Марианна Вебер - Жизнь и творчество Макса Вебера

лук немецкого сапога в Европе стоял бы на пальцах ноги каждо­ го участника войны». Дальнейшую опасность политики аннексии Вебер видел в том, что под ее действием война будет длиться бес­ конечно. Каким бы ни был исход войны, продолжение ее само по себе дает внеевропейским нациям, прежде всего Америке, инду­ стриальное превосходство: «Мы опустимся до уровня бумажной промышленности, используем внутренний капитал, остановим развитие нашей промышленности посредством уменьшения до­ ступных ей средств, утратим способность нашей экспансии».

Другая проблема высокой политики, которая живо интересу­ ет Вебера, —общий с Австрией захват входящей в Россию части Польши. Постоянная защита восточной границы Германии от давления русского колосса представлялась ему с давних пор важ­ нейшей национальной задачей. Еще со времен военной службы он знал входившие в Германию польские территории, и он постоян­ но следил за прусской политикой в Польше, часто подвергал ее резкой критике. В качестве молодого профессора он поручил не­ которым своим ученикам народно-хозяйственные исследования в этой области; один, наиболее близкий ему, Лео Вегенер, будучи директором Немецкого кооперативного товарищества, сделал гер­ манизацию Познани задачей своей жизни. Теперь возникает воп­ рос, удастся ли создать освобожденное от связи с Россией польское государство, которое в качестве «опекаемого» станет со­ юзником центральных государств? Целый узел трудностей сле­ довало бы сначала развязать: может ли вообще польская про­ мышленность существовать вне связи с русской, состоится ли договоренность Германии и Австрии по поводу суверенных прав и таможенных вопросов и прежде всего: как отнесется вновь со­ зданное государство к тому, что ему не отдадут давно уже входя­ щие в Германию и Австрию области —Познань и Западную Гали­ цию? Завоеватели отложили окончательное урегулирование, подчинили сначала занятые области общему высшему надзору, помогали в восстановлении опустошенной земли и открыли уни­ верситет в Варшаве с преподаванием на польском языке. Этими и другими действиями в области культуры они надеялись завое­ вать дружбу поляков.

Вебер считал это преждевременным, так как он обозревал всю совокупность трудностей и предвидел, что военное начальство совершит дальнейшие политические ошибки. В это время он предпочел бы посредством личностного контакта с поляками иметь возможность помогать и советовать в этом пункте. В де­ кабре 1915 г. он публикует две политические статьи, в которых он, исходя из анализа внешней политики Бисмарка, делает соб­ ственные выводы по бельгийской и польской проблемам. Суть

454

второй в следующем: восстановление государственной незави­ симости Польши потребует полной переориентации польской политики. Сила фактов сблизит обе нации. Защита от России — вопрос жизненной важности для обеих. Следовательно, к поля­ кам нельзя больше относиться как к врагам, в них следует видеть союзников. Поэтому и прусская политика по отношению к при­ соединенным областям должна стать совершенно иной. Только посредством установления понимания с прусской Польшей мо­ жет быть найдено приемлемое решение всех сложных столкно­ вений интересов, которые теперь возникают. Однако в Пруссии еще далеки от такого понимания.

«Я попытаюсь изучить польский язык и вступить в контакт с поляками». Однако обсуждение этого вопроса с Науманом и дру­ гими друзьями-политиками, очень скоро заставило его усомнить­ ся в том, что правительственные учреждения обратятся к нему для понимания этого вопроса. Многие другие политики этого направ­ ления, готовые сотрудничать, остаются неиспользованными.

«Что здесь найдется что-либо для меня, очень маловероятно, что подтверждает и Бауман. Во всяком случае я в ближайшее вре­ мя начну посещать некоторых людей. Но все находится в «прочном владении», и у них множество добровольных советчиков, выбирать из числа которых они неспособны; каждый что-то рассказывает, и тот, кто в данный момент присутствует, тот и прав. Они не знают, как сдвинуться с места и очень связаны австрийцами, договорить­ ся с которыми будет, вероятно, достаточно трудно, что, впрочем, понятно.

Дернбург и все, ранее подписавшие выступление против аннек­ сии Бельгии, совершенно не связаны с правительством и ничего не знают. Правительству не разрешено входить в контакт с ними изза групп, яростно защищающих свои интересы. Зеринг колонизи­ рует мысленно Литву —откуда возьмутся люди и деньги, он не спрашивает. Равно и о том, зачем немцам этот заброшенный угол? Так каждый демонстрирует свой план. А связь —государственный деятель! —отсутствует. Его нет, и заменить его никто не может» (25.11.15).

Науман, который также не использовался государственными инстанциями, планировал частную политическую деятельность и пытался привлечь к этому Вебера: подготовку экономического, а в будущем и политического объединения с союзниками: «Сред­ нюю Европу». Вебер считал этот план даже в промышленной об­ ласти очень проблематичным, но старался, несмотря на это, вду­ маться в намерения друга и был готов сотрудничать с ним.

«Милый друг! Вы переоцениваете значение моего сотрудниче­ ства. Я буду, правда, все дни, будни и воскресенья, с раннего утра

455

и допоздна, к Вашим услугам в бюро и делать все, что потребует­ ся. Но я совершенно не в курсе дел, а работа в области торговой политики требует знаний. 14 дней я буду только слушать; уже 20 лет я не работал в области торговой политики и никогда не зани­ мался Австрией. К тому же до последней минуты мне надлежит совершить еще ряд других совершенно иных по своему характеру дел. Грустно, что я не могу заняться политическими вопросами (Польша, Литва)! Но занимаешься, и охотно, тем, что возможно. Только: ни слова о том, что я принимаю участие в деле, к кото­ рому могут иметь отношение представители правительства. Рас­ скажу Вам как-нибудь историю, связанную с Бельгией. Я гово­ рю каждому: это совершенно частная работа с «партийными политиками».

Вебер еще надеется подойти таким образом и к проблеме Польши как части среднеевропейской проблемы и пытается, ис­ ходя из этого, привлечь к участию в комитете Наумана очень им ценимого коллегу Франца Эйленбурга.

Центральная проблема в данное время —Польша. Кажется, министерство иностранных дел уже предложило Польшу по ре­ шению венского конгресса —Австрии, к австрийцам уже обра­ тились с вопросом: при каких условиях Австрия готова принять Польшу. Эта политически (Верхняя Силезия) очень опасная си­ туация ведет к постановке вопроса: каким будет тогда отноше­ ние к Австро-Венгрии? Ясно, что нам тогда нельзя будет обой­ тись без очень прочных связей, в том числе в области экономики и таможенной политики. Каких? (Следуют подробные соображе­ ния на эту тему).

Иногда Веберу удавалось использовать обстоятельства, на ко­ торые он надеялся: «Сегодня обсуждал с поляком немецкого про­ исхождения польский вопрос (только почти неразрешимую про­ блему экономических последствий отделения от России, что означало бы разрушение лодзинской и варшавской промышлен­ ности). По существу было довольно интересно, так как этот чело­ век умен, а свои деньги вложил в большую лодзинскую фабрику. Я кое-чему учусь в знании предмета, хотя и не приобретаю ниче­ го для «вечных ценностей»; это, к сожалению, известно небу».

Однако задача, на которую он надеялся для себя и товарища по работе, —пребывание в Польше в качестве частного лица, но с согласия правительства и с правом пользования служебным мате­ риалом не была ему предоставлена. «Вчера я добился разговора с помощником государственного секретаря по вопросу, может ли кто-нибудь поехать в Польшу или вообще вступить в контакт с польскими предпринимателями. Ведь неудачный исход в этом особом случае очевиден, если административные интересы будут

456

этому препятствовать. К сожалению, они так поступают, как мне было объяснено в чрезвычайно неприятном разговоре, и это не­ смотря на то, что я предварительно обратился к депутату центра, определенного ранга и влияния: 1. Всякие переговоры с поляками нежелательны. 2. Они ведутся на официальном уровне. 3. Служеб­ ный материал для нас недоступен. Приведены были тысячи при­ чин, и все они —просто предлог. В действительности эти господа не желают заниматься этим политическим вопросом и боятся «конкуренции». Эта берлинская атмосфера, в которой все способ­ ные люди парализуются завистливой глупостью, господствующей

в имперских учреждениях, отвратительна и только ради Наумана

яеще остаюсь, чтобы помочь сделать то, что еще возможно» (28.3.16).

Следовательно, опять ничего нельзя было сделать, и Веберу приходилось наблюдать, как военные проводят совершенно не­

правильную политику. Правительство провозгласило —по его мнению, слишком рано —осенью 1916 г. новое Польское королев­ ство, не решив важнейших проблем. В ответ оно рассчитывало получить усиление своих сил в войне с Россией посредством при­ влечения польских добровольцев. Однако вербовка сразу после прокламации прошла безуспешно. Они просчитались и зря ис­ пользовали свои козыри.

В начале декабря 1915 г. левые поставили в рейхстаге вопрос, на каких условиях Германия готова вести переговоры о мире? На это рейхсканцлер ответил, что Германия готова к обсуждению ус­ ловий мира, но сама с таким предложением не выступит: «Немец­ кий народ в уверенности в своей силе непобедим. В наших расче­ тах нет слабого пункта, нет негарантированного фактора, который мог бы нарушить нашу непоколебимую уверенность». «Для пра­ вительства Германии война осталась тем, чем она с самого нача­ ла была: войной в защиту немецкого народа». Под давлением пра­ вых партий канцлер оставляет военные цели неясными: «Я не могу сказать, каких гарантий имперское правительство потребует, на­ пример, в бельгийском вопросе, какие основы власти оно счита­ ет необходимыми для этих гарантий». Вебер отвергает эту двой­ ственную и многозначную позицию: положение требует ясных формулировок и твердого курса. То, что сам он считает важным, выражено в следующих строках его послания в редакцию «Франк­ фуртской газеты»: «Я против всякой аннексии, также и на восто­ ке. Если бы это было осуществимо в военном отношении, я был бы, скорее, за создание польского, малороссийского, литовского, латвийского автономных национальных государств с правом для нас строить к северу от Варшавы крепости и занимать их, для Ав­ стрии —то же к югу от Варшавы. Далее только: таможенный союз

457

с Польшей, Литвой, Латвийским государством, в остальном пол­ ная автономия. Никакой государственной политики заселения нем­ цами вне наших границ. На западе —военная оккупация: длитель­ ная Люксембурга; Намюра и Льежа на 20 лет, с обязанностью освобождения; и в качестве залога того, что Бельгия укрепит и бу­ дет защищать Остенде и южную границу. Больше ничего (в Евро­ пе). Следовательно, только военно необходимое, никаких «аннек­ сий».

Я прихожу к этому на основании впечатления, полученного мною в Берлине, и очень простых политических соображений. При этом я полностью отказываюсь полемизировать со сторонни­ ками иных взглядов. Предполагаю, что достижимое будет уступать этим оптимальным требованиям» (Дек. 1915).

Прежде всего надо уменьшить наши ожидания и аппетит. Мир не должен —во всяком случае слишком —отставать от взволнован­ ных ожиданий. И это результат предшествовавших действий пра­ вительства. Уже в сентябре 1914 г. я требовал пользоваться при­ менительно к Бельгии выражением «ручной залог» (25.12.15).

Вебер пытался, где он только мог privatim134, посредством воз­ действия на доступные ему круги противостоять жажде аннек­ сий. Такая возможность представилась в «Обществе 1914», по­ литическом клубе в Берлине, в котором практические политики всех направлений встречались для обмена мнениями с проявля­ ющими интерес к политике учеными и чиновниками: «Сегодня вечером я слушал речь Зеринга о заселении Курляндии (!). Сплошные фантазии, будто мы одни в мире». «Вчера вечером в “Немецком обществе”. Все, как обычно, спор с пангерманца­ ми, впрочем, вполне дружелюбный. Но чудовищно большую пасть этого народца кажется ничем нельзя уменьшить. Я пред­ ложил доклад о демократии в Америке, но так как я считаюсь «пораженцем», эти господа со всей вежливостью не проявили особой склонности очень спешить с этим» (13.3.16). «В понедель­ ник я все-таки буду говорить в “Немецком обществе” о демок­ ратии в американской жизни, вдруг неожиданно меня попроси­ ли выступить вместо Гёре, отказавшегося в силу обстоятельств, после того как до сих пор господа все время “опасались” того, что я скажу». «Понравилось ли людям мое выступление позав­ чера вечером, я не знаю. Оно было очень «реалистично», ибо многочисленные фразы “Идей 1914” мне порядочно надоели. Во всяком случае они были в течение двух часов внимательны и услышали то, что большей частью несомненно не охотно слу­ шают. (Положение женщины —Сексуальная мораль в Герма­ нии —Международное право и т. д.). В общем я сказал то, что хотел сказать, и “баста”».

458

II

В феврале 1916 г. возникла новая опасность, оттеснившая все ос­ тальные проблемы на задний план и вызвавшая величайшее опа­ сение Вебера: разрыв отношений с Америкой из-за усилившегося применения подводных лодок. Еще не закончились переговоры по поводу торпедирования без предупреждения «Лузитании». Соеди­ ненные Штаты требовали, чтобы Германия прямо признала не­ законность своих действий. Правительство Германии отказыва­ лось, и как государственный секретарь, так и канцлер объявили представителям американской прессы, что скорее готовы пойти на разрыв отношений, чем на подобное унижение. Вебер был вне себя от этих событий; он пишет Науману: «Если на Вильгельмштрассе не сумеют урегулировать отношения с Америкой любой ценой — любой\ то в нашей работе так же мало смысла, как во вся­ кой другой. Тогда через 3/4 года или через год у нас будут совсем иные «проблемы». Надо надеяться, что Ваша партия или ее от­ дельные серьезные политики сумеют отклонить любую свою ответ­ ственность в самой резкой мыслимой форме. То, что в Германии никто не знал несмотря на все исторические примеры, что пред­ ставляет собой борьба в американской избирательной кампании

икаковы ее последствия —беспримерное безобразие».

Ив тот же день: «Интервью Циммермана превзошло мои са­ мые худшие опасения. Как можно так поступать, так публично свя­ зывать себя? Вместо того, чтобы ответить(!): Конечно, нападение было нарушением международного права. Но оно было возмезди­ ем за такие же противоправные действия другой стороны. Исходя из высокого значения для нас дружбы с Америкой, мы, как из­ вестно, сделали вывод о необходимости дать нашим подводным лодкам совершенно новые инструкции и готовы идти в этом на­ правлении до возможной границы. Следовательно, в будущем по­ добное нападение без предупреждения было бы противоправным,

ачто касается прошлого, то мы выразили согласие на возмещение убытков. Тем самым мы считаем случившееся законченным к обо­ юдному удовлетворению. Все! Quem deus perdere vult, dementat prius135. Какой смысл может быть еще в нашей работе, если этот разрыв произойдет? Он означает еще два года войны. Упадок на­ шей экономики —какое значение имеет тогда Средняя Европа? Что делает партия?» (7.2.16).

Когда Вебер после того как он, начиная с Рождества несколь­ ко недель занимался дома научной работой, в феврале 1916 г. по просьбе Наумана вернулся в Берлин, он нашел там вследствие продолжающихся столкновений с Америкой очень тревожное на­ строение. По поводу «Лузитании» обе стороны договорились. Но

459

продолжающееся «обострение» подводной войны, вооруженное нападение на торговые суда-рефрижераторы, т. е. их торпедиро­ вание без предупреждения, сразу же создало новые конфликты. И когда Америка потребовала, чтобы в соответствии с предписани­ ем международного права вооруженные для защиты вражеские торговые суда не рассматривались как военные корабли, в Герма­ нии возникла возглавляемая гросс-адмиралом фон Тирпицем страстная агитация, требующая не только обострения, но неогра­ ниченной подводной войны, то есть торпедирования всех обнару­ живаемых в зоне военных действий враждебных и нейтральных кораблей. Тирпиц и его сторонники полагали, что Англия будет блокирована, истощена и таким образом можно будет заключить мир. Что война с Америкой тем самым становилась неизбежной и грозила большой бедой Германии, они не хотели признавать. Гросс-адмирал завоевал поддержку своих планов военачальника­ ми, не согласными с канцлером. Вебер пишет 20.2.16: «В области политики здесь все не вызывает особого доверия, никто не знает, что будет с Польшей. Все еще лелеют весьма сомнительную надеж­ ду на сепаратный мир с Россией. Прежде всего очень серьезны от­ ношения с Америкой. Здесь надеются, что в «предполагаемых но­ вых случаях» можно будет выйти из положения посредством промедления, лжи и «мелких средств». Но они ошибаются. Одна­ ко Морское ведомство одержимо идеей испробовать свои новые подводные лодки и для него все —«чепуха». Никому неизвестно, как долго еще выдержат турки. Особенно в вопросе снабжения продуктами питания, которое очень неудовлетворительно. Велик и надо надеяться не совсем необоснован оптимизм по поводу Ру­ мынии. «Qui vivra verra»136. И 23.2.16: «Если только сумасшедшие пангерманцы и деятели имперского флота не заварят нам кашу изза Америки! Следствием окажется: 1. Что половина нашего торго­ вого флота —1/4 его находится в американских, 1/4 в итальянских гаванях —будет конфискована и использована против нас, и тем самым увеличится число английских кораблей, —что эти ослы не в состоянии высчитать; 2. Что нашим усталым войскам будут про­ тивостоять дополнительно 500 000 блестяще обмундированных американских спортсменов в качестве добровольцев, —во что эти ослы не верят; 3. 40 миллиардов —противникам; 4. еще 3 года вой­ ны, следовательно, верное разрушение; 5. Румыния, Греция и т. д. выступят против нас. И все это для того, чтобы господин фон Тир­ пиц «мог показать, на что он способен». Ничего более глупого никогда не придумывали».

27.2.16.«Теперь действительно отношения с Америкой близки

кразрыву! Совсем как я предсказывал. И все потому, что объек­

тивные вопросы связываются в публичных извещениях с «point

460

d’honneur»137, говорится об «унижении» и тому подобном и тогда больше нет пути назад. Все это ужасно, это —преступление. При­ чем именно теперь, когда можно было бы радоваться событиям под Верденом и почти все обстоит хорошо. Создается впечатление, что нами правят помешанные. Ты спрашиваешь, что нам делать? Во всяком случае не выступать с большими публичными речами, а если уж выступать, то без «пафоса», сохранять холодное понима­ ние и считаться с обстоятельствами. Вооружение торговых кораб­ лей «для защиты» разрешено, здесь ничего изменить нельзя и дей­ ствовать все время вопреки этому «священному» для американцев международному праву было бы простительно только при уверен­ ности в успехе. А этой уверенности как раз и нет. Напротив! В случае разрыва наши корабли (находящиеся в американских гава­ нях) будут торпедированы нашими подводными лодками, ибо они будут использованы против нас. И затем на стороне врага 1/2 мил­ лиона спортивных участников, блестяще обмундированных, про­ тив наших изнуренных несчастных парней; к тому же больше 40 миллиардов золота и т. д. И все это из-за нескольких дюжин под­ водных лодок! «Заставить голодать» Англию еще менее вероятно, чем нас. Ведь нам не удается даже всерьез помешать транспорти­ ровке войск! Но довольно. Отвратительно об этом думать. Война может идти еще годы. И турки, например, это выдержать не смо­ гут. Они будут вынуждены отказаться от союза с нами».

5.3.16. «Тем временем опасность вступления в войну Америки достигла своей кульминации, и мне кажется, что нами управляет банда безумцев. Люди, которые 14 дней тому назад были одного мнения со мной, теперь изменили свои взгляды. Те, кто 14 дней тому назад говорил: «Ах, американцы никогда не будут воевать», теперь говорят: «Ах, американцы обязательно хотят войны» — совершенно как тогда в случае с Италией. Несколько спокойных людей здесь знают: Если произойдет разрыв с Америкой, война проиграна. В финансовом отношении потому, что тогда наш заем не будет подписан. В экономическом потому, что мы все еще вы­ нуждены получать из заграницы большое количество сырья, без которого мы обойтись не можем и которое поступать перестанет. Кроме того: потому, что тогда Румыния начнет воевать, а турки через 1/2 года заключат сепаратный мир, как только у нас не бу­ дет больше денег. С ума можно сойти. А безумная ярость, кото­ рую возбуждаешь, пытаясь убедить объективными доводами под­ стрекателя такого рода, представляется чем-то жутким...»

«Аграрии знают: хлеб придется покупать и в том случае, если нас победят, промышленность и судоходство будут разорены, от этих конкурентов в борьбе за власть мы тогда освободимся. Рабо­ чие, отчасти вследствие утраты мужества, отчасти вследствие ре-

461

волюционного отчаяния, заботятся о том, чтобы крупные земле­ владельцы сохранили власть, тогда монарх в их руках. И поэтому («va banque»138 ) будем надеяться на слабую возможность того, что правительство Германии примет во внимание вопрос подписи зай­ мов. Это теперь единственный шанс, и я надеюсь, что он будет использован».

7.3.16. «Невероятен оптимизм военных и политиков по поводу войны с Америкой. Совершенно другое можно услышать в разго­ воре с глазу на глаз с теми, кто ответствен за хозяйство —за обес­ печение сырья. Также и от представителей промышленности, кро­ ме изготовителей гранат и аграриев, которым продолжение войны приносит рост цен».

Вебер прилагает все усилия, чтобы воспрепятствовать грозящей опасности. Вместе с Сомари он составляет докладную записку, цель которой распространить понимание положения среди руко­ водителей партий и поддержать канцлера против гросс-адмира­ ла25'. Доказательства даны в ней не в аподиктической форме, а находят свое выражение в неопровержимых указаниях на бесчис­ ленные и невыполнимые условия, от которых зависит несомнен­ ный успех подводной войны. И каждая из резко выраженных фраз завершается вопросом: «Подумали ли Вы обо всем этом и расце­ нили ли трезво и правильно? Горе Вам, если Вы ошиблись хоть в одном пункте, тогда и величайшая храбрость не спасет Германию от поражения и хозяйственной агонии».

Докладная записка была представлена Министерству иност­ ранных дел в начале марта, и примерно 10 числа этого месяца пе­ редана руководителям партий. Под воздействием Бетмана и Гельфериха решение было принято 4 марта. Неограниченная подводная война была отсрочена, Тирпиц уволен, однако усилен­ ные действия по отношению к торговым кораблям-рефрижерато­ рам были вновь введены. Заключение Вебера, которое было на­ правлено и против усилившейся торговой войны, вряд ли оказало свое действие, но оно могло укрепить положение канцлера про­ тив начинающихся нападок правых партий и распространить яс­ ное понимание. Впрочем, фанатики не внимали никаким убежде­ ниям.

«Завтра я посылаю докладную записку руководителям партий. Министерство иностранных дел, которому я ее до того послал, написало (через курьера), чтобы я направил ее срочно по назна­ чению, это крайне необходимо, и она сразу же будет доведена до сведения рейхсканцлера. Впрочем, в ней содержится лишь обще­ известное. Следовательно, опасность уже достигла для них высшей точки. Положение все еще достаточно серьезно, и эти проклятые «случаи», которые в общем каждый может предвидеть, являются

462

тем, что создает ощущение пребывания на вулкане. При этом стремление Турции к сепаратному миру —да и кто может ее в этом упрекнуть? Мы хотим аннексий, а что мы можем предложить туркам? И дурное отношение Румынии. Быть может все-таки дела пойдут лучше, чем мы ожидаем, если только они не принесут на Западе слишком много людей в жертву! Наша специальная рабо­ та наталкивается на сильное противодействие начальства, как я и предчувствовал, а о том, чтобы послать меня в Польшу речь во­ обще не идет...»

«Я с интересом жду выступления канцлера в рейхстаге и на ос­ нове прошлого опыта обеспокоен. Все эти люди такие «честные», но никто из них не является государственным деятелем. Поэтому мы можем выиграть войну и ничего от этого не получить. Но мо­ жет быть потом станет опять лучше. Моей «докладной запиской» я вызову всю ярость поджигателей войны и буду объявлен слабым трусом. Тем лучше» (не датировано, от 6 или 13.3.16).

«Отправление докладной записки всем консервативным горя­ чим головам послужит тому, что на меня падет невероятная ярость многих. Пользы это не принесет —несмотря на то, что ми­ нистерство иностранных дел предложило послать ее баварскому премьер-министру и всем высоким чинам —но я выполнил свой долг. Участвовать, конечно, и на этот раз не захотел никто»\ (не датировано).

«Докладную записку ты ведь получил? Теперь после падения Тирпица наступит, по-видимому, реакция. У нас, кажется, 10 но­ вых подводных лодок. И ими хотят блокировать Англию! И кол­ лега Л. в качестве Пифии главного морского штаба! Он уже в воп­ росе об обеспечении зерном так основательно просчитался, что теперь полностью потерял всякое уважение в товариществе по за­ купке зерна. Это нагоняет на меня страх, умеют ли эти люди дей­ ствительно правильно считать» (14.3.16).

«Опасность войны, которая была в пятницу и субботу высокой, теперь прошла. Рейхсканцлер победил Тирпица, мы пойдем на уступки. Но как? Не теряя достоинства и не портя эффект уступ­ ки хвастовством? В этом вопрос. Тирпиц вел безответственную игру. Он должен был знать, что не может в течение года торпе­ дировать столько кораблей, чтобы заставить «голодать» англичан, если они будут исходить из нашего уровня удовлетворения потреб­ ностей и введут наши мероприятия. Это просто нелепость. Одна­ ко он понтировал, как отчаянный игрок все выше и объявил: «га­ рантировать» успех он может только в том случае, если будет торпедировать все корабли, приближающиеся к английскому бе­ регу, —следовательно, также голландские, скандинавские, испан­ ские и т. д. Это он имеет в виду. Следовательно война с Голлан-

463