилова А.В. Становление системы государственного феодализма в России: причины, следствия / / Система государственного феодализма в России: Сб. статей. М., 1993. С. 71.

27Эскин Ю.М. Указ. соч. С. 44—43. См. также: Аотман Ю.М. “Договор” и “вручение себя” как архетипические модели культуры // Проблемы литературной типологии и исторической преемственности. Учен. зап. Тартуского гос. ун-та. 1981. С. 3—16; Кобрин В.Б., Юрганов А.А. Становление деспотического самодержавия в средневековой Руси (К постановке проблемы) // История СССР. 1991. № 4.

28Данилова А.В. Указ. соч. С. 39—61.

29Развитие русского права в XV — первой половине XVII в. М., 1986. С. 46—47.

30Эскин Ю.М. Указ. соч. С. 39—40, 30.

31Hellie R. Slavery in Russia. 1430—1723. Chicago; L., 1982. Русский перевод: Хелли Р.

Холопство в России. 1430—1723. М., 1998.

32История Европы. М., 1993. Т. 3. С. 80.

33Илюшечкин В.П. Система и структура добуржуазной частнособственнической эксплуатации. М., 1980. Вып. 1. С. 88.

34Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. 3-е изд. Пг., 1918. С. 108-109.

33Политология. Энциклопедический словарь. М., 1993. С. 148—149.

36Там же. С. 149.

37Мейер М.С. Османская империя в XVIII веке: Черты структурного кризиса. М., 1991. С. 209.

38Советский энциклопедический словарь. С. 631.

К главе 2

1 Raeff М., ed. Peter the Great Changes Russia. 2nd ed. Lexington Mass.; Toronto; L., 1972. P. 193.

30Marker G. Publishing, Printing, and the Origins of Intellectual Life in Russia: 1700-1800. Princeton, 1983.

31Манъков А.Г., Чистяков О.И. Введение // Российское законодательство X—XX веков. М., 1986. Т. 4. С. 21-24.

32Анисимов Е.В. Рецензия // Вестн. МГУ. Сер. 11. Право. 1987. № 6. С. 92.

33Замуруев А.С. Приемы и методы кодификации при подготовке проекта уложения Российского государства в 20-е годы XVIII в. // ВИД. СПб., 1994. Т. XXV. С. 117—126.

34Massie R.K. Peter the Great: His life and World. N.Y., 1981. Русский перевод: Mac- си P.K.

Петр Великий / Пер. с англ. Н.Л. Лужецкой. Смоленск, 1996. Т. 1—3.

35Павленко Н.И. Петр Великий. М., 1990.

36Бушуев С.В. История государства Российского: Историко-библиографические очерки. XVII-XVIII вв. М., 1994. С. 292.

37Там же.

38Омельченко О.А. Рецензия на книгу Н.И. Павленко “Петр Великий” // Вопр. истории. 1991.

№12. С. 227.

39Там же. С. 228.

40Павленко Н.И. Указ. соч. С. 261.

42Буганов В.И. Петр Великий и его время. С. 185.

43Павленко Н.И. Указ. соч. С. 442, 452—453.

44Буганов В.И. Указ. соч. С. 129.

45Анисимов Е.В. Время петровских реформ. С. 11.

46Там же. С. 13.

48Там же. С. 295, 298.

49Там же. С. 363.

50Анисимов Е.В. Царь-реформатор // Петр Великий: Воспоминания. Дневниковые записи. Анекдоты. СПб., 1993. С. 47.

51Там же. С. 42.

52Анисимов Е.В. “Шведская модель” с русской “особостью” // Звезда. 1995. № 1. С. 133-150.

53Там же. С. 136, 137, 141.

54Водарский Я.Е. Петр I // Вопр. истории. 1993. № 6. С. 77.

55Там же.

56Там же. С. 76.

57Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 153—154.

58См.: Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль в формировании абсолютизма. М., 1987.

59См., например: Андреев И.Л. “Служилый город” в политической борьбе XVII века // Чтения памяти В.Б. Кобрина: “Проблемы отечественной истории и культуры периода феодализма”. Тезисы докладов и сообщений. М., 1992. С. 30.

60См.: Антонов АЛ. Родословные росписи конца XVII в. М., 1996. С. 41.

61Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1989. С. 492.

62Roberts М. The Military Revolution, 1560—1660 // Essays in Swedish History. L., 1967. P. 195225.

63Об этом, как о доказанном факте, писал, например, И.Д. Ковальченко (Теоретикометодологические проблемы исторических исследований: Заметки и размышления о новых подходах // Новая и новейшая история. 1995. № 1).

64Цит. по: Кара-Мурза АЛ., Поляков Л.В. Реформатор. Русские о Петре I. Опыт аналитической антологии. Иваново, 1994. С. 35.

65Там же.