Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Традиции русской философии в историческом освещении. Монография-1
.pdf
Глава 10. Философские идеи в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ века
мецкий мыслитель, Достоевский убежден в том, что человек
существует не для счастья, а для бесконечного совершенствования себя как личности, для которой предназначен путь страданий как единственный путь для личности, осознающей, что
вся будущая жизнь зависит только от нее самой. Н.
А. Бердяев
высоко оценит вклад Достоевского: «Он сделал великие открытия о человеке, и от него начинается новая эра во внутренней истории человека»
1
.
Достоевский в итоге своего понимания всечеловечности
приходит к выводу о примирении западничества и славянофильства «новым русским словом, слитым с народным началом». России, как считает писатель, «предназначено ждать…
проникнуться высшей идеей… понять ваши идеалы… согласить ваши идеи, возвысить их до общечеловеческого значения
и… свободной духом, свободной от всяких
двинуться в новую, широкую, еще неведомую в истории деятельность… и увлечь вас всех за собою»
2
.
посторонних…
4. Л. Н. Толстой (1828—1910)
Как и Достоевский, Л.
жизни человека. «Как некий древний богатырь, Толстой вступает в борьбу с духом века сего»
Действительно, Толстой был «мировым явлением», по меткому замечанию Мережковского, это «ясновидец плоти», в
противоположность Достоевскому, «ясновидцу духа»
Толстого человек — часть космоса, вот почему он должен
Н. Толстой страстно ищет смысл
3
, — пишет В. В. Зеньковский.
4
. Для
1
Бердяев Н. А. «Великий Инквизитор» // Антихрист. Антология. М. :
Республика, 1995. С. 144.
2
Достоевский Ф. М. Записки о русской литературе. URL: https://lib
rebook.me/publicistika__f_m__dostoevskii/vol2/1
3
Зеньковский В. В. История русской философии. Л. : ЭГО, 1991. Т. 1,
ч. 2. С. 195.
4
Мережковский Д. С. Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники.
М. : Республика, 1995. С. 324—325.
191
Традиции русской философии в историческом освещении
слиться с божественной природой. Он искал совершенства и
нашел это совершенство в природе, хотя и не считал ее «доброй». Изображая двойную жизнь человека: перед обществом и
природой, он определяет общество как зло (Андрей в отрывке
«Андрей перед звездным небом»), которое поглощает личность,
несет насилие, противоречащее моральным нормам. Именно
общество
отрицательно влияет на человека, так как отдает
предпочтение материальным потребностям над духовными, тем
самым лишает личность ее свободы и независимости.
Л.
Н. Толстой, как и Ф. М. Достоевский, анализируя совре-
менное общество, избирает иной путь для изменения общества — это моральное совершенствование личности: изменить
что-либо в обществе человек может, только начав с самого
себя, через нравственное совершенствование идти к перерождению личности, к истине, которая одна способна объединить
людей.
Л.
Н. Толстой является выразителем своеобразного панмо-
рализма, который, по мысли В.
В. Зеньковского, проявился в
стремлении подчинить все, в том числе науку, литературу и
т.
д., моральной сфере: «Это уже не примат этики (как у Кан-
та), а чистая тирания ее»
1
. Философия непротивления злу
насилием Толстого выступает как противоположение миру
закона Бога. Бердяев отмечает, что Толстой «предлагает рискнуть миром для исполнения воли Бога. Смысл такого непротивления насилию был более глубоким, чем обычно думают.
Если человек перестает следовать закону этого мира, то будет
непосредственное вмешательство Бога, то вступает в свои
права божественная природа». Н. А. Бердяев подвергает критике идею Толстого о «непротивлении злу»
2
. Пытаясь разо-
браться в вопросе, он обнаруживает противоречие: с одной
стороны, для людей верующих и неверующих, живущих в
этом мире, все равно, есть ли Бог или нет — все живут по за-
1
Зеньковский В. В. История русской философии. Л. : ЭГО, 1991. Т. 1,
ч. 2. С. 201.
2
Бердяев Н. А. Русская идея. М. : Сварог и К, 1997. С. 80.
192
Глава 10. Философские идеи в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ века
конам земного мира и принимают их как добро; с другой —
если человек прекратит сопротивляться злу, то тогда перестанет следовать законам этого мира, что по сути своей есть зло.
Бердяев соглашается с русским писателем в том, что насилием
не побороть зла, так как любое проявление насилия нарушает
свободу личности, признает, что
насилию можно положить
конец, правда, при этом само добро в борьбе заражается злом.
Бердяев предлагает начинать борьбу с самого себя, а лишь затем — с общества и в конечном итоге приходит к выводу о необходимости подчинения жизни каждого человека моральному
императиву. Вопрос остается лишь в том, как «разумно» распорядиться своими духовными возможностями, чтобы использовать преимущества цивилизации и прежде всего свободу?
По сути, вопрос, в чем заключается назначение и благо че-
ловека, в философии Л.
Н. Толстого сводится к сократовскому
моральному «Познай самого себя» — согласно божественным
предначертаниям: не лгать перед самим собой, отречься от сознания своей правоты, собственным трудом противостоять
природе. Можно ли сказать, как Зеньковский, что Толстой
приходит к отвержению личности? Нам представляется, что
это не так: более того, не отрицая своеобразия, он, напротив
отстаивает индивидуальность и не допускает исчезновения
личностного начала в обществе. «Коренное и особенное мое
“Я”… мое основное “Я”… это то “нечто”, состоящее в моем
известном, исключительном отношении к миру, и есть мое
единственное и действительное “Я”. В каждом человеке развивается особое, ему одному свойственное отношение к миру —
и есть то, что проявляется в “животной личности” как
и это
подлинный и последний источник индивидуального своеобра-
1
. Толстой менее требователен к свободе, чем Достоев-
зия»
ский, для которого свобода — это долг и одновременно «тя-
1
Толстой Л. Н. Понятие жизни // Русская философия: Конец XIX —
начало XX века: Антология / под ред. А. Л. Доброхотова. СПб. :
Книжная палата, 1993. С. 144.
,
193
Традиции русской философии в историческом освещении
жесть», которую личность обязана нести. У Толстого гораздо
больше последователей, чем у Достоевского. В философии
Толстого их прельстила жажда необычайной жизни, острое
осознание своего совершенства и отсутствие сомнений в добре. Он искал правду и смысл жизни в простом народе и труде,
страстно любил русский народ, видел в нем ростки разумно
сти и считал, что именно русский народ «укажет другим наро-
1
дам путь разумной, свободной и счастливой жизни»
, что
сближает его с Достоевским.
5. К. Н. Леонтьев (1831—1891)
Вслед за Достоевским во имя красоты против человечности выступал К.
страдания, и на истязания людей. Именно для Леонтьева существование в мире двух антиподов, добра и зла, необходимо,
так как в борьбе этих начал и чувствуется красота. Вообще в
философии Леонтьева этические оценки преобладают над моральными, он утверждал волю человека к могуществу
фос жизни. Вслед за Достоевским, объявившим, что «красота
спасет мир», русский писатель утверждал, что дряхлость государства и общества неотвратимы. Сами свобода и равенство
порождают мещанство.
Константин Леонтьев в свое время был совершенно непризнанным мыслителем. Он преклонялся перед мощью государства и считал, что жизнь — это принятие
верил в осуществление правды и справедливости и не хотел их
осуществления, поскольку в таком мире не будет красоты, которая связана философом с неравенством, с насилием: «Леонтьева
предполагает необходимость зла, ибо жизнь должна быть
Н. Леонтьев, ради которой он согласен и на
как па-
боли. Леонтьев не
-
1
Публицистика Льва Толстого. Т. 17: Избранные публицистические
статьи. URL: https://librebook.me/tom_17__izbrannye_publicistiches
kie_stati/vol10/1
194
Глава 10. Философские идеи в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ века
пышна, богата и разнообразна борьбою сил “божественных” с
силами “демоническими”»
1
как контраст (свет и тьма), — пи-
шет он.
Леонтьев отдавал предпочтение личности и решение ее
проблемы видел в тесной связи с христианством. В его понимании общества сохранилась вера в человечество, но в отдельного человека он не верил. Только Достоевский еще не утратил веру в самого человека. Путь
спасения от господства зла
для человека — только государство. Самоуправство, республики, демократия — простор для «Антихриста». Личность и
человечество для него, как некогда атом и вселенная, остаются
единственными целями исторического процесса. Для Леонтьева, как отметил Розанов, «общий процесс истории — это обезличивание, принижение», «все умирает»
2
. Вслед за Достоев-
ским Леонтьев заявляет: страдание — закон жизни, «страдания сопровождают одинаково как процесс роста и развития и
процесс разложения. Все болит у древа жизни людского…»
Да и само утверждение о благоденствии земном — ложь. Божественная же истина проповедовала духовную, нравственную свободу.
По своему духу К.
Н. Леонтьев близок к Ф. Ницше, воспе-
вает сильную личность, противопоставляет себя существующему порядку. «Если у меня нет власти, я буду страстно мечтать о поругании идеала всеобщего безумного движения: я буду разрушать такой порядок, если власть имею, ибо я слишком
люблю человечество, чтобы желать ему такую спокойную,
быть
может, но пошлую и унизительную будущность»4, — пи-
1
Гагарин А. С. Константин Леонтьев: «одинокий мыслитель» перед
лицом страха // Дискурс-Пи. 2016. № 3-4 (24-25). С. 252.
2
Розанов В. В. Европейская культура и наше к ней отношение. URL:
https://ru.wikisource.org/wiki/
3
Леонтьев К. Н. Византизм и Славянство // Жаба С. П. Русские мыс-
лители о России и человечестве. Антология русской общественной
мысли. Париж : YMGA-PRESS, 1954. С. 199, 203.
4
Леонтьев К. Н. Два представителя индустрии. URL: https://azby
ka.ru/otechnik/Konstantin_Leontev/vostok-rossija-i-slavjanstvo/34
3
195
Традиции русской философии в историческом освещении
шет Леонтьев. Как сторонник сильного государства и дисциплины национальных нравов философ считает, что это единственный спасительный путь для общества.
Национализм и индивидуализм губит индивидуальность
людей и преимущественно это происходит от политической
свободы. В работе «Сквозь нашу призму» Леонтьев разводит
юридическую свободу лица и развитие личности, которое возможно и
в рабстве, как в рабовладельце, так и в рабе. Всеобщая равноправная свобода — это есть предпосылка появления
антихриста: «И на небе нет и не будет равенства ни в наградах, ни в наказаниях»
К.
Н. Леонтьев подвергает критике как Л. Н. Толстого за его
непротивление злу, так и Ф.
1
.
М. Достоевского. В статье «О все-
мирной любви» по поводу речи Достоевского на Пушкинском
празднике он критикует как саму идею «смирения и мировой
гармонии», так и идею «космополитической любви русского
народа» — «любовь к дальнему». Все это лишь коррективы
жизни, но «никогда любовь и правда не будут воздухом, которым бы люди
горести, обида, буря страстей, а с другой: доброта, веселость,
сердце» — вот жизнь, вот единственная гармония»
дышали, не замечая его»2. «С одной стороны:
3
.
Леонтьев восхищается тем, что Достоевский — единственный, кто не утратил веру в самого человека, другие, напротив,
верили в само человечество. Здесь мы обнаруживаем философский пессимизм: «Человечество — явление живое и органическое, то когда-нибудь наступит конец»
4
. Вот почему необ-
ходимо заботиться о ближних, а не о дальних. «Любовь к
ближнему», а не «всечеловеческая» — христианство Л. Толстого и Достоевского, «проповедующее» всеобщую любовь и
1
Леонтьев К. Н. Два представителя индустрии. URL: https://azby
ka.ru/otechnik/Konstantin_Leontev/vostok-rossija-i-slavjanstvo/34
2
Леонтьев К. Н. О всемирной любви // Восток, Россия и славянство.
М. : Республика, 1996. С. 319.
3
Там же. С. 320.
4
Там же. С. 318.
196
Глава 10. Философские идеи в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ века
надеющееся на осуществление «всеобщего мира» на земле,
Леонтьев назвал «розовым». Воспитывать любовь в себе —
дело сложное, поскольку очень трудно отличить ее от псевдолюбви.
Апокалиптическими настроениями сопровождался и конец
императорской России, который многие предчувствовали.
К.
Н. Леонтьев, как и В. С. Соловьев, представляет собой тип
пассивного апокалиптического сознания.
197
Традиции русской философии в историческом освещении
Глава 11
МАРКСИЗМ В РОССИИ
1. Судьба марксистского учения в России в конце XIX —
начале ХХ века.
2. Г.
В. Плеханов.
3. П.
Б. Струве.
1. Судьба марксистского учения в России
в конце XIX — начале ХХ века
Судьбы марксистского социально-философского и экономического учения в России далеко не так просты, как это
представлялось историками прошлых десятилетий, да и некоторым современными критиками марксизма. Они рассуждают,
руководствуясь достаточно элементарной схемой: в Россию
было привнесено чуждое ей западное
циям отечественной мысли. На деле философия К. Маркса была продолжением идей немецкой философии Гегеля и Фейербаха, в том числе в понимании роли личности. Вполне естественно, что эти идеи воспринимались в контексте отношения
к немецкой философии. Русский марксизм нельзя полностью
понять вне традиции собственно русской
том, что русский марксизм ставил своей задачей реализовать в
русской жизни то, что было теоретически разработано на Западе, как было сделано раньше, и стать, таким образом, источником окончательного мирового единства. А в том, что диалектический материализм обнаруживает определенную преемственность с традиционной русской мыслью
развивающаяся материя — это в некотором роде «преображенная плоть» русской философии, не Дух как субъект, не мате-
учение вопреки тради-
мысли. Дело не в
: диалектически
198
Глава 11. Марксизм в России
риальный мир как объект, а нечто третье, что изнутри материально определяет их облик (материальная сила, дающая жизненное основание); лежащее в основе учения о «единстве и
борьбе противоположностей», которое предполагает диалог и
не отрицает возможности логического формулирования истины; критерий истины русского марксизма — практика, жизненный опыт, составляющий основу русской
философии, опирающийся на саму жизнь в ее целостности; исторический материализм подчиняется диалектическому материализму, тем
самым историческая жизнь человечества подчиняется космической жизни, как и вся история классовой борьбы, оказывается частью единого космического процесса становления материального мира.
Обращение к реальным фактам свидетельствует о сложно-
сти и противоречивости
судьбы марксистской доктрины в
России. Знакомство с ней относится еще к 40-м годам XIX века, когда движение оформилось в Париже под влиянием М.
А. Ба-
кунина. Более того, в последующее десятилетие марксизм отнюдь не отвергался и буржуазно-либеральными теоретиками.
В борьбе с народнической революционностью либералы и их
респектабельный журнал «Вестник Европы» обращались к
идеям Маркса, видя в них в известной мере решительный ар-
1
гумент против идей крестьянской революции
.
Марксисты считали, что нашли реальную социальную базу
для революционно-освободительной борьбы — это пролетариат, потому и ставили своей задачей развить классовое революционное сознание этого класса. Первые марксисты опирались не только на революционную интеллигенцию и роль
личности в истории, но и на объективный социально-экономический процесс. Особенно они
подчеркивали детерминизм и
эволюционизм Маркса и видели в этом закономерность победы социального прогресса.
1
Кантор К. М. Немецкий идеализм, Маркс и Энгельс и русский марк-
сизм // Вопросы философии. 1995. №
12. С. 92.
199
Традиции русской философии в историческом освещении
Марксизм — это учение о полной зависимости человека от
экономики, о мессианском призвании пролетариата, о грядущем совершенном обществе, в котором человек не будет зависеть от экономики, о победе человека над иррациональными
силами природы и общества. Он понимает личность как индивидуально выраженную силу того коллектива, который идеально в ней
представлен. Чем полнее представлено в человеке
коллективное начало — тем значительнее личность.
Маркс разрывает с дуалистическим представлением о человеке. Сущность каждого индивида он усматривает не в абстрактной одинаковости, а, напротив, в конкретной совокупности взаимных отношений индивидов. Личность для него —
это индивидуально выраженное всеобщее. Свобода же — это
свобода развертывания
человека в реальных поступках во взаимодействии с другими индивидами, а не в самолюбии или
удовольствии. Беря от гегельянства веру в активность человека, марксизм экономическим детерминизмом принижает эту
активность. Используя гегельянскую идею о Мировом разуме,
Маркс переносит свойства мысли и духа на материальный
процесс и наделяет его разумом, свободой и
творческой ак-
тивностью.
К. Маркса всегда беспокоило противоречие между творческим могуществом, свободой человека и рабством миллионов
отдельных индивидов. Опираясь на концепцию Гегеля, на его
понимание исторического процесса, поглощающего свободу
индивида родовой волей, он пытается преодолеть разрыв между свободой рода и несвободой индивида посредством преодоления труда.
Наиболее привлекательными
для русских мыслителей оказались теории исторического материализма и коммунизма,
которые Маркс и Энгельс определили формулами: «царство
необходимости» и «царство свободы». Исторический материализм рассматривал законы необходимости, преодоление необходимости познанием и сознанием, волей и разумом сознательно организованного общества. Однако коммунистическая
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]