Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этика. Учебник для студентов вузов
.pdf
1. Мораль и человеческая природа
го, как безжалостное насаждение проповеди любви может привести
к злодеяниям и стать причиной огромных страданий.
В моральных кодексах различных культур проблема этики трактовалась по-разному. Например, одни общества подчеркивают ценность человеческого тела и даже считают его священным, тогда как
другие убеждены, что все связанное с телом и его физиологическими функциями априорно порочно и несет в себе зло. Одни культуры не придают значения наготе и полагают ее естественной, другие
же требуют, чтобы женщины полностью закрывали свое тело и частично лицо. У одних народов прелюбодеяние каралось смертью, а
вот по древнему эскимосскому обычаю хозяин дома по долгу гостеприимства предлагал свою жену всякому гостю-мужчине. И полигамия, и полиандрия практиковались в истории различных культур
как социально приемлемые альтернативы. В одном из племен Новой Каледонии убивали близнецов, если один был мужского пола, а
другой — женского, ибо считалось, что они совершили кровосмешение уже в чреве. В противоположность этому в Древнем Египте
и в Перу закон требовал, чтобы в семьях правителей братья женились на сестрах.
В Японии самоубийство часто не только рекомендовалось, но в
определенных ситуациях, дабы избежать позора, практически требовалось. В Китае и в других местах, когда умирал правитель, его
жен и слуг убивали и хоронили вместе с ним. Согласно индийскому
обычаю сати — вдова следовала за покойным мужем на погребальный костер. Обычай сати, а также умерщвление младенцев женского пола практиковались в Индии еще долгое время после того, как
англичане в XVIII в. наложили на это запрет. Ритуальные человеческие жертвы имели место у многих народов, и каннибализм был
принят в таких развитых культурах, как ацтеки и маори. Таким образом, с межкультурной и трансперсональной позиции жесткое соблюдение обычаев и правил, продиктованных различными психобиологическими и социальными аспектами, можно рассматривать
как преднамеренный эксперимент космического сознания, в котором
систематически исследуются все возможные эмпирические варианты.
Одна из самых трудных этических проблем — необходимость
примириться с тем, что агрессия неразрывно вплетена в природный
порядок и что выживание одних форм жизни возможно только ценой гибели других. Голландский микробиолог и изобретатель микроскопа Антони ван Левенгук (1632—1723) так выразил эту мысль:
«Одна жизнь существует за счет другой, это жестоко, но такова воля Божья».
Английский поэт Альфред Теннисон говорил о природе, что ее
«зубы и когти обагрены кровью». Джордж Уильямс, размышляя о
21
22
дарвиновском мировоззрении, высказался еще резче (1966): «МатьПрирода — злая старая ведьма», а маркиз де Сад, давший свое имя
садизму, охотно ссылался на жестокость природы, оправдывая собственное поведение.
Даже ведя самый совестливый образ жизни, мы все равно не
избежим этой дилеммы. Американский поэт Алан Уоттс в статье
«Убийство на кухне» рассмотрел дилемму мясоедства и вегетарианства. Тот факт, что «кролики кричат громче, нежели морковь», не
показался ему достаточной причиной, чтобы сделать выбор в пользу последней. Поскольку жизнь должна питаться жизнью, хоть животной, хоть растительной, Уоттс рекомендовал в качестве решения
подход, который обнаруживается во многих туземных культурах —
как в общинах охотников/собирателей, так и в земледельческих
обществах. Эти группы прибегают к ритуалам, выражающим благодарность за съеденное, а также покорное согласие с собственным
участием в пищевой цепи в обеих ролях.
Этические вопросы и их решения особенно усложняются, когда
соответствующие прозрения и информация поступают с таких
уровней сознания, которые обычно не всегда доступны, в частности
из духовных измерений. Если вводить духовные критерии в ситуации повседневной жизни, причем в экстремальной форме, без учета
соображений целесообразности, то последствия могут быть весьма
печальными. Здесь в качестве примера можно упомянуть эпизод из
жизни знаменитого немецкого врача, музыканта, филантропа и философа Альберта Швейцера (1875—1965). Однажды Швейцер лечил в
своем госпитале в джунглях Ламбарене коренного африканца, страдающего от заражения крови. И вот, стоя возле этого африканца со
шприцем, наполненном антибиотиком, Швейцер внезапно спросил
себя, кто дал ему право уничтожать миллионы жизней микроорганизмов, чтобы спасти одну человеческую жизнь. Иными словами,
согласно каким критериям мы считаем себя вправе полагать человеческую жизнь высшей по отношению к жизни других видов.
Видного ученого-психолога Джозефа Кэмпбелла однажды спросили, как можно примирить наше духовное мировоззрение с необходимостью принимать в повседневной жизни практические решения, включая убийство ради спасения жизни. В качестве примера
он описал ситуацию, где маленькому ребенку грозит укус змеи, яд
которой смертелен. Вмешиваясь в такую ситуацию и убивая змею,
мы отнюдь не говорим «нет» змее как неотъемлемой части устройства Вселенной, как значимому элементу космического порядка.
Это не отрицает права змеи как части творения на существование и
вовсе не означает, что мы не принимаем ее существование. Такое
I. Мораль и человеческая природа
1. Мораль и человеческая природа
вмешательство не жест абсолютной космической значимости, но
наша реакция на конкретную ситуацию.
Важнейшая проблема, без которой невозможны все дальнейшие
рассуждения, ставится так: что есть человеческая природа? Или: что
отличает человека именно как человека?
23
Человеческая природа
Человеческая природа — совокупность устойчивых, неизменных
черт, общих задатков и свойств, выражающих особенности человека
как живого существа, которые присущи человеку разумному во все
времена независимо от биологической эволюции и исторического
процесса.
Идея о том, что человек имеет определенную неизменную природу, поначалу не вызывала в истории философии конкретных дискуссий. Важно было угадать, что представляет собой эта природа.
Однако идея стабильности человеческой природы оказалась подорванной изнутри — философы и политики вкладывали в это понятие
диаметрально противоположное содержание. Когда политик или
социальный мыслитель пытается оправдать господствующий порядок, он, естественно, исходит из убеждения, что человеческая природа неизменна. Говоря, скажем, о неизбежности экономической
конкуренции, идеологи раннего капитализма подразумевали, что
человек от природы стремится к наживе, к обогащению. В противовес им социалисты изобличали конкуренцию как нечто искусственное, деформирующее человеческую природу. Они были убеждены, что изначально в людях заложен альтруизм. Последний воспринимался как соприродный человеку.
Такое несовпадение точек зрения поневоле рождало подозрение: не есть ли философское определение природы условность?
Нередко подразумевалось радикально иное значение самого выражения «человеческая природа». Например, классический либерализм уповал на изначально позитивную человеческую природу, на
то, что политическая демократия, экономический успех, социальная стабильность и индивидуальное счастье суть составляющие
единого процесса, предвосхищают друг друга и наступают параллельно; на то, что сила разума и рациональность человеческого поведения порождают естественную гармонию интересов; на то, что
общественные изменения могут произойти без особых трудностей
при условии устранения искусственных преград и благодаря способностям человека контролировать социальную и окружающую
среду.
24
Однако либеральная утопия подверглась критике. Не логичнее
ли допустить, что человеческую природу можно преображать? Ведь
многое в человеческом естестве оказывается не врожденным, а благоприобретенным. Китайский философ Ìýí-öçû (ок. 372—289 до н.э.),
констатируя соприродную человеку доброту, добавляет: «Человеческая природа подобна стремительному потоку; пустите его на восток — потечет на восток, пустите на запад — потечет на запад. Ей
безразличны добро и зло, как воде безразличны восток или запад».
Сюнь-цзы, напротив, толкуя о злой природе, добавляет: доброе в
человеке — это благоприобретенное».
Многие философы убеждены в том, что человек не имеет собственной фиксированной природы. Люди родятся пластичными и в
ходе социализации оказываются предельно разными. Вольтер
(1694—1778) подчеркивал: сельские жители имеют о человеке одно
представление, король — совсем другое, священник — третье. «Если бы кто решил, что наиболее полной идеей человеческой природы обладают философы, он очень бы ошибся: ведь если исключить
из их среды Гоббса, Локка, Декарта, Бейля и еще весьма небольшое
число мудрых умов, прочие создают себе странное мнение о человеке, столь же ограниченное, как мнение толпы, и лишь еще более
смутное. Спросите у отца Мальбранша, что такое человек, он вам
ответит, что это субстанция, сотворенная по образу Божьему, весьма подпорченная в результате первородного греха, но между тем
более сильно связанная с Богом, чем со своим собственным телом,
все усматривающая в Боге, все мыслящая и чувствующая в нем».
Каждый человек, если следовать мысли Вольтера, видит человеческую природу сквозь призму собственной социальной или культурной роли. Но дело не только в этом. Биологически унаследованные задатки могут развиваться у человека в самых неожиданных
направлениях. Человек прежде всего живое, природное существо.
Он обладает пластичностью, несет на себе следы биогенетической и
культурной эволюции.
Если сравнить дикую и домашнюю лошадь, можно отметить,
что между ними есть различие. Но носит ли оно принципиальный
характер? Ведь биологическая организация, повадки, видовые особенности окажутся, несомненно, одинаковыми. Возможно ли подобное рассуждение, если речь идет о сопоставлении дикаряантропоида и современного человека? Тут обнаружится масса различий. Например, Э. Фромм утверждает, что первоначально человек вообще не был хищником. Разрушительное в нем — это «благоприобретение» истории. Культура оставляет глубокий отпечаток не
только на поведении человека, но и на его особенности как вида.
Вот почему многие ученые, указывая на способность человека из-
I. Мораль и человеческая природа
1. Мораль и человеческая природа
менять самого себя, приходят к выводу, что никакой однажды
преднайденной человеческой природы нет. Эту точку зрения поддерживают и антропологи. Они утверждают, что человеческая натура восприимчива к бесконечным пересотворениям, а внутренне устойчивое ядро может быть расколото, разрушено.
Представление о том, что человеческую природу можно радикально изменить, существовало и в религиозном сознании. Так, в
христианстве возникло воззрение, согласно которому в результате
нравственных усилий можно создать «нового человека». Облагораживание человека предполагает изживание устойчивых задатков
Адамова потомка, присущих ему животности, разрушительных наклонностей, греховности.
Предположение, будто человеческая природа в качестве некой
тотальности вообще отсутствует, укреплялось благодаря тому, что
ученые выдвигали идею личности, которая создает себя, меняет
себя, преображает себя. Столь разные философы, как, например,
С. Кьеркегор, У. Джеймс, А. Бергсон, П. Тейяр де Шарден, полагали:
человек — творец собственной истории.
В целом подобная позиция характерна для мыслителей, отстаивающих тезис об абсолютном приоритете культуры, общественных
форм жизни над природными предпосылками человеческого бытия.
В частности, среди структуралистов бытует убеждение: человек есть
слепок формирующих его культурных условий. Отсюда вывод: хочешь проникнуть в тайну человека, изучай те или иные структуры
самой культуры, ибо индивид отражает их изменчивые формы.
Подытожим: человеческая природа как некая данность, безусловно, существует. Мы не в состоянии представить ее конкретную
расшифровку, ибо она раскрывает себя в культурных и социальных
феноменах. Человеческая натура, следовательно, не сводится к перечню каких-то устоявшихся признаков. Наконец, сама эта природа
не является косной. Сохраняя себя в качестве определенной целостности, она тем не менее подвержена изменениям. Противоположное положение («человеческая природа беспредельно мобильна
и нефиксирована») наталкивается на парадоксы. Представим себе,
что человек как существо безграничен и бесконечно подвижен. Он
создал некие институты, которые вполне отвечают его благополучию. Дальнейший импульс к пересотворению утрачен. Человек
вполне доволен общей жизненной ситуацией. Не означает ли это,
что он полностью выявил собственный потенциал? Разумеется, нет.
В таком случае человек оказался бы заложником или марионеткой
жизненных обстоятельств. Именно эти обстоятельства стали бы его
лепить. Формообразование человека было бы прерогативой общест-
25
26
ва, истории. Внутренняя способность к изменениям не получила бы
реализации.
Но где же все-таки искать ответ на вопрос, какова человеческая
природа? Философы обычно указывали на какой-либо доминирующий признак: разум, социальность, общение, способность к
труду. Некоторые мыслители пытались выйти за пределы подобной
«инвентаризации». То, что человек необычен для природного царства, казалось, ни у кого не вызывает сомнений. Вот почему его
оценивали как особую форму жизни, которая похожа на другие
формы жизни, но вместе с тем принципиально отличается от них.
Говорили о человеке как об особо организованном сознании, специфическом витке эволюции Вселенной. Однако на поверку оказалось, что все эти разнородные подходы все-таки не выходят за рамки понимания человека как особой формы жизни. Ведь и особым
образом структурированное сознание не существует без живой плоти. Эволюция, в ходе которой рождаются косная и живая материя,
мыслящий дух, не раскрывает в человеке никаких иных качеств,
кроме тех, что присущи живой одухотворенной материи.
Но вот парадокс: человек, несомненно, часть природы, он всей
плотью и кровью принадлежит ей. В то же время естественные
функции не выглядят у него органичными. Природные потребности
нередко воспринимаются как искусственные. Стало быть, само по
себе перечисление признаков по сути дела ничего не проясняет в
определении человеческой природы.
Э. Фромм предлагает принципиально иной подход. Оценивая
человека как особый род сущего, он подчеркивает: не стоит приискивать все новые и новые признаки. Взглянем на ситуацию с других позиций, определим человека экзистенциально, т.е. через способ существования. Это, несомненно, впечатляющее открытие философии ХХ столетия. Сам Фромм признавался, что прилагательное
«экзистенциальный» появилось у него независимо от философии
человеческого бытия, при самостоятельном подходе к феномену
человека. Человек остается частью природы, он неотторжим от нее,
хотя и понимает, что «заброшен» в мир в случайном месте и времени, осознает свою беспомощность, ограниченность своего существования. Он единственное животное, для которого существование —
проблема: он ее должен решить, и от нее нельзя никуда уйти. Все,
что есть в человеке, как бы отрицает самого себя. Человек принадлежит природе и в то же время отторгнут от нее, это существо, которое не имеет своей ниши. Он наделен инстинктами, но они не
выполняют роль безотказных стимуляторов поведения. Он обладает
фиксированными признаками, но они двусмысленны в том значении, что ускользают от окончательных определений. Способы сво-
I. Мораль и человеческая природа
1. Мораль и человеческая природа
его существования человек воспринимает трагически, и в то же
время каждый индивид заново открывает в себе самом эту истину.
Видимо, следует согласиться с утверждением М. Шелера (1874—
1928) о принципиальной невозможности определить человеческую
природу. Такая дефиниция означала бы отрицание свободы и многообразия человека.
Критерием морали выступает человеческая природа. Однако это
не означает, что природа человека сравнима с электрическим прибором, которым можно измерить мораль с точностью лабораторного испытания. Здесь приходится принимать во внимание множество
факторов, повлиявших на протяжении истории на природу человека.
Человек всегда находится в незавершенном состоянии. Истинная природа человека раскрывается посредством тех действий, которые проявляют его человечность и приближают завершенность
его возможностей. Именно такой была позиция Фомы Аквинского
(1225 или 1226—1274), утверждавшего, что человек не может достичь совершенства и счастья в этом земном мире.
Сравнивая на основании данного критерия морали действие с
нормой, можно определить степень моральности индивида. Однако
такой анализ требует тщательного исследования и здравого суждения. Прежде всего следует разбить исследуемое действие на составляющие его элементы, а затем сравнить каждый из элементов с
нормой морали. Эти элементы таковы: 1) суть действия; 2) мотив
действия; 3) обстоятельства действия, отвечающие на вопросы
«кто?», «где?», «как часто?», «кому?»; 4) последствия или эффект
действия.
При сопоставлении человеческого действия с нормой следует
учитывать ряд принципов. «Принцип конфликта обстоятельств»
означает, что если два противоречивых обязательства не могут быть
выполнены, следует выбирать из них более важное. «Принцип
двойного эффекта» означает, что агент предвидит позитивные и
негативные последствия действия и волен его совершить либо не
совершить. Современные моралисты спорят о целесообразности
«принципа двойного эффекта». Этот принцип следует соблюдать
очень осторожно.
Концепция морального закона предполагает, что люди, как правило, понимают необходимость функционирования ряда запретов и
именно это понимание (а вовсе не страх наказания) позволяет им
соблюдать моральные законы (т.е. честность, правдивость, уважение к чужой собственности и т.п.). А это означает необходимость
признать, что все законы исходят от Бога (телеологическое обоснование) и, следовательно, являются естественными. Идею естественного закона защищали еще стоики, Цицерон и Фома Аквинский, и
27
28
хотя сам этот термин в наши дни встречается довольно редко, ценность идеи с каждым днем возрастает в глазах человечества.
Естественный закон соответствует динамичной природе человека и является источником действий. Естественный закон есть моральная необходимость, навязанная индивиду его природой, стремящейся к добру и избегающей действительного зла. Каждое организованное общество вырабатывает позитивные законы, которые
являются приспособлением к социальной жизни естественного закона, общий принцип которого обязывает нас сотрудничать друг с
другом при построении общества и достижении всеобщего добра.
Вопрос об изменяемости и неизменяемости естественного закона спорен. Если этот закон изменяем, то мораль относительна. Если же он неизменен, то мораль становится слишком жесткой, чтобы служить поводырем человечества. Возможно, следует избрать в
этом вопросе промежуточный путь и не обострять противоположность названных позиций. Естественный закон столь же изменяем
и неизменен, как изменяема и неизменна природа человека.
Познание естественного закона зависит от познания человеческой природы. Позитивный закон обязательно требует санкций
(ибо иначе он оказывается не законом, а простой рекомендацией).
Такими санкциями могут быть наказания (тюрьма, штраф), а это
означает, что позитивный закон требует негативных санкций. Следовательно, не существует позитивной санкции, связанной с естественным законом.
Права можно определить как моральную силу, которая работает
благодаря интеллекту и воле другого индивида, уважающего наше
право. В различных этических системах в соответствии с интерпретацией морального обязательства по-разному рассматривается сущность права. Понятие права состоит из четырех элементов: субъекта, предела, объекта и названия. Субъект права — индивид, который на что-то претендует. Предел права — другой индивид, который обязан уважать право и удовлетворять претензию на него. Объект права — это предмет, на который индивид претендует. Название права есть причина, оправдывающая претензию индивида на
объект права. Так, например, права могут быть естественными и
благоприобретенными. Первые можно считать истинными человеческими правами. Ограничения естественных прав налагаются обществом. Права лимитируются самой своей природой, когда они
вступают в конфликт с правами других. Права также лимитируются
и конечной целью. Такие выражения, как «голос совести» и «совесть не позволяет», возникли не случайно. Это факты немедленного применения к конкретной ситуации некоторых этических принципов, привитых нам с детства или постигнутых в зрелом возрасте.
I. Мораль и человеческая природа
1. Мораль и человеческая природа
А наиболее важным законом индивидуальной морали можно считать умение подчиняться голосу совести.
29
Человеческая субъективность
Человеческая субъективность — это философское понятие, выражающее внутренний мир человека, его духовность, мотивы и
смысл поведения, а также разнообразие и глубину интеллекта, волю
и чувства человека. Это понятие выражает неповторимость человеческой индивидуальности, выступающей в качестве носителя уникальных воззрений, переживаний и побуждений. В современной
литературе содержание индивидуальности, уникальность личности
нередко обозначают такими понятиями, как, например, духовность,
личностный мир, ментальность.
В античном сознании человеческая субъективность отождествлялась с единством разума, воли и чувства. Отличие одного человека от другого обозначалось как развитая или недостаточно развитая
субъективность. При этом мыслители исходили из воззрения, согласно которому человека можно рассматривать как принципиально
нецелостное создание. Человек выступает субъектом общественного
деяния лишь в той мере, в какой он воспроизводит логику целостности. Человеку присущ разум. Однако он наделен также волей и
чувствами. Находятся ли эти компоненты в состоянии некой гармонии? Отнюдь нет. Напротив, доводы рассудка нередко опрокидываются аффективными порывами, волевые импульсы не имеют
никаких интеллектуальных резонов, а чувства зачастую оказываются выражением безволия. Примером таких глубочайших метаний
служат различные коллизии, отраженные в древнегреческих трагедиях. Формами выражения человеческой субъективности служили
различные понятия. В философии Гераклита (кон. VI — нач. V в.
до н.э.), например, она предстает в виде идеи Логоса, который пронизывает все сущее, у Анаксагора (îê. 500—428 äî í.ý.) — ýòî Íóñ, ó
Платона (427—347 до н.э.) — мир идей. Нус, Логос выступали в
качестве целевых действующих причин. В то же время они олицетворяли собой образы сил и возможностей как всего космоса, так и
человека. В последнем случае они выражали человеческую субъективность т.е. его потенциал, реализуемый в творчестве. Таким образом, понятие «субъективность» отражало способность человека быть
субъектом, что отличало его, скажем, от раба, вещи, орудия.
Иная трактовка субъектности и субъективности рождается в
средневековом сознании. Она отождествляется с индивидуальной
мерой сопричастности человека божественному началу. Человек
30
обретает свою сущность в Боге. Чем дальше и глубже продвигается
этот процесс, тем более развитой оказывается человеческая субъективность.
В новое время человеческая субъективность как реальность распадается на множество вещных форм. Это приводит к крушению
целостного мироощущения человека. Он рассматривается отныне
не во всем богатстве своего внутреннего мира, а как агент познания. Субъект-объектные отношения рассматриваются прежде всего
в гносеологическом плане. Под субъектом отныне понимается активно действующий и познающий, обладающий сознанием и волей
человек. Разум же воспринимается как стержень человеческой
субъективности. Мышление — существенная характеристика индивида. Пользование им приравнивается к проявлению субъектной
активности.
В просветительском сознании XVIII в. понятие субъективности
значительно расширяется. Оно включает в себя богатство чувств и
волевых порывов. Вместе с тем доказывается, что внутренние импульсы человека могут быть разрозненными и крайне противоречивыми. Есть, однако, некое всепроникающее средство, которое позволяет преодолеть эту разноголосицу — разум. Он помогает смирять страсти, направлять в должную сторону волевые порывы. Так,
человек, по сути дела, растворился в формах собственного функционирования как субстрата чувств, ощущений и опыта.
Шведский теолог Э. Сведенборг (1688—1772) подчеркивал связь
телесности и внутреннего мира человека. Он считал, что силы и
свойства души находятся в связи с органами тела. Весь внешний
облик человека соответствует его внутреннему миру. Душа при этом
рассматривалась тоже как внутренний мир человека. Кант, критикуя Сведенборга, оценивал душу как некое постоянство, как способность восприятия и мышления, как внутреннее чувство.
È. Êàíò (1724—1804) значительно расширил представление о
человеческой субъективности. Во-первых, он детально рассмотрел
различие разума и рассудка. Кроме того, Кант подчеркивал спонтанность внутреннего мира человека. В противопоставлении двух
типов рассудка заключена постановка вопроса о диалектическом
типе мышления, которая оказала влияние на Фихте, Шеллинга,
Гегеля, Г¸те. В классической немецкой философии человеческая
субъективность отождествлялась со всем, что относится к субъекту,
его мышлению и психологическому состоянию. Человеческая субъективность формируется взглядами, интересами, вкусами. Важнейший компонент внутреннего мира человека — это его собственное
представление о себе. «То, что человек может иметь представление
о своем Я, бесконечно возвышает его над всеми другими существа-
I. Мораль и человеческая природа
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]