Марианна Вебер - Жизнь и творчество Макса Вебера

III

Вследствие опубликованных в ноябре во «Франкфуртской газете» статей о новом государственном строе Вебер вошел в число тех, кто разрабатывает новое политическое устройство Германии. Приве­ дем несколько основных мыслей: дело Бисмарка погибло. Что же теперь? Парламентская монархия и республика? И теперь следо­ вало бы предпочесть первую, так как она «технически наиболее способна приспособиться к данной ситуации и в этом смысле наи­ более устойчивая форма государства». Радикальной социальной демократизации она необязательно должна препятствовать. Одна­ ко последние события не позволяют сделать такой выбор. «Сле­ довательно, нам предписывается признание республики». Прав­ да, этого требует не только политическое положение в данное время, но и ряд серьезных причин: воспитание у бюргерства но­ вого, готового к ответственности и самосознанию политического духа. В течение десятилетий господствовал дух безопасности, укрытости под защитой верховной власти, страх перед каждым нов­ шеством, короче говоря, трусливая склонность к внутриполити­ ческой беспомощности. Республика покончит с этим. Бюргерство будет теперь, подобно рабочим, полностью зависеть от собствен­ ных сил; оно впервые узнает, что «зонт божественной милости, раскрытый над его кошельками, закрыт»: Вебер рассматривает различные формы государственного устройства, в возможных рамках республики. Несвязанный какой-либо заранее принятой государственно-правовой теорией, он исходит исключительно из исторически данного требования дня. Германская империя —фе­ дерация, состоящая из многих частей. Поэтому прежде всего воз­ никает вопрос, следует ли предпочесть унитарную или федераль­ ную структуру? Социалистическая организация хозяйства как будто требует единого государства. Однако в обедневшей стране, нуждающейся для восстановления в иностранном кредите, она невозможна. И на республиканской почве должно быть место для федерализма. Вебер желал бы унитарного решения, но считает его пока недостижимым. Каким же должно быть Федеративное госу­ дарство, которого требует настоящее? Существовавшая до сих пор структура гегемонии Великой Пруссии отпадает, прежде всего, — связь вершины империи с вершиной прусского государства. За­ тем требует решения вопрос, должен ли орган, который надлежит создать наряду с народным представительством, состоять, подоб­ но существовавшему до сих пор бундесрату, из делегатов отдель­ ных государств или превратиться в «государственную палату», то есть в избранный парламентами отдельных государств представи­ тельный орган. Вебер в принципе предпочитает государственную

524

палату, а не более демократический институт, но советует, несмот­ ря на это, орган делегатов, так как лишь этим отдельным государ­ ствам будет предоставлено участие в центральном управлении, что смягчит их партикуляристское стремление к власти.

Очень важен —особенно для способа выбора главы государ­ ства —наконец, вопрос, следует ли стремиться к чисто парламент­ ской или плебисцитарной структуре республики. До тех пор пока немецкое государство завершалось монархистской вершиной, Ве­ бер поддерживал выбор правителя парламентом. Теперь же, ког­ да монарха нет, он требует, чтобы высшая власть, рейхспрезидент, избирался непосредственно народом, получая тем самым самосто­ ятельный авторитет по отношению к парламенту. Он должен быть главой исполнительной власти и в случае конфликта между пар­ ламентом и правительством иметь возможность обращаться не­ посредственно к народу. Следовательно, всенародное избрание президента означает ограничение влияния партий и при избрании министров, а также ограничение патроната должностных лип во­ обще. Противники парламентаризма также получат удовлетворе­ ние, так как демократия и парламентаризм неидентичны.

В то время, когда появились статьи Вебера о государственном строе новый государственный секретарь внутренних дел, доктор Г. Прейс предпринял разработку плана конституции Империи. Он пригласил для консультации небольшой круг специалистов по этому вопросу, в том числе и Вебера. Это была та задача, которой хотел заниматься Вебер. «...Следовательно, вчера было заседание. Пройс справляется со своим делом очень хорошо, он действитель­ но очень умен. Завтра уже все должно быть готово —кажется, еще никогда «конституция» не составлялась так быстро. Призрачность положения состоит в том, что все легко может превратиться в ма­ кулатуру, вероятно даже так и будет, ибо колесо событий прохо­ дит мимо вещей и всех нас. Разве что теперь, а это возможно, на­ ступит диктатура Эберта».

Вебер был во многом согласен с руководителем конференции. Правда, его основную идею —разделение Пруссии на отдельные свободные государства для облегчения (создания) единого государ­ ства —он принять не мог. Ибо он заранее был уверен в невозмож­ ности осуществить этот план, не только из-за противодействия связанных традицией противников, но и исходя из государствен­ но- и экономико-технических причин. Он также предпочел бы единое государство, но предвидел, что исторически данное требу­ ет сохранения федеральной системы. Следовательно, надо было вве­ сти больше унитаризма в федеральную по своему принципу кон­ ституцию, а не наоборот, как того хотел Прейс. В составлении плана победила тенденция Прейса, но уже в подготовительных

525

комиссиях она была существенно ослаблена и не была одобрена большинством в Национальном собрании. Федеративный харак­ тер Империи был сохранен, правда, «земли» были в важный пунк­ тах подчинены ей. В одном месте конституции сохранились сле­ ды работы Вебера. Полностью принадлежащим ему пунктом в плане Прейса было введение конституционного права анкетиро­ вания, распространяющегося и на меньшинства. Он требовал это­ го, как мы знаем, уже в своих дореволюционных политических работах и формулировал конкретные предложения соответствую­ щего закона. Учредительное собрание приняло этот пункт. Этот новый внутрипарламентский контрольный орган мог не только препятствовать парламентской коррупции, но давал меньшинству возможность не ограничиваться оппозицией, а переходить к пози­ тивным действиям; благодаря этому данный орган становился средством соглашения между спорящими парламентскими сила­ ми, следовательно, регулятивным средством парламентаризма во­ обще, «одухотворением парламентской формы», «ее освобождени­ ем от абсолютизма большинства»30*. Это нововведение было заимствовано и «землями» и перешло затем в конституции Данцига и Латвии.

Другой требуемый Вебером корректив парламентского господ­ ства: народное избрание рейхспрезидента и его авторитарное поло­ жение также был формулирован в плане и вошел в конституцию. Когда, несмотря на это, национальное собрание провело первые выборы, Вебер вновь настойчиво требовал в берлинской газете, чтобы вторые выборы были совершены народом: «Подобно тому как не только наиболее благородно, но и наиболее умно действо­ вали те монархи, которые своевременно ограничивали свою власть в пользу парламентских институтов, и парламент должен добро­ вольно признать Magna Charta156 демократии: право непосред­ ственного избрания правителя».

* * *

Найдет ли Вебер себе применение и как практический политик? Очень многие ждали этого и одно время казалось, что так и будет. В середине ноября была основана, главным образом, по инициа­ тиве Альфреда Вебера, Немецкая демократическая партия. Мощ­ ный поток событий соединил большую часть прежнего «националлиберального» бюргерства с «прогрессистами» в это требуемое временем новообразование. Эта организация стремилась состоять из представителей всех сословий как промежуточная инстанция между социал-демократическими и буржуазными партиями, как некогда национально-социалистическая партия Наумана. В нее

526

вступали многие представители духовно ведущих слоев, которые так же решительно, как социалистические рабочие, основывались на подлинной демократии, но в отличие от них отвергали экспе­ риментирование с экономической системой и считали нацио­ нальную идею выше интернациональной.

Вебер не подписал это воззвание. Он ведь еще недавно высту­ пал за сохранение парламентской монархии и не мог внезапно превратиться в республиканца. Время, правда, требует теперь ре­ шения в пользу республиканского принципа. Энтузиазма это у него также не вызывает, как и революция. Но он не видит другого пути для спасения Германии и поэтому решает вступить в новую партию. В конце ноября, начале декабря и января он выступает по ее поручению с большими политическими речами в ряде южноне­ мецких городов. Теперь он более решительно, чем раньше высту­ пает против левых. Ибо нерешительность правых социалистов по отношению к коммунистам, возникающая из этого угроза дикта­ туры Спартака, кровавые путчи в Берлине и Мюнхене и прежде всего совершенно неправильные действия рабочих и солдатских советов Берлина представляются ему ужасным национальным бед­ ствием. И затем: «эта нелепая ненависть к внутреннему предпри­ нимательству, следствием которой в заново создаваемой экономи­ ке Германии будет господствовать только иностранный капитал».

Речи Вебера, полнота материала которых подчинена общей конструкции и одновременно пронизана пламенем страсти, про­ изводят всегда сильное впечатление, хотя он воздерживается от демагогической риторики и сохраняет справедливость по отноше­ нию к политическому противнику. Так он отдает должное как во­ енной гениальности Людендорфа, так и идеализму Либкнехта и Розы Люксембург: «Диктатуре улицы пришел такой конец, како­ го я не желал. Либкнехт был без сомнения честным человеком. Он призвал улицу к борьбе —улица его убила. Честными были также рабочие и солдатские советы. Бюргеры не должны забывать, чем они обязаны их честной, добросовестной работе. Но их централь­ ный орган в Берлине был политически ниже всякой критики и занимался самой неприемлемой дилетантской деятельностью. Он уничтожил военную дисциплину. Полная социализация в данное время невозможна. Наше положение не допускает исключения частного предпринимателя. Кредит предоставляется только уме­ лому. Правительство, не предоставляющее равные права самосто­ ятельному бюргерству и самостоятельному предпринимателю, никогда не получит кредита. Если хозяйственная разруха будет продолжаться, мы дождемся фактического чужого господства, и наши предприниматели будут тогда на своих собственных фабри­ ках только служащими американцев. Если мир окажется таким,

527

как можно опасаться, —вина за это отчасти падает и на несвоев­ ременную революцию, —тогда в Германии в течение нескольких лет возникнет такой шовинизм, какого мы никогда не знали. И если возникнет господство чужих, мы переживем невероятное пробуждение национального чувства». Вебер обладает прежней харизмой, кажется, что сила его молодости вернулась. Из Фюрта, где в конце его речи коммунисты двинулись на него с ножками стульев в руках, но остановились, обезоруженные его спокойстви­ ем, он получил от организаторов собрания письмо, в котором было сказано: «Никогда еще здесь человек науки, который понял, что теперь и наука должна служить политике и тем самым Герма­ нии, не характеризовал наше положение так открыто, так ясно и так бесстрашно, как Вы, осветив народу путь светом факела по­ добно Вам...»

Вечером после собрания в Фюрте Вебер вновь поднялся на три­ буну в Гейдельберге. Он был очень бледен, но в полном облада­ нии своих духовных сил. Когда он закончил свою речь, из рядов слушателей поднялся согбенный позором и разорванностью Гер­ мании старец и поблагодарил оратора за то, что он вернул ему веру в родину.

* * *

Первого декабря Вебер выступил с речью для демократической партии во Франкфурте-на-Майне. Когда он кончил, присутствую­ щие члены партии сразу же потребовали поставить его первым в списке гессен-нассауского выборного округа. Происходившее 19.12. закрытое собрание франкфуртского партийного союза также поста­ вило его имя всеми, кроме двух, голосами вопреки требованию прав­ ления на первое место. Лозунгом партии было: «Все сильные и ве­ дущие личности должны быть в Национальном собрании».

При сложившихся обстоятельствах Вебер был готов выставить свою кандидатуру. Сам он бы не стремился заниматься практичес­ кой политикой, так как не был уверен, что его нервная система выдержит и он сможет проявить достаточное хладнокровие в сво­ ей деятельности, если будет взволнован. Он знает также, что вклю­ чение его в группы, понимающие меньше его, будет ему трудно. Он ни в коем случае не «собирается добиваться» мандата посред­ ством обычных усилий внутри партийных объединений. Это было бы неприемлемо. Но если его теперь без колебаний выбирают по­ литическим вождем, то он сочтет это «призванием», которого в глубине души ждет.

Члены франкфуртской партии были горды своим необычным решением, газета хвалила их и объявила это образцом выбора

528

вождя. Таким образом франкфуртская кандидатура Вебера была установлена, и никакой другой выборный округ больше его не выдвигал. Все казалось совершенно ясно. Вебер не интересовал­ ся больше этим делом. Усердное занятие собой было слишком несвойственно его натуре. Вдруг —после Рождества, за несколь­ ко дней до срока сдачи листов выборов, в Гейдельберге совершен­ но случайно узнают, что вецларская конференция избирательного округа, проходившая за закрытыми дверями, изменила волю из­ бирателей. Теперь на первом, месте стояла местная величина, а фамилия Вебера была отодвинута далеко назад. Возмущение было велико, особенно гейдельбергских товарищей, так как если бы Вебер не числился все время во франкфуртском списке, его мож­ но было бы, вероятно, поместить в баденский список. Вебер 2.1.19 говорил в Гейдельберге о восстановлении Германии. Когда он поднялся на трибуну, его встретили бурными аплодисментами, которые он отклонил энергическим жестом. Он еще раз указал на все ошибки вильгельмовской эпохи вплоть до последнего време­ ни: поток мыслей складывается в увлекающие, всем понятные картины. Он способен также поднять национальную гордость: «Война была неизбежна, ее надо было выдержать, так как этого требовала честь. И история будет когда-нибудь прославлять Гер­ манию за то, что она избавила мир от царизма». В конце собра­ ние бурно требовало, чтобы баденское партийное руководство внесло его еще в последнюю минуту на первое место в баденский список. Делегация отправилась в Карлсруэ, но было уже поздно. Список был составлен и никто из кандидатов не был готов отка­ заться от своего назначения в пользу Вебера. Тогда гейдельберг­ цы обратились к Веберу с просьбой согласиться на действия че­ рез голову партийного комитета. Это предложение он отверг, считая подобное нарушение дисциплины недопустимым. Вебер принял это гротескное событие очень спокойно, ведь ему был из­ вестен механизм партии, а также стремление получить мандат, он даже допускает, что профессиональные политики имеют на это право. Только когда однажды кандидат, занявший твердое место в списке, благожелательно сообщил ему, что попытается еще в последний момент внести его в имперский список, он раздража­ ется. Его чувство чести задето. Он гневно запрещает заставлять его играть роль охотника за мандатами, рассчитывающего на чей-то патронат. Член партии полагал, что поступил правильно и при­ шел в полное смущение, получив морально пощечину. Во «Франкфуртской газете» Вебер публикует 5.1.19 следующее заяв­ ление: «Продолжающиеся высказывания по поводу невнесения меня в список кандидатов провинции Гессен-Нассау мне непри­ ятны как нарушения дисциплины. Поскольку я не являюсь про-

529

фессиональным политиком, этот факт не имеет для меня значе­ ния, а в Национальном собрании найдется, надо надеяться, дос­ таточно людей, способных не хуже любого другого разработать приемлемую конституцию. Что же касается Вашего замечания, что меня мог внести в список другой избирательный округ, то заме­ чу, я принял выдвижение меня во Франкфурте только ввиду его строго демократического процесса и, конечно, пренебрег возмож­ ностью делать какие-либо уступки партийному начальству, власть которого —замечу попутно —в результате столь мнимо демокра­ тичной пропорциональной системы выборов, которая ведет к возможности торговаться, лишь растет». Тем самым отречение Вебера от деятельности политического вождя, от практической политической деятельности высокого уровня было окончатель­ ным. Вторично его государственная одаренность не получила при­ менения в активной сфере, на этот раз не из-за внутренних при­ чин, а вследствие подчиненности политических институтов, вследствие честолюбия рядовых деятелей. Нация не нашла ему применения в момент, когда все взывали к вождям.

IV

Теперь Веберу надлежало выбрать из ряда других предложений. Несколько университетов готовы были предложить ему кафедру. Несмотря на все тяжелые душевные потрясения, он чувствовал себя по состоянию своей нервной системы стабильнее, чем пол­ года тому назад в Вене и не хотел теперь, когда из разрушенного мира должен был быть построен новый, ограничиться научной работой. Ему нужен был какой-либо способ непосредственного воздействия на людей, нужна была и новая почва, из которой он мог бы черпать силы. Предложение прусского ответственного ре­ ферента и прежнего гейдельбергского коллеги Беккера было осо­ бенно великодушным. Он предложил Веберу в Бонне специально для него созданную профессуру по государственным и обществен­ но-политическим наукам с двухчасовой занятостью в неделю и с очень высоким окладом. Эта работа была бы вполне соответству­ ющей его силам и позволила бы продолжать исследовательскую работу. Но уже некоторое время шли переговоры Вебера с его мюнхенскими коллегами и друзьями, Л.Брентано и В.Лотцем: зна­ менитую кафедру Брентано надлежало занять вновь. С давних пор знакомый прекрасный город и тамошние близкие друзья привле­ кали его. Однако Вебер не хотел опять заниматься политической экономией и финансовой наукой, он уже перерос эти специаль­ ные дисциплины. Принять решение было трудно. Когда факуль­ тет и правительство дали согласие на то, что он возьмет преиму-

530

щественно социологические лекции, чаша весов склонилась в сторону Мюнхена. Вебер хочет в летний семестр читать только од­ ночасовую лекцию и вести семинар, полная преподавательская деятельность должна начаться зимой. Ибо пока не заключен мир, он не может быть полностью свободен от политики.

Вянваре Вебер опубликовал статью по вопросу о виновности

ввойне31*и включил в свое исследование предложения о будущем военно-правовом статусе Лиге Наций. Он отклоняет в этой ста­ тье «признание» немецких пацифистов как недостойное поведе­ ние людей, которые не выносят облика действительности и поэто­

му строят ситуацию в мире, при которой поражение должно быть следствием вины. Между тем исход войны не суд Божий, успех ничего не доказывает ни за, ни против права, о чем свидетельству­ ют бесчисленные поля трупов в истории. Правда, ошибки дела­ лись, самой большой была проводимая Тирпицем политика во флоте —Англия должна была почувствовать угрозу вследствие уси­ ления немецкого флота. Но решающую ответственность несет рус­ ский империализм, царизм как система, который хотел войны при всех обстоятельствах ради своих собственных интересов и по сво­ им целям должен был ее хотеть.

Около этого времени вернувшийся к частной жизни принц Макс Баденский завязал отношения с Вебером. Они хорошо по­ нимали друг друга и чувствовали большую взаимную симпатию. Какое значение могла бы иметь их совместная работа на ответ­ ственном месте в другое время! То, что они теперь способны сде­ лать в качестве частных лиц, уносит ураган. Все должно быть на­ правлено на то, чтобы отвоевать у Антанты приемлемый мир. Принц Макс и его штаб имеют определенные связи с английски­ ми и американскими политиками: с полковником Хаузом, Тревильяном, Морелем и другими. С их помощью будет сделана попыт­ ка устранить догмат вины и убедить Англию вести деловые переговоры. Однако они знают и получают оттуда подтверждение: ничего нельзя сделать, пока немецкий народ не соберется с сила­ ми, и единое правительство не натянет узду. Прежде всего необ­ ходимо восстановление армии.

«Сегодня у меня опять был англичанин. Я сказал ему по суще­ ству следующее: Мы можем, вести беседу как джентльмены или как «old maids»157. В последнем случае речь пойдет о «вине» и тому подобном, предмет ее будет для обеих сторон недостойным. Вдру­ гом случае надо сказать: «We last the match, your sake is, what is to be done to face the responsibility in history?158» И исходя из этой, единственно достойной Англии и Германии постановки вопроса, я должен признаться, что не понимаю государственных деятелей Англии. Без полного изменения Ваших убеждений все безнадеж-

531

но, можно забыть о нарушении наших интересов, но не об оскор­ блении нашей чести. С «попами» я бы не сел за стол перегово­ ров. В остальном я ему сказал: пока немецкое правительство не владеет единолично всеми вооружениями, я не считаю его способным вести переговоры. Это условие союзников я бы в его сущности понял; что же касается всех других, которые нам предъявляются (ограничение вермахта и т. д.), то это является затрагивающим нашу честь вмешательством в наши внутренние дела —и посколь­ ку эти условия совершенно бесполезны и не вызваны никаким деловым интересом —в высшей степени неразумным.

По инициативе принца Макса в начале февраля в веберовском доме было основано «Гейдельбергское объединение правовой по­ литики». В первой конференции принимали участие профессора Л. Брентано, А. Вебер, А. Мендельсон-Бартольди, Р. Тома, затем генерал a.D., граф Макс Монтгелас159, капитан Колин Росс, гене­ рал фон Хольцинг —все известные патриоты, которые в течение всей войны выступали против политики аннексий и ратовали за компромиссный мир. Граф Монтгелас, выступивший в свое вре­ мя против вступления в Бельгию, был уволен в отставку. Эти люди приняли решение продолжать систематическую борьбу с провоз­ глашаемой заграницей догмой вины, защиту от обвинений врагов в «ужасах кампаний» и обсуждали различные возможности восста­ новления вермахта. Колин Росс считал вначале возможным толь­ ко создание наемного войска, фон Хольцинг надеялся на введе­ ние в скором времени системы милиции по швейцарскому образцу. Объединение требовало прежде всего создания междуна­ родной нейтральной комиссии для исследования причин войны и одновременно обращалось к народу с просьбой помочь прави­ тельству в создании основы для нового вермахта. Английский от­ вет на предложение немецкого правительства был отказом и гла­ сил: «because it is long since established that the German government is responsible for the outbreak of the war»160. Тогда Вебер по указа­ нию принца Макса в свою очередь потребовал от министерства иностранных дел, чтобы оно открыло немецкие архивы и прове­ ло допрос участников перед инстанцией, состав которой предо­ ставил бы каждому непредвзятому суждению, особенно будущим поколениям, гарантию на выявление истины.

Министерство иностранных дел, которое хотело провести та­ кого рода оригинальную проверку, поручило выдать архивные документы сначала К. Каутскому, затем графу Монтгеласу и про­ фессору В. Шкжкйнгу. Когда был образован парламентский ис­ следовательский комитет для личного допроса обвиняемых Ан­ тантой государственных деятелей и военачальников, Вебер осудил как грубую ошибку, что треть комиссии, перед которой

532

должны были отчитываться в своих действиях такие люди, как Гинденбург, Людендорф, Бетман-Гольвег и другие, состояла из политиков еврейской национальности.

Вебер презирал антисемитизм. Но у него вызывал сожаление тот факт, что в то время среди революционных вождей было так много евреев. Когда же его спрашивали, не становится ли и он антисемитом, он отрицал это: из исторической ситуации евреев понятно, говорил он, что именно из их среды вышли эти револю­ ционные натуры. Однако при существующих взглядах политиче­ ски неразумно предоставлять им роль вождей и допускать их в ка­ честве таковых. Вебер мыслил как реальный политик и видел опасность данного факта в том, что тем самым значительные по­ литические дарования дискредитировались бы в общественном мнении. И в этих вопросах еврейской проблематики он находил­ ся во взаимопонимании со своими еврейскими друзьями, с кото­ рыми он всегда общался по-человечески откровенно и без какихлибо задних мыслей.

* * *

По инициативе принца Макса Вебер был привлечен к конферен­ ции «Комитета мирных переговоров» под председательством гра­ фа Бернсторфа и получил предложение участвовать в составе де­ легации в Версаль. Мысль быть одним из многих, которые всячески добивались от правительства участия в этом волнующем событии, была Веберу очень мучительна. Поездка в Версаль дол­ жна была бы относиться к числу самых тяжелых переживаний для каждого патриота Германии —как же могло быть возможным, что деятели новой республиканской эры стремились принять участие в этой государственной акции, видя в ней сенсацию, с такой же страстью, как раньше монархисты стремились к придворным це­ ремониям! Правда, отказаться от возможности помочь Вебер не хотел. Пребывая в этих двойственных ощущениях, он обратился к графу Бернсторфу со следующими словами: «При общей тще­ славной и постоянно проявляющейся склонности участвовать во всем, чем нас одарила наша так называемая революция, представ­ ляется правильным в каждом случае задать вопрос: существует ли для этого действительно какая-либо необходимая причина. Об этом можно было бы судить, если бы от меня требовались —все равно какие —конкретные действия политического или делового характера, по поводу которых можно было бы предположить, что другие совершат их так же хорошо или лучше, чем я...» Наконец его нерешительность была преодолена —быть может, все же пред­ ставится всегда желанная возможность помочь. В Берлине снача-

533