Феномен творческой неудачи

ной писателю критикой почти незамеченными. Можно лишь при­вести отзыв Г. Аронсона на «Призрак Александра Вольфа», в кото­ром критик все-таки нашел, в чем упрекнуть Г. Газданова: «Очень много внимания уделено Газдановым отступлениям, как художест­венного, так и философско-психологического характера, только ус­ловно и отдаленно связанным с центральной магистралью расска­за. Порой возникающие почти вне основного текста повествова­ния эпизодические фигуры и сцены (парижский гангстер «курчавый Пьеро») гораздо лучше и убедительнее, чем возлюбленная героя Елена Николаевна, черты которой, по-видимому, даже для автора оказались погружены в дымку тумана»18. Однако представляется, что перед Г. Газдановым не стояла художественная задача изобра­зить Елену Николаевну со всей ясностью. Поскольку, как всегда, у Г. Газданова все повествование подчинено внутреннему миру глав­ного героя, то и остальные персонажи преподносятся через его восприятие. «Черты Елены Николаевны погружены в дымку тума­на» потому, что сам герой не знал ее до конца. Их отношения воз­никли внезапно, быстро, у них не было времени узнать друг друга, и сами они к этому не очень стремились, поэтому «за много недель герой узнал о ней чуть больше, чем в первые дни»19. К тому же подобная неторопливость в стремлении лучше узнать свою возлюб­ленную объясняется и особенностями психологии героя: «Я знал, однако, по длительному опыту, что для меня очарование или притя­гательность женщины существовали только до тех пор, пока в ней оставалось нечто неизвестное, какое-то неведомое пространство, которое давало бы мне возможность — или иллюзию — все вновь и вновь создавать ее образ, представляя ее себе такой, какой я хо­тел бы ее видеть, и, наверное, не такой, какой она была в действи­тельности»20. Можно сказать, что критик А. Слизской, как и ос­тальные, не учел важную особенность прозы Г. Газданова: главная ценность для писателя — это внутренний мир героя, а не объек­тивная окружающая действительность, и в повествование попада­ет то, что попадает в душу герою, и изображается так, как это вос­принимает герой.