Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Этика. Учебник для студентов вузов

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 56 / 426 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

2. Смысл этического

Вопросы для размышления

1. Как можно понять древнегреческое выражение «Этос человека — это его демон»?

2. В чем различие между «этосом» и «патосом»?

3. Как вы понимаете отличие «этоса» от «хабитуса»?

4. В чем разница между теоретической и практической этикой?

5. Как появилось слово «мораль»?

6. Что такое «моральная норма»?

7. В чем смысл ситуационной этики?

Задание

Из книги писателя М. Веллера:

Тип-трафарет кабинетного ученого: седой мудрец в завалах книг, сведущий в глубинах всех наук, которого легко облапошивает любой жулик, потому что «реальной жизни» чудак-ученый не знает.

Тип противоположный: лукавый жулик, предприимчивый хитрец, который верит, что Солнце вертится вокруг плоской Земли, что интересует его лишь постольку, поскольку в темноте удобней грабить, — зато отлично разбирающийся в практической психологии конкретных людей, которых оставляет в дураках, побуждая их делать то, что ему нужно.

Итак, вопрос: кто из них лучше знает жизнь? Ответьте, как приведенное сравнение двух типов соотносится с изложенным материалом темы?

Литература

1. Адорно Т. Проблемы философии морали. М., 2000.

2. Бакштановский В., Согомонов Ю. Этос среднего класса. Тюмень,

2000.

3. Библер В.С. Нравственность. Культура. Современность. Философ- ские размышления о жизненных проблемах. М., 1988.

4. Веллер М. Все о жизни. СПб., 2003.

5. Гусейнов А.А. Этика и мораль в современном мире // Этическая мысль: Ежегодник. М., 2000. C. 4—15).

 ŨżƄŷ 

ŜƆŸƈƆſžƃƆ

Если Бог есть, то откуда зло? Если его нет, откуда добро?

Ансельм Кентерберийский

Постижение идеи добра

Добро и зло — важнейшие категории этики. Добро — это основная моральная ценность, нравственная ценность сама по себе. Зло — противоположность добру. От понимания зла зависит и определение добра. Многие этики искали ответы на вопросы: каким образом зло пришло в мир? можно ли и следует ли его устранить? играет ли зло какую-либо роль, а если играет, то какую?

Древнегреческим мыслителям добро представлялось в виде соответствия вещи своему назначению, а идея добра, по существу, выражала идею полезности вещи, ее функцию. Это относилось ко всем используемым человеком предметам, в том числе и к самим людям. Добрым считался врач, искусно лечивший больных. Добрым почитался правитель, умело руководивший государством. Однако со временем вопрос: «Что такое добрый человек?» — встал безотносительно к конкретным способностям отдельных людей.

Этот вопрос для античных философов фактически означал: каковы отличительные особенности человека вообще и чем отличается человек от остальной природы? Вполне естественно напрашивался ответ: разумом. Поэтому Сократ (ок. 470—399 до н.э.) отождествляет добродетель с мудростью. Добродетель состоит в определении человеческих поступков на основании указаний разума, а порок — в потворстве противоречащим разуму страстям. Сущность добра усматривалась в духовном преображении страстей в добродетели. Платон полагал, что страсть — это влечение, движение души к идеальным прообразам вещей. Оказавшись в мире материальных форм и индивидуальных тел, душа «вспоминает» мир идеей и устремляется к нему. Однако она наталкивается лишь на единичные вещи. Именно так и возникают новые и новые влечения и движения души. Страсть, стало быть, — это отклик души на неспособность и невозможность достичь идеала. Платон считал, как известно, что государством должны управлять лучшие, каковыми для него были философы.

3. Добро и зло

У стоиков, следовавших в этом отношении за Сократом и Платоном, воля настолько подчинена разуму, что, по существу, утрачивает самостоятельное значение. Стоики относили к главным страстям желание, страх, скорбь и удовольствие. Софисты, напротив, обратили особое внимание на законы, привычки, правила и т.д., одним словом, на соглашения, которые управляют поведением людей. Сократ искал то, что является добром по природе, т.е. может быть открыто только разумом. В основе отмеченного здесь различия лежит противоположность между тем, что åñòü, è òåì, ÷òî должно быть. Первым, составляющим область фактов, занимается наука. Вторым, т.е. ценностями, — философия морали, или этика. Глубокая пропасть, возникшая в древности между этими двумя видами познания, до сих пор разделяет в сознании многих исследователей две совершенно несводимые друг к другу сферы бытия — сущее и должное.

Сократ, таким образом, положил начало рационалистической концепции добра, которой придерживались Платон и Аристотель, а в Новое время — Кант. Восхищаясь творениями этих великих мыслителей, можно считать их концепцию абсолютно ложной, и даже абсурдной. Хотя в Древней Греции ее принимали не все, она была господствующей. Несмотря на то что эта концепция впоследствии подверглась резкой критике со стороны таких философов, как Т. Гоббс, Д. Юм, А. Шопенгауэр, У. Джеймс и др., она все еще продолжает оказывать влияние на умы большинства людей. Рационалистическая концепция добра лишена какого-либо доказательства лежащего в ее основании принципа, согласно которому нравственно добрые поступки определяются природой, т.е. подлинно человеческой природой или разумом. Истинность этого принципа признавалось как нечто само собой разумеющееся. Считалось, что, постигая содержание добра, разум определяет волю таким образом, чтобы добро стало для нее целью.

К этому вопросу возможен и прямо противоположный подход. Допустим, что человеческая природа (как утверждал и сам Сократ) представляет комбинацию разума, или интеллекта, с желаниями и волей. В этом плане мы не только открываем при помощи разума или интеллекта, что вещи таковы, какими они являются, мы также желаем, чтобы эти вещи были иными. Однако это лишь способ выражения мысли, что люди преследуют цели, что посредством своих усилий люди стараются осуществить определенное преобразование в окружающем их мире.

Эта модель человеческой природы, как сплав интеллекта и воли, порождает элементарное различие между тем, что åñòü, è òåì, ÷òî должно быть. Добро и зло не являются вопреки мнению Сократа

чем-то неуловимым или какими-то скрытыми свойствами вещей, постижение которых может быть доступно только философу. Причина же того, что их с трудом приходится открывать даже самим философам, коренится, по-видимому, в том, что эти качества не присущи вещам вообще (т.е. вещам самим по себе), рассматриваемым независимо от человеческих чувств и потребностей.

Такой подход устраняет различие между «есть» и «должно быть». Точнее, этот подход дает возможность показать, что все различия, начиная с основного — между добром и злом, полностью основаны на определенных фактах, касающихся самой человеческой природы. Различие между добром и злом возникает в силу того, что люди являются живыми существами, существами с определенными желаниями и потребностями. Деятельность людей носит целенаправленный характер, и разум входит в эту деятельность в качестве способности человека изобретать средства для достижения целей, но сам по себе он с ними фактически не имеет дела, он даже не в состоянии отличить добро от зла.

Мир без человека ни добр, ни зол. Но, если в нем появляется подобное нам существо, наделенное чувствами и потребностями, этот мир приобретает определенные моральные характеристики. Те его свойства, которые способствуют удовлетворению потребностей данного существа, предстают в виде добра, а те, которые препятствуют или же причиняют ему вред, — в виде зла. Такое существо, в полном соответствии с известным афоризмом Протагора (ок. 490 — ок. 420 до н.э.), является мерой всех вещей: его суждения абсолютны. В том случае, когда в мире появляется несколько таких существ, складывается ситуация, при которой их цели могут либо совпадать друг с другом, либо вступать в конфликт. Отсюда и берут свое начало явления, выражаемые понятиями «справедливость» и «несправедливость».

Поскольку потребности людей требуют постоянного удовлетворения, ситуации, определяющие характер отношений между отдельными индивидами, должны быть разрешены в контексте правил. Правила — не рациональные принципы поведения, которые являются более или менее регулярными и которые вследствие этого могут быть ожидаемы. Но вместе с тем и рациональны в том смысле, что в них заключено требование воздерживаться от зла и содействовать добру. Различие между добром и злом — не природное, но и не чисто конвенциональное, т.е. не продукт произвола. Человек не является мерой всех вещей, потому что он не является мерой самого себя. То, что люди представляют собой определенный вид существ, есть факт природы, именно с этим фактом и связано происхождение добра и зла. Добро и зло нельзя считать продуктом во-

I. Мораль и человеческая природа

3. Добро и зло

ли, они находят в ней лишь свое отражение. Справедливость есть только имя для наиболее общих принципов, воплощенных в этих правилах. С этой точки зрения надо признать совершенно пустым предписание разума, согласно которому люди должны стремиться к добру и воздерживаться от зла, так как это означает только то, что они должны искать то, что ищут, и избегать того, чего избегают.

Люди всегда активны, и их активность направлена на достижение определенных целей, на удовлетворение их потребностей и желаний. Но это не означает, что у всех людей имеется только îäíà цель. Если это так, тогда нетрудно заметить, что логически вполне возможны следующие четыре основных побуждения к действию, или четыре цели: 1) собственное благополучие; 2) собственное несчастье; 3) благополучие другого и 4) несчастье другого. Эти побуждения можно назвать соответственно побуждениями: эгоизма или любви к себе, ненависти к себе, симпатии или сострадания, злобы.

Нет сомнения в том, что люди эгоистичны, но это не единственное их побуждение к действию. Более того, они могут испытывать сострадание к другим людям, которых постигло несчастье, т.е. чувство, по своей силе нередко превосходящее их заботу о самих себе. Если бы люди не обладали этим свойством, они никогда бы не смогли подняться выше уровня простого обмена добра за добро, вечно пребывали бы в царстве мрака и не имели бы ни малейшего шанса на создание хотя бы отдаленного подобия Царства Божия. Без этого свойства человеческой природы было бы невозможно и общее благо. Люди создают общее благо, потому что они в какой-то мере заботятся о других. Тем не менее в каждом человеке запрятана такая реальная и страшная сила, как злоба, которая портит и разлагает его душу. Хотя во многих людях она подавляется возвышенными качествами человеческой природы, сомнительно, чтобы когда-нибудь полностью ее вытравили. Конечно, люди стараются скрыть эту силу от других, но это приводит только к лицемерию, которое, впрочем, является необходимым элементом культуры. Обе стороны человеческой природы смешаны в каждом из нас, и все мы в действительности подобны Луне, одна сторона которой скрыта от нашего взора.

Жизнь предоставляет нам обилие фактов, свидетельствующих о настоящей войне между умом и сердцем, между разумом и волей, и есть только одна вещь, искупающая все, — качество нашего сердца, которое каким-то образом противостоит настойчивым велениям интеллекта. Только чувствительное сердце делает действия людей иногда благородными и красивыми. Только оно позволяет людям стать ангелами, сообщает им силу света и рассеивает содержащиеся в них силы мрака и зла. Добродетель и порок неравномерно рас-

пределены между людьми. В каждом человеке присутствует и то и другое, но имеет место тенденция к преобладанию одного из них. Большинство людей, однако, довольно хорошо знают, что такое человеческая доброта, и всегда способны распознавать ее в жизни, независимо от того, изучали они трактаты по вопросам морали и пытались ли проникнуть в метафизическое основание.

В свете волюнтаристской концепции добра и зла можно поставить и вопрос о смысле жизни. Он показывает, что выводы о бессмысленности жизни человека нередко являются следствием определенной, а именно рационалистической ее интерпретации. Две картины жизни — Сизифа и нашей собственной (если взглянуть на них с расстояния) — в общих чертах одинаковы и сообщают нашему сознанию один и тот же образ. Не случайно поэтому как раньше, так и теперь делаются попытки передать смысл человеческой жизни в терминах чего-то вечного, неизменного, находящегося по ту сторону жизни. В действительности людей мало занимают все эти метафизические построения. Человек, едва успев появиться на свет, уже проявляет заключенную в нем волю к жизни. И он не спрашивает, есть ли в ней какая-то ценность и будет ли она вообще иметь какое-то значение. Смысл жизни состоит в том, чтобы жить, поскольку этого требует сама его природа. И если философ склонен видеть в этом нечто вроде бесконечных циклов жалкого существования Сизифа и, следовательно, отчаиваться, то это происходит лишь потому, что искомые смысл и значение пребывают где-то в ином месте. Смысл жизни находится в нас самих, он не привнесен извне, и он далеко превосходит как по своей красоте, так и по постоянству какие бы то ни было небеса, о которых столько людей когда-либо мечтали или же к которым они стремились.

I. Мораль и человеческая природа

Добродетель

Добродетель — постоянная направленность воли на то, что с точки зрения морали есть добро. В свою очередь она сама является нравственным благом и этической ценностью. Платон определял добродетель как способность души к деяниям, сообразным с ней. Он различал четыре кардинальные добродетели. Согласно Аристотелю каждая добродетель представляет собой нечто среднее между двумя (предосудительными) крайностями: сдержанность — между необузданностью и бесчувственностью, храбрость — между безрассудной смелостью и трусливостью; справедливость — между неправыми делами и несправедливыми страданиями; щедрость — между скупостью и расточительностью; кротость — между вспыльчивостью

3. Добро и зло

и неспособностью к справедливому гневу. Подобным же образом он определяет и честолюбие, благородство, участие, стыдливость. Для стоиков добродетелью является жизнь в соответствии с разумом и природой. Для Эпикура добродетель — верное понимание условий истинной радости.

По мнению Канта, среди моральных свойств только истинная

добродетель возвышенна

. Он считал, что имеются хорошие нравственные качества, привлекательные и прекрасные. Если они согласуются с добродетелью, их можно рассматривать и как благородные, хотя, строго говоря, их нельзя отнести к добродетелям. Кант считал, что судить об этом — дело тонкое и сложное. Нельзя, конечно, назвать добродетельным расположение духа, которое приводит к поступкам, случайно совпадающим с добродетелью. Сам по себе поступок может противоречить общим правилам добродетели. Некоторое мягкосердечие легко превращается в теплое чувство сострадания. В этом смысле оно прекрасно и привлекательно. Оно свидетельствует о доброжелательном участии в судьбе других людей, к чему сводятся также и принципы добродетели. Однако эта благонравная склонность все же слаба и всегда слепа. Допустим, что это чувство побуждает вас затратить часть ваших средств на помощь нуждающимся. Однако вы кому-то должны деньги, и это мешает вам исполнить строгий долг справедливости. В этом случае ваш поступок не будет добродетельным. Ведь вы вынуждены подчинить его более высоким обязательствам. Любовь к ближнему поставлена в данном случае в зависимость от всей совокупности обязательств. Не может ваше сердце преисполниться нежным участием в судьбе каждого. Вы не сможете впасть в уныние по поводу каждого чужого несчастья. Он стал бы, подобно Гераклу, проливать слезы сострадания и при всем своем добросердечии оказался бы не чем иным, как только мягкосердечным бездельником

Второй вид благожелательности, несомненно прекрасной и привлекательной, но не составляющей еще основы истинной добродетели, — это предупредительность, стремление быть приятным другим своей приветливостью, готовностью пойти навстречу желаниям других и сообразовать свое поведение с их настроениями. Эта привлекательная обходительность прекрасна, и такая отзывчивость благородна. Однако это чувство вовсе не добродетель. Более того, там, где высокие принципы не ограничивают и не ослабляют его, из него могут возникнуть всевозможные пороки. Предупредительность к тем, с кем мы общаемся, — это несправедливость по отно-

Êàíò È. Ñîáð.ñî÷. â 8 ò. Ì., 1994. Ò. 2. Ñ. 95.

шению к другим, которые находятся вне этого тесного круга. Такой человек, если иметь в виду только это побуждение, может обладать всеми пороками, и не в силу его непосредственных наклонностей, а именно потому, что он желает доставить кому-то удовольствие. Ради любвеобильной предупредительности он становится лжецом, бездельником, пьяницей, потому что поступает не по правилам хорошего поведения вообще, а сообразно своей склонности, которая сама по себе прекрасна, но становится нелепой, потому что она неустойчива и беспринципна.

Вот почему, по мнению Канта, истинная добродетель может опираться только на принципы. И чем более общими они будут, тем возвышеннее и благороднее становится добродетель. Эти принципы не умозрительные правила. Такие чувства живут в каждой человеческой душе. Кант определяет добродетель как чувство красоты и чувство достоинства человеческой природы. Зная слабость человеческой природы и ничтожность власти, провидение вложило в нас некие дополнения к добродетели.

Поскольку ценность жизни для людей несравнима с другими вещами, все помыслы человека должны быть сосредоточены прежде всего на том, чтобы сделать жизнь человека яркой и красивой. И действительно, некоторым людям удается достичь этого. Однако такая жизнь представляет собой лишь случайный результат предшествующего жизненного пути. Возможно, в силу этого добродетель и не является исключительной принадлежностью мудреца. Добродетель, т.е. обладание тем, что есть добро, нередко обнаруживает себя в среде самых обыкновенных людей. Возникает вопрос: можно ли изучить добродетель (которая как будто по воле судьбы или случайности имеет совершенно беспорядочное распределение) в такой мере, чтобы люди знали, что для них является ценным и к чему они должны стремиться, не обременяя себя пассивным выжиданием самопроизвольной реализации скрытых возможностей их собственной жизни?

I. Мораль и человеческая природа

Постижение зла

Существование зла всегда было популярным аргументом в нападках философии на религию. Наличие зла философы рассматривали как доказательство бессилия Бога предотвратить его или как свидетельство несовершенства Божества. Теологи отвечали на это следующим образом. Бог всесилен и в состоянии сделать так, чтобы не было зла. Зло существует для благой цели. Если смотреть с правильной точки зрения, то зло является благом.

3. Добро и зло

Ни защитники зла, ни его противники не объяснили природу зла. Необходима более широкая концепция, из которой может быть выведено понятие зла. Основной аргумент в оправдании Бога, допускающего существование зла, заключается в утверждении, что человек должен иметь возможность выбора между добром и злом. Если он не может выбрать зло, он не может вообще понять, что ему выбирать. Поэтому существование зла совместимо с существованием и благостью Бога. Теисты признают, что грехопадение привело человека к возможности выбрать что-то конкретное, а не просто сделать выбор. Таким образом, защита свободы выбора переходит в защиту зла как такового.

Однако предлагаемую теистами защиту Бога нельзя считать удачной в силу следующих причин. Во-первых, в мире существует «естественное» зло, которое невозможно никак оправдать. Например, смерть детей от голода в Африке. Во-вторых, теодицея утверждает, что из зла вытекают благие последствия. При таком подходе смерть ребенка можно рассматривать как желание Бога привлечь внимание к проблемам здравоохранения, помощи слаборазвитым странам. Подобное утверждение приводит к антропоморфизации Бога, к трактовке отношений между ним и людьми в виде отношений родителя и детей, учителя и учеников. Зло в данном аспекте рассматривается как средство достижения благородных целей.

Утверждение, что Бог производит добро посредством естественного зла, противоречит моральной задаче, которую религия ставит перед человеком. С точки зрения морального закона, говоря словами Канта, мы должны рассматривать зло как цель, а не как средство. С точки зрения теодицеи мы должны согласиться с тем, что Бог использует людей как средство для достижения добра. Теодицея вступает, таким образом, в конфликт с религиозной моралью. Далее теодицея ставит под сомнение утверждение, что человек знает разницу между добром и злом. Получается, что отдельный человек не в состоянии отличить сегодняшнее зло от будущего добра, из него проистекающего. Следовательно, он должен руководствоваться не собственным моральным чувством, а уповать на премудрость Бога. Поэтому логично не помогать страдающим, а позволять совершаться злу, поскольку оно может быть средством утверждения будущего добра. Утверждение теодицеи, что зло производит благо и совместимо с существованием и благостью Бога, вступает, таким образом, в противоречие с центральным религиозным положением, что человек в состоянии отличить добро от зла.

Философы утверждают, что наличие зла в мире означает отрицание Бога. Парадокс заключается в том, что это утверждение, так

же как и точка зрения теодицеи, приводит к негативным последствиям для морали.

Ä. Þì (1711—1776), например, утверждает, что в природе зло естественно и неизбежно как часть слепой игры стихийных сил. С этой точки зрения говорить о морали применительно к природе и человеку бессмысленно. Человек из морального агента превращается в морального наблюдателя. Морально безразличный универсум не знает различения между добром и злом, в нем существуют только события. Религия впадает в противоречия, пытаясь решить проблему зла, и показывает, что цена решения этих противоречий — утрата морального агента. Отсюда следует, что проблема зла извечна и неразрешима и является серьезной проблемой в понимании морального агента и в религиозном, и в нерелигиозном контекстах. Возможно, проблема зла не является ни проблемой, ни антиномией, но тем, что Кьеркегор назвал бы парадоксом, тупиком, из которого разум не в состоянии выбраться. В этом смысле проблема зла не является свидетельством крушения религии в результате внутренних противоречий, а характеризует глубину понимания ею человека как морального существа.

Многие философы доказывают совместимость существования Бога с существованием зла, высказывая мысль, что «зло имеет позитивную ценность». Позитивная или негативная ценность вещи является общей ценностью, состоящей из инструментальной и внутренней ценности. Если вещь имеет позитивную ценность, то ее существование большее благо, чем несуществование, если же она имеет негативную ценность, то лучше, чтобы она не существовала. Можно говорить о степенях позитивной и негативной ценности.

Аргумент, восходящий от зла, по сути дела является выражением гедонистического подхода к ценностям. Утверждение, что Бог не создал мир, в котором существует лучший из возможных балансов между позитивными и негативными ценностями, исходит из того, что в мире существует слишком много негативных ценностей. Позитивные и негативные ценности в данном случае определяются через связь с удовольствиями и болью.

Традиционно необходимость существования морального зла обосновывается аргументом свободной воли. Поскольку свободная воля является необходимым условием морального добра, то возможность морального зла имеет позитивную ценность. Вторичный эффект возможности морального зла состоит в реальном существовании морального зла: поскольку возможно, что кто-то выберет неправильный поступок, двойной эффект этой возможности состоит в том, что этот кто-то фактически будет действовать неправильно. Так реальное моральное зло является двойным эффектом воз-

I. Мораль и человеческая природа

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 56 / 426 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]