Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этика. Учебник для студентов вузов
.pdf
ŬřŧŨų++
ŴƊſƏżƉƂſżƊżƆƈſſſƂƆƅƎżƇƎſſ
Òåìà 11. Античная этика
Òåìà 12. Этическая мысль Средневековья
Òåìà 13. Этика Возрождения
Òåìà 14. Этическая концепция «пользы»
Òåìà 15. Теории общественного договора
Òåìà 16. «Философия жизни» о морали
Òåìà 17. Позитивизм и неопозитивизм
Òåìà 18. Прагматизм о морали
Òåìà 19. Перфекционизм и теория
справедливости Дж. Роулза
Òåìà 20. Неореалистическая трактовка
нравственности
Òåìà 21. Этика экзистенциализма
ŨżƄŷ
řƅƊſƏƅŷƙƗƊſƂŷ
Не желай невозможного.
Хилон, древнегреческий философ, VII—VI в. до н.э.
Сократ и Платон
Античных философов интересовало множество вопросов: в чем
смысл жизни? добр или зол человек по своей природе? каковы
разъединяющие и соединяющие силы мира? что помогает исканию
лучших, истинных форм жизни?
Древнегреческий философ Эмпедокл (ок. 490 — ок. 430 до н.э.)
считал любовь и ненависть (дружбу и раздор, склонность и отвращение) движущими силами всякого развития в истории. Они вечно
противостоят друг другу, рождая противоречия. В результате любовь
и ненависть попеременно приходят к безраздельному господству.
Так утверждаются основы всемирной, космической жизни.
В истории нравственности вопрос о смысле человеческой жизни
ставился бесчисленное количество раз. Если бы жизнь не имела
никакого смысла, то она потеряла бы для нас всякую ценность. Чего же люди требуют от жизни и чего стремятся достичь? Демокрит
(ок. 460 — ок. 371 до н.э.) считал, что смысл жизни заключен в радости и счастье. Высшее благо — это блаженство. Оно состоит в
покое и веселье души. Но достичь этого состояния можно, только
обуздывая свои желания. Демокрит исповедовал умеренный образ
жизни. Он сам следовал своему учению. В древности его называли
поэтому «смеющийся философ».
В языческой Греции мыслители осознавали, что энергия организма служит более духовным, нежели плотским, целям. Сократ
(ок. 470—399 до н.э.) полагал, что есть добро само по себе. Оно одно поистине желательно, есть высшее благо для человека, основание и мерило всех других благ. Если народные воззрения, рассуждал он, связаны с безусловной нормой жизни, их нужно принимать
и повиноваться им. Однако требуется искание истины, чтобы отыскать нужную оценку существующего.
Веря в существование добра, Сократ не снабжал его заранее никакими ближайшими определениями. Оно было для него не данным в готовом виде, а искомым. Обладание добром не даровано
человеку безусловно, а требует необходимых усилий. Цель впереди,
и нужен процесс ее достижения. Благо, по Сократу, есть удовольст-
11. Античная этика
233
вие, а зло — страдание. Каждый человек устремлен к пользе и счастью. Но на пути к ним человек может сбиться…
Путь к счастью — знание. Но его нужно добыть. Сократ говорил: «Я знаю только то, что ничего не знаю». Такое заявление —
духовный подвиг. Объявить о своей нищете среди кажущегося богатства! Но ведь именно духовная нищета рождает духовный голод
и жажду. Так Сократ заявил о неустанном духовном подвижничестве. Люди вокруг стремятся к власти, богатству, низменным удовольствиям. Они не осознают, что такое истинное благо. Сократ
полагал, что добродетель имеет общезначимую ценность и применимость. Поэтому он напряженно размышлял о таких добродетелях,
как мужество, справедливость. Знание, следовательно, добывается не
из традиции или здравого смысла, а путем духовного напряжения.
Но чем же питается душа, Сократ?
Знаниями, разумеется, — сказал я.— Только бы, друг мой, не
надул нас софист, выхваляя то, что продает, как те купцы или
разносчики, что торгуют телесною пищей. Потому и сами они не
знают, что в развозимых ими товарах полезно, а что вредно для
тела, но расхваливают все ради продажи, и покупающие у них
этого не знают, разве случится кто-нибудь сведущий в гимнастике или врач. Так же и те, что развозят знания по городам и продают их оптом и в розницу всем желающим, хоть они и выхваляют все, чем торгуют, но, может быть, друг мой, из них некоторые и не знают толком, хорошо ли то, что они продают, или
плохо для души; и точно так же не знают и покупающие у них,
разве лишь случится кто-нибудь сведущий во врачевании души.
Так вот, если ты знаешь, что здесь полезно, а что — нет, тогда
тебе не опасно приобретать знания и у Протагора, и у кого бы то
ни было другого; если же нет, то смотри, друг мой, как бы не
проиграть самого себя для тебя дорогого. Ведь гораздо больше
риска в приобретении знаний, чем в покупке съестного
1
.
У Семи мудрецов мораль еще лишена философского обоснования. Она существует в форме обычной житейской мудрости. Вот их
афоризмы: «лучше всего — это знать меру», «познай самого себя»,
«нажива ненасытна» и т.д. Однако постепенно нравственные нормы
стали не только провозглашаться, но и обосновываться.
Согласно Сократу дурное — это незнание. Античный мудрец был
страстным проповедником знания. Он полагал, что человек должен
неустанно стремиться к новым и новым истинам. Сократ оставил
такое наследие мудрости, что до сих пор философы обращаются к
его знанию. Иногда даже говорят: на земле был только один философ — Сократ, все остальное — это истолкование его мыслей.
1
Платон. Протагор. 313. С 314а.
234
Но вот что интересно. Сократ повторял каждому, что знает
лишь одно: а именно что ничего не знает. Его слова — укор философской гордыне. Готовность идти все дальше в глубины мысли.
Другая добродетель, о которой писал Сократ, — мужество. Философ просил своих друзей привести примеры мужества, выяснить,
что это такое. Ему говорят: мужество — это стойкость. К примеру,
герои долго защищают осажденную крепость, чтобы она не досталась врагу. Разве это не мужество? Нет, говорит Сократ, это, конечно, подвиг. Но ведь мы не знаем, что переживают защитники
крепости. Может быть, они стоят у стен крепости, потому что не
видят для себя другого выхода. Ведь мужество — это прежде всего
состояние духа. А те, кто определяет мужество через стойкость, ничего не говорят о переживаниях героев. Они стоят насмерть, но по
какой причине? Что ими движет?
Может быть, легче определить мужество через мудрость? Нет,
отвечает Сократ, мудрость — это знание опасного. Но нам не безразличны мотивы того, кто совершает геройский поступок. Возможно, это честолюбивый человек. Он бросился в атаку не столько
потому, что храбр, а именно для того, чтобы привлечь внимание к
своему геройству. А может быть, он вовсе и не осознавал опасности. Бросился в бой, даже не понимая угрозы для жизни. Но возможно и другое — солдат бросился навстречу смерти, потому что
жизнь ему не дорога. Он сам ищет погибели.
Оказывается, мужество — непростое качество. Герой только тогда бесстрашен, когда он осознает опасность, имеет ясные цели,
связанные вовсе не с желанием собственной гибели, а с тем, чтобы
одолеть врага, спасти жизнь других. Размышляя о человеке, Сократ
не хочет упрощений, поверхностных суждений. Он пытается обсудить все тонкости человеческого поведения. Конечно, это поучительный урок для нас.
Когда я был студентом, мы отправились как-то в горный поход.
И вот во время восхождения произошел такой случай. Один из наших ребят поскользнулся и завис над пропастью. Он ухватился за
выступ горы и вот-вот мог сорваться с уступа. Мы все растерялись,
не знали, что делать. И вот что поразительно. Не потерял самообладания только тот, кто оказался на краю обрыва. Он заговорил с
нами спокойно и стал объяснять, как лучше снять его с уступа. Мы
бросились выполнять его указания, потому что он сохранил самообладание, осознавал, какая опасность ему угрожает, и даже сумел
в этой сложной обстановке найти единственно верное решение.
Этот урок я запомнил на всю жизнь.
Сократ называл и другие добродетели человека — сдержанность,
справедливость. Он размышляет: человек всегда выбирает для себя
лучшее. Такова его природа. Но вот парадокс: человек — странное
II. Этические теории и концепции
11. Античная этика
создание. Он многое понимает правильно, но ведет себя совсем не
так, как должно. Если человек ведет себя порочно, то тому есть
объяснение: он ошибается. Сократ подчеркивает: если бы было
возможно намеренное (сознательное) зло, оно было бы лучше ненамеренного зла. Скажем, вор, умышленно совершающий кражу,
лучше, чем вор, который украл по неведению.
Может показаться, что Сократ мыслит странно. Получается,
будто он оправдывает плохой поступок, совершенный умышленно.
Однако человек, совершающий злой поступок умышленно, знает
его отличие от добра. У него есть знание добра, и это в принципе
делает его способным к добру. Можно сказать и так: человек грешный всегда может перейти на сторону добра, т.е. раскаяться. Если
же человек совершает зло ненамеренно, не ведая о том, что он делает, то такой человек вообще не знает, что такое добро. Такой человек наглухо закрыт для благих поступков.
Что разъясняет нам Сократ? Он показывает нам, что, совершая
поступки, мы призваны оценивать их, размышлять над ними. Ведь
мы все время оказываемся в ситуации выбора. Искать желанную
профессию или присоединиться к желанию приятеля? Заступиться
за девочку или трусливо умчаться с места происшествия? Изложить
собственное мнение или проголосовать как все? Испытать радость
общения на людном перекрестке жизни или «ощутить сиротство
как блаженство»?
Скажи мне, какой ты сделал выбор, а я скажу, кто ты. Но прежде
всего нужно иметь общие представления о добре. Это качество не передается по наследству. Каждый должен думать о собственных добродетелях — бесстрашии, сдержанности, справедливости, — взращивать
их в своей душе. Только тогда твой поступок будет достойным.
А теперь припомним, как часто, совершив тот или иной промах,
мы оправдываемся незнанием («я не знал, что это плохо, мне не сказали, как надо поступить») или ссылаемся на «других». Вот, мол, все
ушли с урока, и я ушел. Все договорились посидеть в подвале и покурить, вот я и пошел. Такое незнание или зависимость от других
еще хуже, чем сам злонамеренный поступок. Ведь мы в этом случае
расписываемся в собственной глухоте к добру, к ответственности.
Сократ дал человечеству нравственный ориентир. Он, к примеру, не мог знать, что произойдет в ХХ в. Но оказалось, что посоветоваться с античным мудрецом совсем даже не плохо. Когда закончилась Вторая мировая война, немецким генералам, которых судили за совершенные преступления, пришлось искать оправдания.
И вот они говорили во время суда: да, это я расстрелял мирных
граждан, да это я распорядился пустить газ в камеру, чтобы убить
людей, да, это я велел сдирать кожу с пленных, чтобы делать из
этой кожи сумочки. Но ведь у меня был приказ. Я человек законо-
235
236
послушный, откуда мне было знать, что распоряжения можно рассматривать как преступления. Я поступал как все.
Кризис понятия истины ярче всего выразился в софистике,
провозгласившей, что истины вообще нет и быть не может. Греческая культура — культура слова: законность и нравственность общества истинны и незыблемы, пока слово правдиво и однозначно.
Игра словами и философский релятивизм представляют непосредственную угрозу для общества и его будущего (поскольку словом
воспитывается подрастающее поколение). Сократа приговорили к
смерти потому, что он более других софистов расшатывал традиционные «истины». Но в отличие от других софистов Сократ не останавливается на лозунге «до основанья», стремясь постичь «а затем»:
найти и утвердить новые, более устойчивые основания истинности,
а следовательно, и истинного благочестия и справедливости. И эти
основания должны быть не обычными, но общечеловеческими и,
следовательно, не социальными, а индивидуальными.
Рождается конфликт между традиционно-мифологическим, «нерасколотым сознанием» и софистами («просвещение», не знающее
границ). Государство и религия, основанные на обычае, грозят вовлечь во все дела человеческие и божественные коррупцию и разложение; софистическое просвещение, опирающееся на индивидуальный человеческий разум, грозит еще большими опасностями.
Сократ расшатывал традицию, ставшую ложной. Платон же продолжает его дело и одновременно выступает против просвещения,
стремясь найти новые формы религиозного и социального мифа.
Великая традиция гуманистической этической мысли заложила
фундамент системы ценностей, основанной на человеческой самостоятельности и разуме. Эти системы были построены на предпосылке, что для того, чтобы познать сущность добра и зла, надо познать природу человека. Следовательно, эти системы являлись также и глубокими психологическими исследованиями.
В платоновском диалоге «Евтифрон» рассматривается эволюция
правовых представлений от родовых (то, что на пользу моему роду, —
справедливо, хорошо и благочестиво, что во вред — несправедливо
и нечестиво) к более общим полисным нормам (справедливо и благочестиво все, что соответствует законам государства и освящено
его богами, где критерием справедливости являются обычай и традиция). Евтифрон возбуждает уголовное дело против собственного
отца, который, соблюдая справедливость, нарушил нормы благочестия. Но как может справедливость быть нечестивой или наоборот? —
на этот вопрос не дает ответа ни обычай, ни традиция, более того,
сама постановка такого вопроса снимает всю традиционную этику
и требует построения новой на более надежных основаниях.
II. Этические теории и концепции
11. Античная этика
Диалоги Платона ничему не учат, на любой вопрос в них дается
столько взаимоисключающих ответов, что читатель остается в полной
растерянности, не зная, что же ему теперь думать. Тем не менее Платона можно рассматривать как политического и религиозного философа.
Цель платоновской философии (а также и ее разгадка) — не построение системы метафизики и не объяснение мироздания. Это
цели служебные, второстепенные. Главное — найти подлинные основания для ответа на вопрос, как жить человеку и обществу, чтобы людям было хорошо. Платоновская философия не самоцель, но
средство для воспитания души и ума таким образом, чтобы человек
мог жить максимально счастливо — один и в обществе. Человек
счастлив, когда удовлетворяются его желания, но исполнение его
желаний может принести зло либо ему самому, либо, что значительно чаще, его ближнему, шире — обществу. Следовательно, необходимо воспитание желания.
Платон разделяет точку зрения «просветителей», считающих,
что, когда человек узнает, что есть подлинное благо, он возжелает
именно его. Поэтому знание истины есть гарантия истинного и
благого желания (всякий стремится к благу, но большинство не
знает, где оно). Но в отличие от «просветителей» Платон не считает, что истине можно научить простой передачей знаний. Чтобы
достигнуть ее, нужно в свою очередь иметь уже воспитанное желание: страстным, главным желанием человека должно стать нахождение истины. Возникающий таким образом порочный круг Платон
пытается разрешить многими способами, в частности известным из
«Государства», где отдельные, очень немногие люди рождаются с
«философским» строем души, т.е. все их желания изначально направлены на отыскание истины. Все же прочие люди должны быть
постоянно руководимы в своих желаниях и поступках законами,
обычаями и мифами, которые создаются философами. Философы
созерцают самого бога — благо. Этот бог становится, таким образом, гарантом справедливости и благочестия в управляемом философами обществе.
Исследование Платона показывает, что такое настоящая философия религии и почему она так необходима для существования человека и здорового общества, но Платон стоял на почве другой религии. Современная философия религии призвана решить три задачи:
1) осмыслить понятие разума; 2) осмыслить, что такое христианство —
не как одна из мировых религий, а как существенная часть нашего
собственного прошлого, а следовательно, и нашего будущего и нас
самих; 3) наконец, философия религии должна нести надежду.
Платон учил воспитанию желания; христианство — воспитанию
воли. Не должна ли новая философия религии стать воспитанием
надежды?
237
238
II. Этические теории и концепции
Этика наслаждения и гедонизм
Из истории человечества известно, что богатые люди всегда
следовали принципам радикального наслаждения. Обитатели неограниченных средств — аристократы Древнего Рима, крупных
итальянских городов эпохи Возрождения, а также Англии и Франции ХVIII и ХIХ вв. пытались обрести смысл жизни в наслаждении.
Однако максимальное удовольствие не выдвигалось в качестве теории благоденствия никем из великих Учителей жизни в Древнем
Китае, Индии, на Ближнем Востоке и в Европе.
Но в Древней Греции философ Аристипп (ок. 435 — ок. 355)
учил, что целью жизни являются телесные наслаждения. Удовольствие есть благо само по себе. Но ведь избыточное удовольствие
может породить страдание. Если правильно пользоваться наслаждением — этого не произойдет, считает Аристипп. Счастье — это совокупность наслаждений…
Концепцию Аристиппа Фромм оценивает как радикальную и
наивную. Однако гедонистическая позиция имела определенное
достоинство. Она бескомпромиссно утверждала значимость жизни
каждого отдельного человека и также бескомпромиссно защищала
конкретное понятие удовольствия, рассматривая счастье как выражение этого переживания. Однако сама эта теория носила сугубо
субъективистский характер. Иначе говоря, в ней отсутствовала попытка придать обоснование такой позиции, выразить содержание
удовольствия в каких-то общепринятых формах.
Гедонизм (от греч. gedone — удовольствие) — этическое направление, которое рассматривает наслаждение как мотив и цель всякого
нравственного поведения. Древнегреческий философ Эпикур (341—
270 до н.э.) пытался преобразить учение Аристиппа. Он стремился
пересмотреть гедонистическую позицию этики через введение объективного критерия в понятие удовольствия. Эпикур, хотя и рассматривал удовольствие как цель жизни, тем не менее утверждал, что, «хотя всякое удовольствие само по себе есть благо, не всякие удовольствия предпочтительны», поскольку некоторые из них впоследствии вызывают неприятные чувства большие, чем само удовольствие.
Эпикур советовал культивировать положительные эмоции. Заблуждение, будто он советовал избегать отрицательных. Из описания
биографии Эпикура известно, что он родился в довольно бедной
семье, где, кроме него, было еще трое братьев (впоследствии, естественно, все эпикурейцы). Отец его был военный, а мать ходила по
домам: читала заклинания, изгоняя злых духов, и совершала жертвоприношения. Малолетний Эпикур ходил с матерью, держась за ее
подол и наблюдая будничную изнанку поклонения богам. Возможно, тогда и зародилось в нем первое сомнение в их существовании.
11. Античная этика
Он писал впоследствии: «Если бы бог внимал молитвам людей, то
скоро все люди погибли бы, постоянно моля много зла друг другу».
Хотя для Эпикура высшая ценность — «чистое» наслаждение, означающее отсутствие страдания и состояние безмятежности духа, он
считал, что наслаждение как удовлетворение желания не может быть
целью жизни, ибо за ним неизбежно следует его противоположность.
Стало быть, человечество не может достичь истинной цели — отсутствия страданий. Только «истинные» удовольствия, согласно Эпикуру, должны способствовать жизни мудрой, добропорядочной и правильной. «Истинное» удовольствие заключается в ясности ума и отсутствии страха, и только тот может иметь истинное удовольствие,
кто благоразумен и предусмотрителен и, таким образом, готов отказаться от сиюминутного удовольствия ради удовлетворения более
устойчивого и надежного. Эпикур пытался показать, что понятие
удовольствия как цели жизни несовместимо с такими добродетелями,
как умеренность, мужество, справедливость и дружелюбие.
Однако, по справедливому мнению Фромма, своей апелляцией к
«чувству» как критерию, на основе которого мы судим о чем-то как о
благе, он не преодолел главной теоретической трудности — совмещения субъективного переживания удовольствия с объективным
критерием «истинного» и «неистинного» удовольствия. Его попытки
гармонически сочетать субъективный и объективный критерии не
выходят за пределы утверждения о существовании этой гармонии.
Первым, кто применил критерий истины и лжи к желаниям и удовольствиям, был Платон. Он отмечал, что удовольствия, как и мысли,
могут быть истинными или ложными. Платон не отрицал реальности
субъективных ощущений удовольствия, но отмечал, что ощущения
удовольствия могут быть «ошибочными» и что удовольствие имеет познавательную (когнитивную) функцию, как и мышление. Он обосновал этот взгляд теорией, согласно которой источником удовольствия
является не изолированная чувственная связь человека, но целостный
человек. Отсюда он заключал, что добродетельные люди имеют истинные удовольствия, а дурные — ложные удовольствия.
239
Аристотель как создатель этики
Согласно Аристотелю в основе этики лежит наука о человеке.
Психология изучает природу человека, отсюда этика — это прикладная психология. Изучающему этику, так же как и изучающему
политику, «нужно в известном смысле знать то, что относится к
душе, точно так, как, вознамерившись лечить глаза [нужно знать]
все тело… А выдающиеся врачи много занимаются познанием тела»
1
Аристотель. Ñî÷. â 4 ò. Ì., 1983. Ò. 4.
1
.
240
II. Этические теории и концепции
Из природы человека Аристотель выводит норму, согласно которой «добродетель» (наилучший поступок) — это «деятельность»,
под которой он понимает упражнения функций и способностей
человека. Счастье как цель человека достигается в результате «деятельности» (и прекрасных поступков), а не заключается в пассивном обладании, неизменном даре или состоянии сознания.
Для объяснения понятия деятельности Аристотель использовал
аналогию с Олимпийскими играми. «Подобно тому как на олимпийских состязаниях, — говорил он, — венки получают не самые
красивые и сильные, а те, кто участвует в состязании (ибо победители бывают из их числа), так и в жизни прекрасного и благого
достигают те, кто совершает правильные поступки». Свободный,
разумный и деятельный (созерцательный) человек добродетелен и,
следовательно, счастлив. Здесь перед нами объективные ценностные суждения, имеющие антропоцентрический, или гуманистический, характер, выведенные на основе понимания человеческой
природы и человеческой деятельности.
Аристотель, как и Платон, утверждал, что субъективное переживание удовольствия само по себе не может быть критерием добродетельности поступков и вследствие этого критерием их оценки.
Он говорит, что, «если людям с порочными наклонностями что-то
доставляет удовольствие, не надо думать, что это доставляет его кому-либо, кроме них, подобно тому как не является здоровым, сладким или горьким то, что таково для недужных, и не бело то, что
1
кажется белым больным глазам»
.
Постыдные удовольствия не являются удовольствиями, «кроме
как для растленных людей», тогда как удовольствия, которые объективно заслуживают этого названия, сопровождают такую «деятельность или несколько (которые) свойственны совершенному и
блаженному мужу»
2
. Согласно Аристотелю существует два законных
рода удовольствий: те, которые связаны с процессом удовлетворения потребностей и реализацией наших сил, и те, которые связаны
с совершенствованием нашей деятельности.
Второе — высший род удовольствия. Удовольствие есть деятельность (энергия) естественного состояния любого существа.
Наибольшее удовлетворение и высшее удовольствие возникают в
результате активного использования нашей жизненной энергии.
Оно подразумевает радость и непосредственность проявления или
беспрепятственную деятельность, где «беспрепятственный» означает
«не задерживаемый», «не расстроенный».
1
Аристотель. Никомахова этика. 1173 в 21 и след.
2
Òàì æå. Ñ. 1176 à 27.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]