Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Традиции русской философии в историческом освещении. Монография-1
.pdf
Глава 9. Позитивизм в России
Может ли быть человек счастливым? Действительно, человек несчастен потому, что не достиг счастья, идеал которого
он сам для себя создал (то, что никогда не имел), тогда для
человека никакого счастья недостаточно. Несмелов определяет задачу: познать человека, чтобы осмыслить и направить его
деятельность.
181
Традиции русской философии в историческом освещении
Глава 10
ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX — НАЧАЛА ХХ ВЕКА
1. Развитие философских идей во второй половине XIX века.
С. Тургенев.
2. И.
М. Достоевский.
3. Ф.
4. Л.
Н. Толстой.
Н. Леонтьев.
5. К.
1. Развитие философских идей во второй половине XIX века
Вторая половина XIX века в России была отмечена кризисом рационализма, который отразился в пересмотре проблемы
ценностей. Религиозный ренессанс усмотрел ценности в преображении Духа. «Дух — Свобода — Личность» становятся
ценностными категориями эпохи.
Причины столь активного интереса к человеку, к проблеме
духовного обнаруживаются в самом
1. Смена социальных ценностей и парадигм, связанных с
осознанием эфемерности перед Вселенной.
2. Стремление спасти человека от одиночества:
— коллективного человека (свои беды утопил в общест-
венном благе, так легче),
— индивидуалиста (чтобы спастись от одиночества, про-
славляет это одиночество, а потому не разумом всесилен человек, а своей природной волей).
3. Смена экономических приоритетов.
Человек втягивается в борьбу за власть, за материальные
ценности, но тогда человеческие приоритеты уходят на второй
план, а именно, устраняется духовная составляющая личности.
человеке.
182
Глава 10. Философские идеи в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ века
Требования «не убий, не укради» становятся просто идеями, в
которых не заложено глубокого смысла, ради чего их надо
выполнять (ценность человеческой жизни и ее смысл).
Ницше скажет: «Бог умер!», а потому — можно презреть
мораль.
XIX век вырабатывает две концепции человека:
1) человека «разумного» (рационального, коллективного,
уверовавшего во власть разума), для которого необходимы
:
— свобода для самопознания и самосовершенствования;
— рационализация общества и государства, поставившая в
зависимость самого человека, человеческую личность, и, как
результат, представление: чем сильнее государство, тем большее счастье и благо должен получить человек;
— спасение и благо человека заключаются в познании самого себя, благодаря чему он развертывает лишь потенциал
внутренней
свободы, но не внешней, над человеком господ-
ствует надындивидуальная сила;
2) человека — «крайнего индивидуалиста»:
— отрицающего существующие моральные принципы;
— отрицающего господство «воли к власти»;
— отвергнувшего религию как средство лишения человека
свободы;
— стремящегося к свободе для утверждения в себе Сверхчеловека;
— видящего спасение в воспитании Духа, в обращении к
самому
себе, противопоставление себя обществу для воспита-
ния в самом себе личности.
Русская литература не осталась без внимания к данной
проблематике.
2. И. С. Тургенев (1818—1883)
И.
С. Тургенев в отличие от других русских писателей
(Л.
Н. Толстого, Ф. М. Достоевского), о которых пойдет речь ни-
же, имел профессиональное философское образование — учил-
183
Традиции русской философии в историческом освещении
ся на философском факультете Берлинского университета и
написал магистерскую диссертацию по философии. В формировании философских убеждений Тургенева, а также в его художественных произведениях (роман «Отцы и дети», рассказы) своеобразно отразился переходный этап в преобладающих философских тенденциях — от Гегеля к Фейербаху и далее к младогегельянцам и М
. Штирнеру1. Все это отразилось в
его трактовке проблемы личности.
Основным источником формирования философской, мировоззренческой основы творчества Тургенева стала немецкая
классическая философия, в основном гегелевская система с ее
противоположением и единством конечного и бесконечного,
частного и всеобщего. В то же время как художник Тургенев
противостоит поглощению личности всеобщим, стремится сохранить
частное «Я» — и это неизбежно влекло его к Фейербаху и далее к младогегельянцам. Уже в раннем творчестве
Тургенева (40-е годы ХIХ века) проявилось противостояние
природы как бесконечного всеобщего начала и размышляющего индивида. Бесконечная метафизическая сущность человека сталкивалась с утверждением конечного, неповторимой
человеческой личности.
Интерес Тургенева, как и
других литераторов западнического круга, все больше сплетался с характерным для русской
мысли тяготением к Шеллингу, в творчестве которого отсутствовал гегелевский панлогизм и жесткий схематизм, гармонически сочетались субъективное и объективное. Стремление
глубже осознать роль и структуру личности, не подчиненной
всеобщему мировому разуму, приводило Тургенева к тому,
что, сохраняя
приверженность к гегельянству, он в начале
1840-х годов глубоко изучает и восторженно отзывается о
книге Л. Фейербаха «Философия и христианство», проявляет
интерес к переписке братьев Бауэров 1844 года. Интерес к
Шеллингу, также проявившийся в этот период, во многом был
1
См. об этом: Тиме Г. А. Тургенев в странах немецкого языка // Рус-
ская литература. 1984. №
3. С. 210—217.
184
Глава 10. Философские идеи в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ века
связан с созвучным убеждением Тургенева выводам немецкого философа об искусстве как высшей форме философии.
Творчество Тургенева, как, впрочем, и других видных русских
писателей, убедительно продемонстрировало, что философский анализ природы, структуры, деятельности личности наиболее адекватно может быть осуществлен именно средствами
художественного творчества.
Элементы влияния Шеллинга (одухотворенность природы)
и Фейербаха
(обоготворение личности) вносили проявившиеся
в творчестве Тургенева существенные перспективы в классическое гегельянство с его жесткой системой саморазвития мирового духа. Не случайно Тургенев подчеркивал неспособность (его лично и русского человека вообще) «мыслить отвлеченно, на немецкий манер»
1
. Это принципиально важное
суждение, позволяющее всесторонне осознать сопоставление
понимания личности в русской и немецкой философской и
художественной мысли. Такое сочетание в творчестве Тургенева и гегельянских, и шеллингианских тенденций понимания
мира и природы личности имело глубокий смысл, оно свидетельствовало и об отсутствии абсолютных границ между западничеством и славянофильством
в истории русской философии, и об отражении в творчестве писателя русского национального своеобразия в трактовке личности. Действительно,
западничество тяготело к рационализму, науке, славянофильство — к вере, религии. В историко-философском плане это
отразилось в стремлении либо к гегельянству, либо к шеллингианству. В то же время творчество Тургенева в
его мировоззренческом выражении складывалось в рамках западничества.
Однако оно обращалось и ко многим специфически отечественным тенденциям, к интуитивно самобытной русской философии. Так, с одной стороны, утверждалось стремление
личности слиться со всеобщим, не быть автономной, а с другой — сохранить личное начало, индивидуальное «Я». Это
приводило к соединению
1
Тургенев И. С. Литературные и житейские воспоминания // Полн.
собр. соч. М. : Наука, 1978. Т. 11. С. 27.
гегелевского понимания развития
185
Традиции русской философии в историческом освещении
субъективного духа к объективному («Феноменология духа»)
с представлением о цельности бытия и сознания, об их единстве, что позволяло не допустить подмену жизни отвлеченными категориями. Так что Тургенев в понимании личности под
воздействием немецкой философии соединил западнические
(Станкевич, Бакунин, Герцен) и славянофильские (Аксаков,
Киреевский, Хомяков) тенденции. Он был убежден,
что цельность человеческой личности может основываться и на почве
рассудка, и на почве веры и интуиции. В этом смысле характерен рассказ И. Тургенева «Смерть» (1847), герой которого —
простой русский крестьянин, покорно ожидающий смерти как
проявления воли Божьей. В рассказе явно звучат мотивы шопенгауэровской философии: жизнь — это нужда и страдания
смерть — избавление. Но проявляются и мотивы, явно перекликающиеся с гегелевской философией религии: смерть —
это «снятие конечности» и потому должна восприниматься абсолютно спокойно, как воплощение необходимости, которую
личность должна принимать покорно, как неизбежность.
Взаимодействие немецкой и русской философии отразила
не только проза И. Тургенева. В полной мере оно проявилось
и в русской философской поэзии — в творчестве Ф. Тютчева,
А. Фета, А. Григорьева. Эта сложившаяся под влиянием Шеллинга мощная струя органицизма — отождествление общества, народа, человека с естественной, природной, телесной основой — была направлена против отвлеченного рационализма,
бессубстрактности. Именно поэзия позволила раскрыть общее
через особенное и индивидуальное. Личность осознавала себя
(не без влияния идей Шеллинга) не абстрактной единицей, а
существом, глубоко укорененным в национальной почве.
3. Ф. М. Достоевский (1821—1881)
Федор Михайлович Достоевский оказал огромное влияние
на философскую мысль в России и Европе, хотя и не всегда
находил однозначную оценку у современников: одни, как,
например, Н.
К. Михайловский, называли его «жестоким та-
,
186
Глава 10. Философские идеи в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ века
лантом», другие — А. Белый — «мечтателем-провидцем», который привел человека «в болото, вынес до конца бремя собственного безвкусия», а его герои — «трактирные болтуны, с
незастегнутой, замаранной душой, всегда плачущие о собственной гибели, говорят о солнечном городе, но при этом не
выходят из комнат… Карамазовы же, Версиловы знают, что за
ними никто не пойдет, а потому безответственны»; третьи —
Ф. Ницше — видят в нем «индивидуальный призыв»; четвертые — К. Леонтьев — «величайшего моралиста, который не
утратил веру в самого человека». Но, несмотря на столь разные и противоречивые мнения, можно с уверенностью сказать,
что в середине XIX века именно Достоевский наиболее остро
обозначает
проблему личности и личной судьбы, проблему
добра и зла, проблему свободы и будущего России и русского
народа.
Н.
А. Бердяев отмечал: «У Достоевского была очень высо-
кая идея о человеке, он предстательствовал за человека, за человеческую личность, он перед Богом будет защищать человека… Он самый страстный и крайний защитник свободы человека, какого только знает история человеческой мысли»
1
. Ми-
ровоззрение Достоевского формировалось под влиянием идей
и новых веяний Запада, прошло через увлечение западничеством и славянофильством, постепенно отвергая их, через понимание всей ограниченности и односторонности данных учений. Достоевский прошел через марксизм и социалистическую
идею, но отверг идею «икарского» или фаланстерского социализма, хотя и питал симпатию
к социализму, оберегающему
свободу личности.
В нем боролись два начала: «райская гармония» и «сатанинское зло», которые и послужили отправной точкой его
творчества. Вот почему фигура Достоевского была неоднозначно воспринята современниками, вот откуда его метания и
поиски истины и вот почему, принимаясь за «Записки из подполья» в 1864 году, он
1
Бердяев Н. А. Русская идея. М. : Сварог и К, 1997. С. 77.
запишет в дневнике, предвосхищая
187
Традиции русской философии в историческом освещении
З. Фрейда: «Если записать исповедь, сделанную перед самим
собой, то суда больше над собой будет»
1
. Особое влияние на
Достоевского оказало учение Канта о человеке, о природе личности, о сущности нравственности, которое было глубоко им
осмыслено, стимулируя его мысль. Русский мыслитель развил
и углубил его в соответствии со своими художественными и
религиозными идеями, с традициями отечественной мысли.
Достоевский совершенно четко противопоставил Канта
Гегелю именно по
вопросу о месте личности в мире. Он решительно отверг многие исходные установки Гегеля и прежде
всего его афористическую формулу: «Все действительное разумно». Бессилие личности перед мировыми законами, перед
необходимостью — это оправдание подавления отдельного человека «высшими соображениями», «мировым разумом», что
было абсолютно противоположно убеждениям самого Достоевского. Именно поэтому
ему так был духовно близок И. Кант,
с идеями которого он был знаком непосредственно, читая
«Критику чистого разума» и любимого им Ф. Шиллера, горячего поклонника Канта.
Достоевского сближало с Кантом «иступленное чувство
личности», способной пожертвовать собой ради всех
2
. Эти
суждения русского писателя чрезвычайно близки выводам
Канта, содержащимся в «Критике практического разума». В литературе нет документальных свидетельств о чтении Достоевским именно этой книги (хотя есть свидетельства об изучении
им «Критики чистого разума»). Но понимание идеи личности,
ее нравственных оснований и у Канта, и у Достоевского имеет
одну
общую исходную основу — это Евангелие, Новый Завет,
принципы христианской этики. Христианство для обоих мыс-
1
Достоевский Ф. М. Записки из подполья. URL: https://ru.wikisource.
org/wiki/Записки_из_подполья_(Достоевский)/Часть_1/Глава_11
2
См. об этом: Бердяев Н. А. Русская идея // Вопросы философии.
1990. № 2. С. 121, 135—143 ; Бердяев Н. А. Откровения о человеке в
творчестве Ф. М. Достоевского // О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли 1881—1931. М. : Книга, 1990. С. 227.
188
Глава 10. Философские идеи в русской литературе второй половины XIX — начала ХХ века
лителей — воплощение высшего, нравственного идеала личности. Оба они критически относились и к католичеству с его
внешними формами, с его отступлениями от первоначального
христианства.
Критика официальной религии у Канта распространялась
на протестантизм, как у Достоевского — на официальное православие. Русский мыслитель значительно углубил эту критику в своем гениальном философско-художественном
произведении «Легенда о Великом Инквизиторе», являющемся частью
«Братьев Карамазовых». Герой его — Инквизитор — упрекает
Христа за его любовь к людям, доверие к ним. По его убеждению, есть лишь три силы, способные подавить совесть людей,
подчинить их — это чудо, тайна и авторитет. Но Христос отвергает эти искушения дьявола. Вера
не нуждается в обосновании, в обещаниях, в принуждении. Только внутреннее, не
рассуждающее чувство, только любовь, говорит Достоевский,
может служить основой нравственной личности. Это же
утверждал Кант, отвергая логические доказательства бытия
Бога. Хотя оба мыслителя во многом сходились в этом убеждении, однако известные различия в общем понимании связи
религии
и нравственности личности между ними были. Для
Достоевского религия — это только формула нравственности,
так как, если отказаться от Бога, необходимо допустить, что
все дозволено. Кант же считал именно мораль основой религии. Религия должна, по его мнению, заполнить разрыв между
сущим и должным, дать личности надежду и вместе в тем
примирить
человека с царящим в мире злом.
В «Записках из подполья» Достоевский приходит к выводу, что в человеке бездна зла и для борьбы с ним необходимо
полное преображение души и тела. Весь трагизм в том, что
человек поминутно должен избавляться от зла и только через
страдания. Путь страданий — единственный путь
для личности: страдает — значит, осознает, что вся будущая жизнь его
зависит только от него самого. Достигается добро только через самовоспитание и самосовершенствование. И Достоевский
верит в человека, несмотря на «хаос» и «подполье».
189
Традиции русской философии в историческом освещении
И. Кант, и Ф. М. Достоевский не приемлют лжи, в которой
видят источник страха и унижения личности. В «Братьях Карамазовых», например, Ф.
М. Достоевский, исследуя проблему
самоценности личности, приходит к двум социальным идеалам: Богочеловеку и Великому Инквизитору. Писатель ставит
сложный вопрос перед своими читателями: что важнее для
человека — достижение наибольшего счастья или нравственное совершенство?
Сам подход к утверждению идеала полезности обществу,
приемлемого для французских материалистов и радикальных
демократов, вызвал резкую критику
и у Канта, и у Достоевского. Они выступили против утилитаризма. Для Достоевского, например, не существовало сомнения, что высочайшее развитие личности заключается в том, чтобы человек нашел, осознал свое «Я», всю силу своей природы и отдал всего себя целиком обществу. Личность, поставленная перед чуждой ей
мировой
средой, вступает в противоречие с мировой гармонией, что как раз и стремился осветить Достоевский. Для него
отдельный человек — это уже существо космическое — целый
мир. Его нельзя мыслить в изоляции и насильно сделать счастливым. Человеческая личность несет в себе образ Бога.
Неоспоримо влияние И. Канта на Ф.
М. Достоевского и в
формировании идеи антиномий, и в представлении о дуализме
самого человека, воплощенного в образе Ивана Карамазова.
Русский писатель также признает двойственность самого мира, в котором присутствуют одновременно свобода и необходимость, смерть и бессмертие, добро и зло. Достоевский отмечает внутреннюю и противоречивую природу самого челове-
: человек для него не арифметика, а проблематичное и зага-
ка
дочное существо. И даже в красоте русский писатель выделяет
противоречия. Он приветствует лишь одно — ценность человеческой личности, во всей ее сложности, со своей свободой
совести как критерием нравственности, со своим нравственным сознанием. Ей не приемлем отказ от свободы ни
при ка-
ких условиях, какими бы заманчивыми они ни были. Как и не-
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]