Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этика. Учебник для студентов вузов
.pdf
3. Добро и зло
Литература
Аристотель. Большая этика // Аристотель. Соч. М., 1984. Т. 4.
Добротолюбие. Ì., 1895. Ò. 2.
Декарт Р. Страсти души // Декарт Р. Соч. М. Т. 1.
Дробницкий О.Г. Понятие морали: Историко-критический очерк.
Ì., 1974. Ñ. 349—353.
Карсавин Л.П. Добро и зло // Карсавин Л.П. Малые сочинения.
ÑÏá., 1994. Ñ. 250—284.
Спиноза Б. Этика // Спиноза Б. Избр. произведения. М., 1957. Т. 1.
Ñ. 507—520.
Соловьев В.С. Оправдание добра: Нравственная философия // Со-
ловьев В.С. Соч. в 2-х т. М. 1988. Т. 1. С. 183—195.
71
ŨżƄŷ
ŧƊƕŻƉƆŹżƉƊƖŻƆƃź
Не золото нужно завещать детям, а наибольшую совестливость.
Платон
Ñòûä
Стыд — глубинное человеческое переживание, ощущение вины
и страха за собственные поступки.
Само понятие кажется обыденному сознанию абсолютно очевидным и достаточно понятным каждому. Однако можно говорить
и о парадоксальности этого феномена. Стыд проявляется одинаково, но имеет многообразие поводов. С одной стороны, стыд может
сделать позор невыносимым и довести человека до самоубийства.
Но тот же стыд способен вызвать мазохистское удовольствие. Стыд
ограждает от дурных поступков, но порой удерживает и от добрых
побуждений. Он способен как будто бы атрофироваться совсем, а с
другой стороны, придать этому переживанию необычные оттенки и
преображения.
Социологи указывают на историческую изменчивость феномена
стыда. То, что могло вызывать чувство позора, в иной культуре становится, наоборот, приличным, а постыдным оказывается другое.
Наиболее фундаментальную разработку понятия «стыд» находим
у В.С. Соловьева. Этот феномен он рассматривает как основу нравственности. В понятийном оформлении «стыда» русского философа
участвуют не только этические, но и метафизические слова: «материальное» и «духовное», «высшее» и «низшее».
Поэмы Гомера, трагедии Софокла, Еврипида содержат многочисленные примеры, свидетельствующие о том, что герои переживают стыд. Стоит герою совершить неординарный поступок, отойти
от внешних предписаний, как проступает чувство стыда. Вместе с
тем в поэме «Труды и дни» Гесиод проводит первоначальное различение стыда и совести. Демокрит советует испытывать стыд в
большей степени перед собой, нежели перед окружающими.
Многие современные исследователи — Ж. Батай, В.С. Библер,
В.М. Вильчек, Э. Канетти, И.С. Кон, М. Хайдеггер, Й. Х¸йзинга,
К.Г. Юнг — стремились передать поведение индивида через такие
понятия, как «представление», «маска», «роль». Жизнь в такой ин-
4. Стыд, совесть, долг
73
терпретации толкуется как игра, превращение, смена ролей. В этом
контексте стыд оказывается уже не столько эмоцией только, а характеризует поведение человека среди других, жизнь с другими. Ситуация стыда оказывается разносторонней. Переживание стыда становится своего рода представлением, в котором есть завязка, фабула и ее разрешение.
В исследованиях М.В. Баженова стыд толкуется как обнаружение человеческой сути. Стыд оказывается едва ли не первой формой самосознания, рефлексии. Причем эта рефлексия вызвана присутствием «другого», превращает Я человека в стыде в объект. Стыд
при этом рассматривается как способ «уничтожения», «временной
смерти». Но, с другой стороны, и как способ бытия, который приоткрывает возможность восстановить связь человека с миром, с
универсумом. Разные виды стыда воспринимаются при этом как
различные этапы развития ценностного отношения к миру, когда
ценность из «внешней» для индивида перерастает в смысл его бытия. Стыд связан с такими переживаниями, как страх, гнев, обида,
вина, которые также возникают в результате «агрессии» со стороны
«другого», но отличаются от стыда иным отношением к «другому» —
добровольным отчуждением от него, тогда как стыдящийся отчуждается поневоле». Человек стыдящийся оказывается в обществе нарушителем установившихся правил социальной игры, которые и
определяют предмет стыда, а стыдящийся или символически признает общепринятые правила поведения (в качестве звена в смене
человеческих поколений, представителя определенной ступени на
иерархической лестнице, гражданина и частного лица) или символически отрицает эти правила (превращающие человека в объект в
1
отношениях с обществом)
.
Совесть
Совесть — способность человека, критически оценивая свои
поступки, мысли, желания, осознавать и переживать свое несоответствие должному как собственное несовершенство
Многие исследователи (Р.А. Апресян, А.А. Гусейнов, В.И. Толстых, В.Н. Сагатовский) справедливо указывают, что совесть формируется в процессе социализации и воспитания. Поначалу ее реальность обнаруживается в императивах социального окружения.
1
Ñì.: Баженов М.В. Предыстория европейского понимания стыда // Вест-
ник Удмуртского ун-та. 1995. ¹ 6. С. 66—74.
2
Этика. Энциклопедический словарь. С. 449.
2
.
74
I. Мораль и человеческая природа
Отдельный человек испытывает страх перед осуждением окружающих за то, что его поведение не отвечает ожиданиям людей. Однако
зрелая совесть озвучивает себя на языке вечности. Она преодолевает узкие рамки ограниченной временем нравственности и прорывается к универсальным ценностям. Так возникает трудно насыщаемая потребность в самоочищении и просветлении.
Российский ученый È.Ñ. Êîí (р. 1928), обосновывая исторический характер совести как регулятора культуры, связывает филогенетическое и онтогенетическое становления личности. Личность и
общество продвигаются по трем этапам развития морального сознания. Каждому этапу (в онтогенезе — уровню) присущ особый тип
социальной и культурной регулятивности. Период, в котором еще
не сформировалось моральное сознание, регулирует поведение с
помощью страха. На уровне общественного согласия поведение определяется стыдом. Автономный человек подвержен действию совести.
Совесть обладает определенной структурой, которая включает в
себя долг, стыд и вину в качестве слагаемых.
Римские философы (Сенека, Эпикур) раскрывают природный
характер совести. Марк Аврелий называет совесть «божеством в
себе». Средневековые мыслители трактуют совесть как «глас Божий», внутренний источник моральных предписаний, которые за-
1
частую сходны с внешними указаниями
.
Начиная с эпохи Возрождения и Нового времени философы стремятся показать роль разума в функционировании совести (Эразм Роттердамский, Д. Бруно, Дж. Локк, Б. Спиноза, Ж.-Ж. Руссо). В то же
время отмечается, что совесть испытывает воздействие воспитания, во
многом зависит от обретенного человеком опыта (Ж. Ламетри).
В немецкой классической философии рождается идея, что индивидуальные обнаружения совести способны совмещаться с общим, коллективным характером совести. Для Канта совесть — априорно присущая человеку способность выходить за пределы причинно обусловленного мира феноменов, единственная возможность
связать свои собственные поступки с безусловно нравственным,
должным.
Гегель раскрывает отраженную в совести связь единичного и
всеобщего, индивидуального человеческого бытия и мира как воплощения абсолютной идеи. Для немецкого философа совесть —
единство субъективного знания и того, что есть в себе и для себя,
т.е. объективной системы определений и обязанностей. Свою ре-
1
Августин Блаженный, Фома Аквинский, Ансельм Кентерберийский,
И.С. Эриугена, М. Экхарт.
4. Стыд, совесть, долг
альность совесть приобретает, по Гегелю, лишь «во всеобщем самосознании» благодаря всеобщей среде, в которой пребывает человек.
Только в религии совесть находит свое абсолютное обоснование и
надежность.
И.Г. Фихте (1762—1814) тоже подчеркивает неизмеримо значимую цель совести — возможность соотносить цели индивидуального
бытия с целями других людей. Последовательно проведенное умозрение, согласно Фихте, еще не может убедить нас в реальности
других существ. Только совесть способна открыть нам глаза на истинную реальность иной души. Совесть признает в других людях
такие же свободные существа, как и он сам. Целевое стремление
индивида «выправляется» общей жизнью и целями других людей.
Л. Фейербах (1804—1872) и А. Шопенгауэр обратили особое внимание на социальную природу совести. Шопенгауэр называл совесть
«alter ego» человека, которое обнаруживается не в результате чудесного самозарождения и не посылается Богом. Указания совести обусловлены общественными условиями. Индивид совестит себя за то,
за что мог бы его упрекнуть и другой человек. Стало быть, по Шопенгауэру, совесть — это внутренний императив, содержательный
смысл которого определяется прошлыми действиями человека, которые имели опыт осуждения своих недостойных поступков. Следовательно, нет оснований считать совесть «доопытным» образованием.
Ф. Ницше (1844—1900) указывает на согласованный, исторически относительный характер требований совести. Поэтому он считает совесть принадлежностью слабых людей, демонстрирующих
стадный инстинкт. Преступление — это наглядное проявление силы
преступника. Он располагает правом отвергнуть мораль и не испытать при этом мучений совести. Всякого рода угрызения совести
ослабляют человеческую волю. Ницше уподобляет совесть болезни,
характеризуя ее как истерию или эпилептоидность. Вот почему он
полагает возможным избавление от совести.
Русские православные мыслители связывали совесть с Божьей
глубиной, которая, раскрываясь в человеке, помогает соотнести
земные дела с целями универсума. Успокоить внутренний голос не
может ничто, по Пушкину, «едина только совесть». Ф.М. Достоевский указывает на иррациональность совести, ее неподвластность
не только мыслительному анализу, но даже простому осознанию.
Гарантией и путеводителем совести писатель считал Бога, причем
именно православного, в форме исповедания Христа. Совесть, подчеркивал русский философ И.А. Ильин (1882—1954), зовет нас к
нравственно совершенному. Совесть — живая основа элементарно
упорядоченной или тем более расцветающей культурной жизни. Без
совести на земле невозможна ни культура, ни жизнь.
75
76
I. Мораль и человеческая природа
Сопереживание
Совесть — достояние отдельного человека, но вместе с тем и
всех людей. Именно она обеспечивает состояние сопереживания.
Совесть формирует единое ценностно-нормативное поле культуры.
Сравнительно недавно совесть толковалась только субъективно, как
интимно-личностный механизм самоконтроля человека. Во второй
половине прошлого века были осуществлены многочисленные
кросскультурные исследования специфики феномена совести, ее
обнаружений в разных культурах. Особенно активно изучались чувства вины и стыда, оценивалась их роль в уникальности тех или
иных культур, в процессах социализации.
Отечественный философ А.И. Титаренко (1932—1993) считает,
что совесть является историческим феноменом. В филогенезе она
развивается от экстравертности к интровертности. По его мнению,
«экстравертная» совесть не воспринимается как «голос совести»,
рвущийся из самых глубин нравственной сущности человека. «Угрызения совести» здесь в данном случае не носят характера сугубо
личностного процесса, внутреннего уровня нравственной жизни
индивида. Для того чтобы совесть обрела себя, она должна войти в
душу человека, в его внутреннее состояние. Титаренко показывает,
что совесть обладает сложной структурой, вбирающей в себя самые
различные элементы психической жизни человека. Она обнаруживает себя в результате взаимодействия всех слоев психики: рационального, чувственно-волевого, подсознательного. Она обретает
опору не только в рассудочном анализе, логической оценке, но и в
умудренности чувств, в жизненном опыте и моральной интуиции.
На земном шаре множество культур. Культуроантрополог Ðóò
Бенедикт (1887—1948) в книге «Хризантема и меч», посвященной
японской культуре, провела различие между «культурой вины» и
«культурой стыда». Актуализация совести тесно связана с социокультурной реальностью. Те, кто живет в пространстве «культуры
вины», способны переживать отрицательное чувство и состояние
низкой самооценки наедине с собой. Конечно, это не исключает
возможности общения с психоаналитиком, или проповедником,
или просто случайным попутчиком. Но все же речь идет о способности самостоятельно снять внутреннее напряжение. Выражение
подлинной совести возможно только в тех культурах, где есть условия для наиболее глубокой личностной самореализации. Феномен
вины тесно связан с появлением христианства. Отныне совесть
толкуется как божественная весть о праведной жизни, посланная
каждому в его душу. Еще глубже обозначился этот процесс в про-
4. Стыд, совесть, долг
тестантизме, который освободил человека от некоторых условностей
католицизма и тем самым высветлил напряженное богообщение.
Другая ситуация в «культуре стыда». Она основана на страхе перед внешними санкциями и поэтому ее можно назвать «культурой
внешних переживаний». Культура стыда не знает исповедей даже
перед богами. Это чувство испытывают, попав в смешное, неловкое
или позорное положение. Но еще больше такое состояние испытывают те, кто боится оказаться в подобной ситуации. Это сильная
санкция, которая всегда предполагает наличие какой-то аудитории,
пусть даже воображаемой.
Нет более гордого заявления, чем сказать: «Я буду поступать по
совести». На протяжении всей истории люди всегда отстаивали
принципы справедливости, любви и правды в противовес всякому
давлению, оказывавшемуся с целью заставить людей отказаться от
того, что они знали и во что верили. Пророки действовали в согласии с совестью, осуждая и предсказывая государствам гибель, потому что погрязли они в коррупции и несправедливости. Сократ
предпочел смерть, но не поступился совестью, пойдя на компромисс с истиной. Если бы не совесть, человечество давно бы увязло
в болоте на своем полном опасностей пути.
Этим людям прямо противоположны другие, которые, однако,
уверяют, будто мотивом их поступков тоже является их совесть:
инквизиторы, сжигавшие людей заживо на кострах именем своей
совести; завоеватели, требующие действовать от имени их совести,
тогда как превыше всех соображений ставят жажду власти. Поистине нет ни одного жестокого или равнодушного поступка, совершенного против других или против себя самого, который нельзя
было бы подвести под веление совести; а это говорит о том, что
власть совести в том и проявляется, что всегда испытывают нужду в
ее поддержке.
Совесть в ее различных эмпирических проявлениях — феномен,
поистине весьма запутанный. Неужели все это многообразие суть
одно и то же и лишь содержание различно? Или это различные феномены с одинаковым общим названием «совесть»? Или само допущение существования совести оказывается несостоятельным перед лицом эмпирического изучения этого феномена в качестве проблемы мотивации человеческого поведения?
Философская литература, касающаяся проблемы совести, дает
богатое разнообразие ответов на поставленные вопросы: Цицерон
(106—43 äî í.ý.) è Сенека (ок. 4 до н.э. — 65 н.э.) говорили о совести как о внутреннем голосе, обвиняющем и оправдывающем наши
поступки с точки зрения их нравственного достоинства. Цицерон
77
78
I. Мораль и человеческая природа
Марк Туллий — римский оратор, государственный деятель, философ. По общераспространенному мнению, философия Цицерона
эклектична, но точнее было бы сказать, что она синтетична, ибо
идеи разнообразных греческих учений — академиков, перипатетиков, стоиков, эпикурейцев и др. — были подчинены главной цели:
созданию универсальной философии, причем практически применимой к повседневной жизни римского гражданина. Отсюда в
центр философии Цицерона выдвигается этическая проблематика.
Человек согласно Цицерону обладает свободой воли и, следовательно, моральной ответственностью. В одном из своих философских трактатов он весьма лаконично и совершенно однозначно утверждал о важной роли «совести человеческой, которая безо всякого божественного разума способна взвешивать добродетели и пороки. Не будь ее — все пропало бы»
1
.
Сенека Луций Аней — римский философ, поэт, государственный деятель; наставник Нерона. Философские взгляды Сенеки
сложились главным образом на основе философии стоиков, кроме
того, в разные периоды жизни он испытывал влияние киников и
эпикурейства. Систему своей нравственной философии, так сказать, свод стоической морали Сенека изложил в «Нравственных
письмах к Луцилию» (М., 1977). Именно Сенека ввел в стоицизм
понятие совести как осознанной разумом и пережитой чувством
нравственной нормы.
Философия стоиков интерпретировала ее как способность самосохранения (как заботу о своей личности). Древнегреческий философ Хрисипп (281/ 277—208/ 205 до н.э.) описывал ее как сознание
внутренней гармонии. Сведения о Хрисиппе дошли до нас в передаче Диогена Лаэртского. Вот что он о нем сообщает:
Хриссип, сын Аполлона, родом из Сол, ученик Клеанфа.
Сперва он был бегуном дальнего бега, потом сделался слушателем Зенона или (как говорит Диокл и большинство писавших)
Клеанфа, он отделился от него и стал видным человеком в философии. Он отличался большим дарованием и всесторонней остротой ума… Велика была слава Хрисиппа в диалектике. Кстати,
Цицерон обучался искусству диалектики именно по Хрисиппу.
Но тот же Диоген Лаэртский сообщает: «Всякий раз, как ему
случалось тягаться с Клеанфом, он потом раскаивался и часто
вспоминал такие стихи:
Во всем я счастлив, кроме одного:
Мне не везет, я знаю, на Клеанфа».
Хрисиппом было написано свыше 705 сочинений, приблизи-
тельно треть из них по этике; основная идея Хрисиппа в этике —
1
Ñì.: О природе богов // Цицерон. Философские трактаты. М., 1985. С. 186—187.
4. Стыд, совесть, долг
79
положение о единстве души и о том, что страсти являются не результатом неверных суждений, но самими этими суждениями. По
характеристике Цицерона, Хрисипп — «человек, бесспорно, изво-
1
ротливого ума и изощренный в спорах»
.
В схоластической философии совесть понималась как закон разума, внушенный человеку Богом. Он отличается от привычки (или
способности) суждения и воления, первая — применение общих
принципов к конкретным действиям, поступкам. Хотя термин «synderesis» и забыт современными авторами, но термин «совесть» часто
употребляется ими как раз в том смысле, какой в схоластической
философии вкладывался в термин «synderesis», а именно в смысле
внутреннего знания моральных принципов.
Эмоциональная сторона этого знания подчеркивалась английскими философами. Шефтсбери, например, допускал существование «морального чувства» в человеке, чувства правильного и неправильного, некий эмоциальный отклик, возможный в силу того, что
человеческий разум пребывает в гармонии с космическим порядком. А.Э.К. Шефтсбери (1671—1713) — английский философ-
моралист, эстетик. Как для нравственных, как и для космологических его взглядов характерна эстетизация, выражающаяся главным
образом в общем принципе гармонии. Так, образ космоса у него
связан с выражением стремления человека к идеалу гармоничной
естественности как разумной упорядоченности человеческого бытия. Нравственность согласно Шефтсбери коренится во врожденном «нравственном чувстве», сущность же ее заключается в гармоничном сочетании индивидуальных и общественных склонностей.
В целом для философии Шефтсбери характерны идеи раннего Просвещения. Его эстетические идеи оказали значительное влияние на
позднейшее развитие эстетической мысли и в самой Англии, и во
Франции, и особенно в Германии.
Джозеф Батлер (1692—1752) — американский епископ, философ-моралист. В своих «Проповедях» (1726) разрабатывал идею этики морального чувства
2
.
Согласно Адаму Смиту (1723—1790) наши чувства к другим и
наши реакции на их одобрение или неодобрение составляют суть
совести. Кант абстрагировал совесть от всех возможных конкретных
ее содержаний и идентифицировал ее с понятием долга как таковым. Ницше, едкий критик религиозной «плохой совести», видел
смысл совести в самоутверждении, в способности «сказать “да” са-
1
О природе богов. С. 165.
2
Подробнее см.: История этических учений // Под ред. А.А. Гусейнова. М., 2003.
80
мому себе». Макс Шелер полагал, что совесть есть выражение рационального суждения, но суждения чувства, а не суждения разума.
Однако наиболее важные вопросы все еще не получили ответа и
не были даже затронуты. К ним относятся проблемы мотивации, на
которые могут пролить дополнительный свет данные психоаналитических исследований.
I. Мораль и человеческая природа
Авторитет
Э. Фромм в работе «Психоанализ и этика» проводит различие
между авторитарной и гуманистической совестью. Авторитарная
совесть, по его определению, — это голос интернализованного
внешнего авторитета: родителей, государства или любого другого
авторитета, являющегося таковым в данной культуре. До тех пор
пока человеческие отношения к авторитету остаются внешними,
без нравственного одобрения, едва ли можно, считает Э. Фромм,
говорить о совести
Понятие «авторитет» восходит к эпохе власти римского Божественного Августа. Император Гай Октавиан, которому в 23 г. до н.э.
сенат присвоил титул Августа, действует через свой auctoritas (авторитет). Его власть признается без условий, что выражает полное
доверие к нему народа. Обладать авторитетом в Риме означало
пользоваться двойным престижем (законным и божественным). Авторитет обладает определенной императивностью. Однако он может
основываться на компетентности, доверии, уважении со стороны
людей или отдельного человека. В то же время авторитет может пытаться реализовать себя вне разумного поведения, через ощущение
безграничной власти.
В такой ситуации вырабатывается особый тип поведения, который регулируется страхом наказания или ожиданием поощрения,
награды. Авторитет притязает на то, чтобы карать и миловать. Вот
почему нередко переживания, которые люди принимают за чувство
вины, исходящее якобы из совести, на самом деле есть не что иное,
как страх перед авторитетом. Собственно говоря, как считает
Фромм, такие люди испытывают не чувство вины, а чувство страха.
При формировании совести такие авторитеты, как родители, церковь, государство, общественное мнение, сознательно или бессознательно признаются в качестве нравственных и моральных законодателей, чьи законы и санкции усваиваются, интериоризуются
индивидом.
1
Ñì.: Фромм Э. Бегство от свободы. Человек для самого себя. М., 2004. С. 275.
1
.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]