Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Традиции русской философии в историческом освещении. Монография-1
.pdf
Глава 7. Западники и славянофилы
святость собственности и условных постановлений», как пишет И.
В. Киреевский в письме А. С. Хомякову, становятся
«важнее личности». Подробно Киреевский останавливается на
взаимоотношении личности и общества: «Все, что есть существенного в душе человека, вырастает в нем общественно»
1
Каждый человек трудится над своим духовным самосовершенствованием не для себя одного, а для всех — это общее
дело всей церкви.
Киреевский стремится показать основной порок Запада —
культ разума, который, как считал философ, привел к расцвету
идеализма и в результате — к оторванности человека от реальности, поэтому он предлагает новое учение
о познании.
Познание Киреевским понимается как функция «бытийственного» вхождения в реальность, соединение всех познавательных процессов — приобщение к реальности есть функция не
мышления самого по себе, а личности. В познании философ
демонстрирует единство веры и разума, что сближает его философскую позицию со славнофилами.
Киреевский считал, что единичная личность не
может мыслить себя без общества. Через индивидуумов общество наполняется новым содержанием и наиболее ярко это единство воплощается в церкви, где происходит единение душ. Киреевский
пишет: «Главный характер верующего мышления заключается
в стремлении собирать все отдельные силы души в одну силу,
отыскивать то внутреннее средоточие бытия, где разум
и воля,
и чувство, и совесть… и весь объем ума сливаются в одно живое единство и таким образом восстанавливается существенная
личность в ее первозданной неделимости»
2
. Идеалом для них
становится целостная, соборная личность, нравственный идеал
которой — смирение и вселенская любовь.
1
Киреевский И. В. О необходимости и возможности новых начал для
философии // Собр. соч. : в 2 т. М. : Изд-во Императорского Московского университета, 1911. Т. 1. С. 254.
2
Киреевский И. В. О верующем разуме // Полн. собр. соч. : в 2 т. М. :
Изд-во Императорского Московского университета, 1911. Т. 1. С. 275.
.
121
Традиции русской философии в историческом освещении
Славянофилы несколько идеализировали эти представления о личности, выделяя то, что соответствовало их исходным
установкам. Тем не менее многое в их суждениях, безусловно,
ценно и позволяет глубже понять национально-своеобразные
черты осмысления сущности личности, сложившееся в русской философской традиции. Эти черты особенно рельефно
проявляются именно в процессе сравнительного сопоставле-
с вышеприведенными характеристиками понимания лич-
ния
ности на Западе. В частности, И.
В. Киреевский настаивал на
том, чтобы осмысление особенностей России и Европы происходило лишь на основе сопоставительного анализа, «когда
1
один из них был бы проверкой другому»
. Так Киреевский пи-
сал, что на Руси «никакая личность… никогда не искала выставить свою самородную собственность как какое-то достоинство; но все честолюбие частных лиц ограничивалось
стремлением быть правильным выражением основного об-
2
щинно-православного духа общества»
. Характерно и выска-
зывание Аксакова, который писал, что в русской общине развито «хоровое чувство», «личность… не подавлена: она только лишена своего буйства, эгоизма, исключительности» и «сво-
3
бодна, как в хоре»
Ф. Самарин, отмечая то, что в России еще предстоит
Ю.
.
воспитать личность, выделил такую ее черту в русской духовной культуре, как самоотречение. Самарин считал ее высшим
актом личной свободы и сознания
4
. Отсюда вытекали и другие
характеристики личности в русской духовной культуре, на-
1
Киреевский И. В. В ответ А. С. Хомякову // Киреевский И. В. Крити-
ка и эстетика. М. : Искусство, 1998. С. 154.
2
Киреевский И. В. О характере просвещения Европы и о его отноше-
нии к просвещению России // Киреевский И. В. Критика и эстетика.
М. : Искусство, 1998. С. 229.
3
Аксаков К. С. Записка о внутреннем состоянии России // Русская
идея. Антология. М. : Республика, 1992. С. 111—112.
4
Самарин Ю. Ф. О мнениях «Современника» // Самарин Ю. Избран-
ные произведения. М. : РОССПЭН, 1996. С. 479.
122
Глава 7. Западники и славянофилы
шедшие свое выражение и в философии, и в русском искусстве. Это «терпение, простота и смирение», так как русский народ «постепенно чувствует свою греховность»
1
. Об этом же
говорили и другие представители раннего славянофильства.
Так, Хомяков отмечал смирение, кротость, терпение, способность к самопожертвованию
личности «стремление уничтожиться» ради всех
2
, а Киреевский видел в русской
3
.
Славянофильская концепция личности не ограничивалась
одной лишь сферой логического, она шла дальше — к самому
бытию личности. Здесь своеобразно проявлялась характерная
для отечественной философии онтологическая ориентация.
Так, А.
С. Хомяков констатировал характерный для Европы
«разрыв между жизнью и знанием», отмечая, что Германия
«довела себя до состояния чисто аналитической машины, утратившей всякое живое сознание фактов»
4
. Об этом отсутствии
самосознания личности образно писал и Киреевский: «Многомыслие, разноречие кипящих систем и мнений при недостатке
одного общего убеждения… раздробляет сознание общества»
на отдельные стремления и действует «на частного человека,
раздваивая каждое живое движение его души»
5
. Западный че-
ловек, обобщает Киреевский свою характеристику личности,
не только на философском, логическом уровне, но и в самой
реальной жизни раздробляет свою жизнь. В одном углу, пишет
русский мыслитель, у этого человека живет чувство религиозное, в другом — сила разума, в третьем — стремление к чувст-
1
Аксаков К. С. О русском воззрении // Аксаков К. С. Эстетика и ли-
тературная критика. М., 1995. С. 315.
2
См.: Хомяков А. С. Мнение иностранцев о России // Сочинения А. С. Хо-
мякова. 4-е изд. М., 1914. Т. 1. С. 8—9.
3
Киреевский И. В. Взгляд на русскую литературу с Петра Первого //
Киреевский И.
4
Хомяков А. С. О старом и новом // Соч. : в 2 т. М., 1994. С. 230.
5
Киреевский И. В. О характере просвещения Европы и о его отноше-
нии к просвещению России // Киреевский И.
М., 1998. С. 229.
В. Критика и эстетика. М. : Искусство, 1998. С. 159.
В. Критика и эстетика.
123
Традиции русской философии в историческом освещении
венным утехам, в четвертом — нравственность — семейное
чувство, в пятом — стремление к личной корысти, в шестом —
«стремление к наслаждениям изящноискусственным»
1
. Нам
представляется, что эта обобщенная характеристика является
предельно точной, выражающей саму сущность раздробленности, дискретности состояния внутреннего мира личности на
Западе, вызванного многими причинами. К ним относятся влияние буржуазных отношений с их товарно-денежными ценностями, характером западного христианства — католичества и
протестантизма, с их рационализмом, заслоняющим земную
веру, и,
наконец, характером философии, наиболее полно воплощенном в учениях Лейбница, Канта, Гегеля, с выдвижением на первый план рационалистических методов познания —
анализа, синтеза, других логических операций, когда категории заслоняют реальную действительность. Немалое влияние
оказали и господствующие на Западе рационалистические
принципы римского права.
Славянофилы уловили эти особенности структуры лично-
сти западного
человека, воплощением которой для них был человек в германском государстве. Они противопоставили этому
типу личности черты личности русского человека, для которого, по убеждению Киреевского, характерно «стремление и
цельность бытия внутреннего и внешнего, общественного и
2
частного, умозрительного и житейского»
. Русский человек,
подчеркивал Киреевский, каждое важное и неважное дело свое
всегда связывал непосредственно с высшим понятием ума и с
глубоким средоточием сердца — с молитвой.
Сопоставление типов личности не ограничивалось логической сферой. Хомяков написал две статьи, в которых глубоко
раскрыл не только теоретические, но и нравственно-психологические аспекты взаимоотношений
русской и немецкой куль-
1
Киреевский И. В. О характере просвещения Европы и о его отноше-
нии к просвещению России. С. 229.
2
Там же. С. 230.
124
Глава 7. Западники и славянофилы
тур, включая их в более широкий контекст — Россия и Запад.
Это работы «Мнение иностранцев о России» (впервые напечатана в славянофильском журнале «Московитянин» в 1845 году)
и «Мнение русских об иностранцах» (1845).
А.
С. Хомяков попытался исследовать причины недобро-
желательного отношения Западной Европы к России, этого
«смешения страха с презрением». Он считал такое отношение
иррациональным, не имеющим расовых и языковых оснований. Причины его, по Хомякову, — «глубокое сознание различия России и Западной Европы»
1
. Хомяков дает обзор по-
степенного расширения интереса нации после Петровских
преобразований, показывает самобытный, творческий характер русской культуры, ссылаясь на гений Ломоносова. Вместе
с тем он подчеркивает, что «наша ученическая доверчивость
все перенимает, все повторяет, всему подражает»
2
. Поэтому
признается просвещенным «всякое явление западного мира».
Хомяков включает в это общее состояние и отношение к немецкой философии, когда воспринимается «новая система и
новый оттенок системы», «всякий плод досуга немецких философов и французских портных». В своем полемическом запале Хомяков, глубоко изучивший немецкую философию, рассматривает ее в
данной статье наряду с модой, с «французскими портными». Он упрекает своих соотечественников в том,
что они не осмелились «спросить» у Запада, все ли то правда,
что он говорит, и приводит характерный пример: мы верим на
слово, что процесс философского мышления совершился в
Германии совершенно последовательно. Далее Хомяков высказывает свои
критические замечания в отношении немецкой
философии, где логическое первенство субъекта перед объектом у Шеллинга основано на ошибке в истории философской
терминологии и никакая сила человеческая не свяжет «Феноменологию» Гегеля с его «Логикой».
1
Хомяков А. С. Мнение иностранцев о России // Соч. М., 1914. Т. 1.
С. 11—14.
2
Там же. С. 11—12.
125
Традиции русской философии в историческом освещении
А. С. Хомяков отвергает чисто логическое, словесное восприятие науки и подчеркивает роль реальной жизни — эта онтологизация знания характерна для русской философской традиции. «Следует узнать, — пишет он, — то есть полюбить ту
жизнь, которую хотим обогатить наукою, жизнь, полную силы
предания и веры»
1
. В этих суждениях Хомякова отчетливо
проявилась противоположность немецкого, чисто рационального, «головного» подхода к философии и славянофильского,
дополняющего разум, логику силой «предания и веры». Рассудок, пишет он в статье «Мнение русских об иностранцах», вообще никогда не понимает жизненной полноты
2
. Важна, как
нам представляется, и точка зрения Хомякова на формирование человека, который становится разумным только благодаря
«возведению его в общечеловеческое достоинство согласно с
3
теми особенностями, которыми его отличила природа»
. После
взаимодействия России и Европы в дальнейшем невозможно
предполагать активное развитие этих стран друг без друга.
В. Киреевский раскрывает глубинные основы различий
И.
западноевропейской, в том числе немецкой и русской, мысли.
Они имеют исторические причины. Западные источники —
римская церковь, древнеримская образованность, возникшая
из завоеваний государственность — совершенно чужды Древней Руси. Восточные (в том числе русские) мыслители, пишет
Киреевский, заботятся прежде всего о правильности состояния
мыслящего духа, западные — о
внешней связи понятий. Восточные мыслители для достижения полноты истины ищут
внутреннюю цельность разума, западные опираются на ана-
1
Хомяков А. С. О возможности Русской художественной школы //
Русские мыслители о России и человечестве. Париж, 1954. С. 38.
2
Хомяков А. С. Мнение русских об иностранцах // Хомяков А. С.
Соч. М., 1914. Т. 1. С. 44—45.
3
Хомяков А. С. Замечания на статью Соловьева «Шлецер и антиис-
торическое направление» // Сочинения : в 2 т. М. : Медиум, 1994. Т. 1.
С. 533.
126
Глава 7. Западники и славянофилы
лиз, расчленение, где нравственность, красота, польза разъединены и понимаются лишь отвлеченным рассудком, «бесчувственным холодом рассуждения»
1
. Здесь точно выражена
славянофильская концепция сопоставления русской и немецкой философии. Киреевский формулирует это различие предельно просто: раздвоение и цельность, рассудочность и разумность — таковы основания западной и русской образованности.
Развивая эту мысль, другой славянофил, Ю.
Ф. Самарин,
четко определяет пределы заимствований. Они, пишет философ, должны «ограничиваться той областью, которая относится индифферентно к этим коренным началам, т.
е. областью
фактического знания, внешнего опыта и материальных усовер-
2
шенствований»
. Тем самым им были определены границы
возможного взаимодействия немецкой и русской философии
по всем вопросам, в том числе по проблеме личности. Различие немецкой и русской философии в понимании личности
славянофилы во многом основывали на существенной разнице
между христианскими концессиями — с одной стороны, католицизмом и православием, с другой — протестантизмом.
проблема основательно раскрыта в статье И.
В. Киреевского
Эта
«О характере просвещения Европы и его отношение к про-
свещению России» (1852), отразившей почти двадцатилетние
поиски ответов на волнующие автора статьи и его единомышленников вопросы. Киреевский рассматривает православие
как истинное христианство, сохранившее его неискаженные
черты, в особенности христианскую аскезу. Что касается западного христианства, то оно унаследовало многие
типичные
черты дохристианского Древнего Рима, в котором все отно-
1
Киреевский И. В. О характере просвещения Европы и о его отноше-
нии к просвещению России // Киреевский И.
М., 1984. С. 209.
2
Самарин Ю. Ф. О мнениях «Современника» // Избранные произве-
дения. М. : РОССПЭН, 1996. С. 479.
В. Избранные статьи.
127
Традиции русской философии в историческом освещении
шения между личностями строились только на уровне внешних юридических норм, а истинность мышления проверялась
подчинением внешним правилам формальной логики. Соответственно, западная культура, в том числе и ее духовное ядро —
философия, усвоила подчинение внешнему авторитету, власти. Киреевский связывает принцип авторитета с католичеством, а принцип индивидуализма — с протестантизмом. Пра
вославие же строится на совершенно других основаниях, здесь
личность не подчинена внешнему авторитету, но она и не атомизирована, она частица духовной соборной общности, а не
замкнутый, автономный индивид. Поэтому православие выступает не просто как вероучение, альтернативное западным
формам христианства, а как особый образ жизни, лишенной
внешней формальности. Такое
понимание роли православия
как основы русской культуры, в том числе и философии, открывает возможность синтеза не только мышления, но и самой
жизни.
Специфически русское толкование свободы человека, данное Гегелем, которое у немецкого мыслителя было достаточно
абстрактным, проявилось у А.
С. Хомякова в том, что главным
средством, способным противостоять произволу и обеспечить
единение верующего с Церковью, становится любовь. Она понимается им не просто как чисто этическая категория, а как
сила сущностная, позволяющая человеку познать истину.
Именно на основании любви складываются особые отношения
1
между людьми — соборность
, духовное единство, своеобраз-
ное посредствующее звено, посредник между миром земным и
миром божественным. Только соборность — это «единство во
2
множественности»
— противостоит как индивидуализму,
разобщающему людей, так и коллективизму, который ведет к
уравнению, нивелированию личности. Противоядием этим
1
Хомяков А. О старом и новом // Соч. : в 2 т. М. : Медиум, 1994. Т. 1.
С. 456.
2
Там же.
-
128
Глава 7. Западники и славянофилы
чужеродным состояниям в социальной сфере является община.
Именно она позволяет на основе соборности гармонично сочетать личные и общественные интересы. Так, от гегелевских абстракций в понимании места человека в мире А.
С. Хомяков
переход к конкретной российской характеристике этого места.
Особое внимание общине уделял Ю.
Ф. Самарин. Община,
по его убеждению, способствовала формированию личности
русского человека. Упразднение ее привело бы к хаосу, разрушению традиций взаимопомощи, оставило бы крестьянина
беззащитным перед лицом конкуренции. Свобода личности,
по Самарину, неразрывно связана с «хорошим началом», с
общинным бытом. «Это самоотречение каждого в пользу всех
есть начало свободного, но вместе
тельного союза людей между собой»
с тем, безусловно, обяза-
1
, — писал Ю. Самарин.
Разрушение общины означало распад личности.
Главное место в развитии личности Самарин отводил религии, только она, по его мнению, может быть опорой нравственности. Если этой опоры нет, то мерилом морали могут
стать чуждые русскому духу качества, например эгоизм. Самарин отвергал распространившуюся в то время рассудочность, так как мышление способно только выявить границы
научных понятий, но не раскрыть различия между Добром и
Злом. Эти различия могут быть определены только при опоре
на религию. Религия объединяет, а не разобщает людей. Начало личное, писал Самарин, есть начало размышления, а не
объединения. На личности, ставящей себя безусловным мери
лом всего, может основываться только искусственная ассоциация типа социализма.
Анализируя европейскую общественность, К.
Д. Кавелин
приходит к выводу, что в основе нее лежит сильно развитая
личность: «Личная независимость, личная свобода… всегда
были исходной точкой и идеалом в Европе»
2
. Сильно разви-
-
1
Хомяков А. О старом и новом. Т. 1. С. 417.
2
Кавелин К. Д. Наш умственный строй // Наш умственный строй.
Статьи по философии русской истории и культуры. М., 1989. С. 311.
129
Традиции русской философии в историческом освещении
тый индивидуализм привел к замкнутой корпорации, поэтому
понадобилось выработать объективное право, регулирующее
отношения индивидуализма в обществе. Вопрос: можно ли
сравнивать Россию с Европой и ставить вопрос о свободе личности и индивидуализме по примеру Европы? Аксаков отвечает на него однозначно: «Мы считаем себя европейцами во
всем, стараемся стать с ними
на одну доску. Но… нам не следует, как делали до сих пор, брать из Европы готовые результаты ее мышления… Нам еще предстоит выработать теорию
личного, индивидуального, личной самодеятельности и во-
1
ли»
. Укрепляя умственные и творческие силы, мы разовьем
индивидуальное начало и только тогда появится в России
нравственная личность, тогда изменится и наша действительность (но для этого нужно «серьезно и глубоко думать самим»).
Таким образом, в целом славянофилы утверждали не сво-
боду личности от общества, а свободу самого человека в
обществе, хотя и ограничивали ее общиной во имя служения
высшим идеалам христианства. В одиночестве же человек бессилен и существовать не может. Рационализм и материализм,
утверждали славянофилы, впитав в себя философию Шеллинга и Гегеля, направлены на угнетение личности как на вид
деспотизма, потому искали спасения лишь в Боге. Всем
внешней свободы (экономка, политика и т.
п.) противопоставля-
формам
лась ими внутренняя свобода личности, освященная религией.
3. Западники о проблеме человека и общества
Западники — В. Г. Белинский, А. И. Герцен, увлеченные
идеями Канта, Фихте, Гегеля, подняли вопрос самоценности
человеческой личности, что, безусловно, помогло бы снять
проблему «лишнего» человека в русской философии. В отличие от славянофилов западники принципиально иначе решали
1
Кавелин К. Д. Наш умственный строй. С. 317.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]