Этика. Учебник для студентов вузов

пения, а с другой — привносят в него новые, технические мотивы. В способе интерпретации терпения как метода виден возврат Ниц­ше к классической традиции. Метод — это путь, медленный и дол­гий, который открывается при выходе из платоновской «пещеры». Если заключенный в нее попытается выйти слишком быстро, он будет ослеплен чрезмерным количеством света. Если же философ столь же быстро вернется обратно в темницу пещеры, он также бу­дет ослеплен темнотой. Философия, как и филология, есть медлен­ность без ограничений. Ошибка — это дочь поспешности, такого мнения придерживались и Платон, и Декарт, и Ницше. Философ­ский метод заключается в том, чтобы не спешить — выигрывая время, не боясь потерять его.

Филологическое и философское осмысления были резюмирова­ны Ницше в этическом толковании терпения как некоторой формы добродетели. Терпение как добродетель означает: позволить всему идти своим ходом, научиться внимать «судьбоносности» каждого момента, находить в любом случайном рисунке реальности его внутреннюю закономерность и красоту. В этом смысле ницшевское терпение есть, пользуясь языком Стендаля, постоянное «обещание счастья». Оно автономно-морально и потому противостоит любой патологии, «вульгарности». Его эквивалент в классической фило­софской традиции — понятие свободы.

В классическом варианте нигилизм означает освобождение от прежних ценностей, от некой их переоценки. В результате бытие впервые осмысливается как ценность. Метафизика становится мыш­лением о ценностях. По выражению М. Хайдеггера, наиболее заост­ренным толкованием «классического нигилизма», который безогово­рочно уничтожил всякую цель вне и выше сущего, служит идея веч­ного возвращения того же самого. Метафизика Ницше сводится к пяти главным моментам, которые могут рассматриваться только как целое — «нигилизм», «переоценка всех ценностей», «воля к власти», «вечное возращение того же», сверхчеловек. Разрабатывая проблему нигилизма, Хайдеггер отметил, что ничто и нигилизм не состоят ни в какой необходимой сущностной взаимосвязи с идеей ценности; ни­что и nihil означают сущее в его бытии и оказываются бытийным, а вовсе не ценностным понятием. По мнению Хайдеггера, с заверше­нием метафизики впервые может развернуться полное, безусловное, ничем не нарушаемое и не смущаемое господство над сущим.

Некоторые исследователи отказывают нигилизму в новизне и толкуют его как некую константу в философствовании, религиоз­ной мысли и жизнеощущении, которая идет непрерывной волной от библейского сатаны и даосской «пустоты» через метафизическое «ничто» гнозиса, через апофатическое, как бы овеянное нигилиз­мом богословие Дионисия Ареопагита, Эриугены, через мистику каббалы, через нигилизм ХIХ в. вплоть до абсурдизма Беккета, Цо­рана и Бернхарда. Нигилизм коренится в парадоксальной жажде саморазрушения. Ему противостоит в современной философии и богословии контртенденция «решимости быть» (Пауль Тиллих, 1886—1965).

Окончательно исчезает все, что имело бы внутренне норматив­ный и императивный характер. Все сводится к чисто формальному соблюдению правил, пришедших на смену ниспровергнутому рели­гиозному закону. После непродолжительного периода господства пуританских норм и этического ригоризма буржуазный мир окон­чательно встал на этот путь; путь поклонения общественным идо­лам и конформизму, основанного на соображениях выгоды, трусо­сти, лицемерии и инерции. Но индивидуализм конца ХIХ в. в свою очередь стал началом завершения этой стадии. Началом стреми­тельно распространяющегося анархического разложения, обретаю­щего все более острые формы. Он пробудил силы хаоса, которым осталось уже недолго скрываться за фасадом мнимого благополучия.