Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сравнительный анализ национальной идентичности США и России
.pdf
8.5. Возможные пути преодоления фрагментарности...
Э. Хобсбаум, который подчеркивал, что нации представляют собой «дуалистический феномен, создаваемый преимущественно сверху, но который невозможно понять без изучения процессов, шедших снизу, т.е. без чаяний, надежд, потребностей, желаний и интересов простонародья, которые не всегда
были национальными, но от этого не становились менее националистическими» [246, с. 30].
Русский национализм в собственном смысле этого слова возник значительно позже формирования не то что Киевской Руси и Московского царства, а Российской империи. Было бы недопустимым заблуждением утверждать, что нация, как и государство, может складываться стихийно на основе
братства или иного позитивного импульса. В принципе, во всяком случае
большинство современных национальных государств были созданы искусственно группами властителей вокруг того или иного крупного народа или
этноса с использованием всех имеющихся средств: кнута и пряника, договоров, войн, завоеваний и т.д.
Выше уже отмечалось, что почти все аспекты и стороны жизни подавляющего большинства народов России подверглись глубокой трансформации
на путях секуляризации и модернизации. Интенсификации этого процесса в
значительной мере способствовало имперское государство с сильной централизованной властью. Оно выступало в качестве главного инструмента
организации многонационального сообщества. Имперский центр, будь то
Российская империя или СССР, выступал важнейшим фактором инкорпорирования множества народов, разнообразных региональных и этнонациональных общностей в более широкое социокультурное пространство, в единый государственный организм.
Поэтому очевидно, что именно федеральному центру принадлежит ключевая роль в создании условий для формирования (именно формирования)
единой российской национальной идентичности. В этой судьбоносной миссии необходимы также совместные целенаправленные усилия институтов
гражданского общества, всех без исключения народов и этносов Российской
Федерации.
271
Глава 9
Идея американской исключительности
Нередко формирование той или иной нации, ее вступление на общественно-историческую арену обосновывается ссылками на некое божественное
провидение. В поисках аргументов часто обращаются к священным книгам,
особенно к тем их положениям, где говорится, что Бог не только правит миром, но и избирает из среды всех народов только один, наделяя его своей
благодатью. Крайние формы подобных мифов отводят другим народам и
странам лишь роль фона, на котором разворачивается история того или иного богоизбранного народа. История дает много примеров, свидетельствующих о том, что идея величия и богоизбранности была присуща чуть ли не
каждому великому народу, особенно в период его восхождения. С этой точки
зрения не являются исключением и Соединенные Штаты Америки.
9.1. Идея предопределения судьбы
С самого начала формирования американского национального сознания важнейшим его компонентом было убеждение в исключительности
путей общественно-исторического развития Америки и ее роли в мировой
истории. «Американский вариант мифа о Herrenvolk (высшей расе), – писал
Т. Бейли, – сопровождал нас с первых дней освоения колонии Массачусетского залива. Убеждение в том, что мы являемся избранным Богом народом
и обладаем божественным мандатом распространить наши благородные
демократические институты по всему остальному погруженному во мрак
миру, поощряло нас нести на себе бремя белого человека на Филиппинах и
всюду на рубеже XIX—XX вв. Мы, американцы, продолжаем верить, что являемся могущественной нацией не потому, прежде всего, что нас наделили
чудесными природными ресурсами, а потому, что в наших генах было нечто
врожденное, которое дало нам возможность стать великими. Этот комплекс
превосходства усилил убеждение, что мы можем навязать нашу демократию
неграмотным крестьянам на далеких рисовых плантациях, включая вьетнамцев» [274, р. 11–12].
9.1. Идея предопределения судьбы
Казалось, что сама природа и мировоззрение эпохи предназначили английские колонии в Северной Америке для «великого эксперимента». Пуритане и другие ранние поселенцы надеялись найти здесь «землю обетованную»
для практического осуществления истинного Закона Божия для повторения
истории Ветхого завета. Пуританские историки и духовные вожди представляли дело таким образом, будто первые поселенцы пересекли океан, боролись против индейцев, осваивали дикую природу, преследуя цель претворить
в жизнь принципы, предписанные колонистам самим Провидением. Они проводили прямую аналогию между своим собственным переселением в Северную Америку и легендарным переселением избранного народа из «падшего
Египта» и изображали Америку как «землю обетованную», якобы специально
избранную самим Богом для воссоздания «нового Сиона», «Града на холме» в
пример всем другим народам мира. «Никогда на земле, – утверждал, например, Т. Принс, – не было народа, который по своей истории так напоминал
бы древних израильтян, как народ Новой Англии» [357, р. 44]. От успеха этого
предприятия, утверждали колонисты, зависело ни больше ни меньше как выполнение самой божественной воли.
Прибывшие на Северо-Американский континент поселенцы из Европы
оставили там свои дома в поисках лучшей жизни, в поисках места для осуществления своих вековечных надежд о совершенном и справедливом обществе. Они надеялись, как утверждал один из руководителей американских пуритан первого поколения Э. Джонсон, создать «новые небеса и новую землю,
новые церкви и новое государство одновременно». Все их эмоции, мечты,
умонастроения и идеалы переносились на Америку. Пуританская церковь, да
и другие общины верующих, основавших колонии Плимут, Пенсильванию и
другие, носили сектантский характер. Секта, как правило, настаивает на своей исключительности и придерживается эсхатологического подхода к объяснению мира.
Эта тема приобрела особую важность в середине XVIII в., когда протестантские теологи во главе с Дж. Эдуардсом переносили библейскую эсхатологию на повседневные события, и достигла заметного накала в период
Американской революции, когда американцев стали рассматривать как «нацию-спасительницу», что в дальнейшем трансформировалось в убеждение
американцев в том, что Бог не только на их стороне, но и вручил в их руки
саму судьбу человечества.
В многочисленных памфлетах того периода настойчиво проводилась
мысль о религиозном долге колонистов распространить Евангелие среди
язычников-индейцев. В определенной степени попытки пуритан обратить
индейцев в христианскую веру рассматривались как модель для обращения
«язычников» в самой Англии, т.е. приверженцев англиканской церкви, в свою
веру. Именно в этом русле сформировалась первоначальная американская
мифология, героями которой стали участники индейских войн и покорители
дикой природы.
В конечном итоге пуританское мессианство вылилось в грандиозную
религиозную философию истории и прогресса, согласно которой Америка
представляет собой высший этап развития человечества и последнюю луч-
273
Глава 9. Идея американской исключительности
шую надежду всех народов. В глазах колонистов Новая Англия выступала
связующим звеном между историей западного мира и будущей реализацией
божественного плана для всего человечества.
С завоеванием независимости вера в особую судьбу Америки стала важнейшим компонентом формирующегося американского национализма.
В народной мифологии Американская революция оценивалась не иначе как
кульминационный пункт библейского исхода. Новая республика рассматривалась как эксперимент, призванный создать институты для коренной
перестройки и переделки мировой истории. Еще Т. Пейн в своей знаменитой
работе «Здравый смысл» излагал идеи и концепции, которые давно циркулировали в колониях: отдаленность Америки от Европы, коррупция Старого Света и чистота Нового Света, абсурдность наследственных привилегий
и возможность возникновения будущей американской империи. Пейн был
убежден в том, что Американская революция совершена не только для самой
Америки, но и для всего остального человечества.
«Свобода человечества и слава человеческой природы в руках избранного» американского народа, – писал в конце Войны за независимость в
том же духе один из отцов-основателей, будущий второй президент США
Дж. Адамс. – Божественное провидение предначертало Америке стать той
ареной, где человек проявит свои истинные способности, где наука, добродетель, свобода, счастье и слава будут мирно сосуществовать» [352, р. 18].
Характерно, что Континентальный конгресс в 1782 г. рекомендовал начертать на государственной печати США слова «Novus ordo seclorum» (Новый
порядок на века), заимствованные у Вергилия. Обосновывая исключительное
место Америки в мировой истории, Т. Джефферсон в 1785 г. предлагал изобразить на государственной печати США сынов Израиля, идущих вслед за
лучом солнца. Почти все отцы-основатели были глубоко убеждены в том, что
Америке уготована особая судьба, особая божественная миссия.
Смерть двух отцов-основателей Т. Джефферсона и Дж. Адамса в один
и тот же день, 4 июля 1826 г., т.е. в день пятидесятилетия принятия Декларации независимости стала одним из драматических моментов в процессе
утверждения американского национального самосознания. Как отмечал
историк М. Питерсон, это событие стало «легендой республики», великая потеря нации превратилась в ее триумф, закрепивший веру американцев в провиденциальную судьбу своей страны. Это удивительное событие, заявил тогдашний президент Дж.К. Адамс в официальной прокламации, подтверждает,
что деятельность этих двух замечательных людей по созданию республики
«направлялась небом» и поставила «новую печать» на убеждение в том, что
нация находится под особым наблюдением Провидения. «В этом уникальном
совпадении, – продолжал Дж.К. Адамс, – отчетливо виден перст Провидения! Оно освещает Декларацию независимости, как слово Божие, и является
радугой на небосклоне, которая обещает, что ее принципы будут жить вечно
и распространяться по всему земному шару» [358, р. 43].
Упрочению уверенности американцев в коренном отличии судьбы их
страны от остальных государств мира, в ее особой провиденциальной миссии в определенной степени способствовали также европейские мыслители,
274
9.1. Идея предопределения судьбы
государственные и политические деятели различных направлений, начиная
от консерваторов и заканчивая революционными демократами.
Подобно ранним утопиям, в воображении европейцев XVII—XVIII вв.
Америка представлялась сказочным островом, отделенным от остального
мира морями и океанами. Уже выражение А. Веспуччи «Mundus novus» (Новый Свет) содержало идею особого, нового мира. В своей «Утопии» Т. Мор
одним из первых выразил идею об омоложении, возрождении человечества,
стимулированную открытием Нового Света. «Новая Атлантида» английского
философа Ф. Бэкона вновь возродила интерес к преданиям об «исчезнувшем
континенте» Платона. Последователи Руссо видели в Америке арену для реализации естественных законов, свободных от влияния коррумпированных
аристократических дворов и больших городов Европы, убежище для истинного философа и достойного человека. Г. Рейналь доказывал, что американские республиканские институты и любовь к свободе примирили критику
цивилизации Руссо с защитой ее благ Вольтером. А. Тюрго в 1778 г. писал,
что американский народ – «надежда всего человечества», который может
стать образцом для всех остальных народов». Видные деятели немецкого
просвещения Г. Лессинг, И. Гердер и Ф. Клопшток называли Америку «сторожевым постом человечества» на Западе.
Предполагалось, что нация, сознающая свою исключительность и особое
место в истории, должна служить примером всему остальному миру. Поэтому неудивительно, что уже отцы-основатели соединили идею новой нации
и национализм с идеей экспансии на огромные просторы неосвоенных, так
называемых свободных земель запада Северо-Американского континента.
Независимость США и экспансия стали неотделимыми друг от друга компонентами американского национального сознания.
Как писал историк С. Стейнберг, «судьба Нового Света и “американская миссия” превратились во взаимозаменяемые и взаимодополняемые
элементы американского мира». Приверженность идее «американской исключительности» стала основой для различных вариантов американского
национализма и шовинизма, основой имперской идеологии, которую правящие круги США превратили в руководящий принцип в сфере внешней
политики.
Уже в середине XIX в. попытки обосновать и практически реализовать
идею о превосходстве и избранности Америки, ее миссии руководить миром
были предприняты в так называемой доктрине предопределения судьбы или
явного предначертания. Само выражение «manifest destiny» (явное предначертание или предопределение судьбы) было впервые использовано в 1840 г.
журналистом либерально-демократического толка Дж. О’Салливеном.
В него составной частью вошли всемерно культивировавшиеся мифы о превосходстве и избранности Америки, проповедовавшиеся начиная от пуританских вождей до отцов-основателей, от первых поселенцев до идеологов
экспансии на Западе, которые особенно активно распространялись в первые
десятилетия XIX в. Сущность этой доктрины состоит в утверждении, будто
судьба американского народа с самого начала предопределена самим Богом
и ему суждено стать образцом подражания для остальных народов.
275
Глава 9. Идея американской исключительности
В определенном смысле эта доктрина была интегральной частью американской разновидности национализма, который в тот период и в Европе стремительно набирал силу. В ней были синтезированы специфические
американские религиозные, социокультурные, политико-культурные, социально-психологические, экономические и иные идеи и концепции, а также
библейские легенды и мифы о новом земном рае, под которым, разумеется, подразумевалась Америка. В них немаловажное место отводилось американскому Западу. Следуя за джефферсоновской традицией, американцы
того периода рассматривали движение на Запад, освоение новых земель и
территориальную экспансию как путь расширения пределов «свободного
общества» и претворения в жизнь доктрины «явного предначертания».
Главный смысл этой идеи состоял в обещании свободы, демократии, материального достатка не только самим американцам, но и представителям
других народов в самых отдаленных уголках земного шара, если только они
согласны принять американские ценности.
Эту установку четко и ясно сформулировал талантливый американский
писатель того периода Г. Мелвилл, который писал: «Мы, американцы, особые,
избранные люди, мы – Израиль нашего времени; мы несем ковчег свобод
миру... Бог предопределил, а человечество ожидает, что мы свершим нечто
великое; и это великое мы ощущаем в своих душах. Остальные нации должны вскоре оказаться позади нас... Мы достаточно долго скептически относились к себе и сомневались, действительно ли пришел политический мессия.
Но он пришел в нас» [140].
В тот период начал осуществлять свой грандиозный замысел по созданию всеобъемлющей истории США Дж. Бенкрофт. Подобно всем националистически ориентированным историкам, он стремился сообщить читателю
не столько то, что действительно имело место, сколько то, как это, по его
мысли, должно было случиться, излагая исторические события в логической
последовательности, призванной обосновать национальную идею, деяния и
славу нации. Националистическая историография стремится не только описать жизнь народа, но и способствовать ее формированию, изображать его
историю как процесс выполнения предполагаемой национальной судьбы.
Такая историография в действительности менее важна для получения самого исторического знания, чем для понимания образа, который та или иная
нация создает о себе.
В более вульгаризированной и одиозной форме подобные идеи проповедовались историками-популяризаторами, а иногда просто ремесленниками
от исторической науки. Примечательна, например, 12-томная работа историка первой половины ХIХ в. Д. Рамсея, опубликованная под красноречивым
названием «Американизированная история мира».
Крайние выражения энтузиазма в отношении Америки создали условия,
при которых у части населения патриотизм и законное чувство гордости достижениями страны превратились в шовинистические и ура-патриотические
умонастроения, в некритическое восхваление всего американского. На это
обращали внимание многие авторы того времени. Еще в 1690-х гг. французский путешественник де Лианкур обнаружил, что в глазах американца
276
9.1. Идея предопределения судьбы
«никто, кроме американцев, не имеет мозгов, что разум, воображение и гений Европы уже одряхлели». О патриотизме и национальной гордости американцев, переходящих в бахвальство, в 1830-х гг. писал де Токвиль: «Все
свободные народы гордятся собой, но проявление национальной гордости у
всех различно. Американцы в своих отношениях с иностранцами не выносят,
по-видимому, ни малейшего осуждения и в то же время ненасытны к похвалам. Им приятно самое ничтожное одобрение, но редко бывает довольно и
самой большой похвальбы, чтобы удовлетворить их. Они преследуют вас на
каждом шагу, чтобы вызвать вашу похвалу, и если вы не противитесь их настойчивости, то они хвалят себя сами» [211, с. 495].
Подобная самооценка служила питательной почвой для формирования
крайне радикальных движений националистического толка, призванных любыми средствами защищать превратно понимаемые американские ценности.
Показательно, что американцы изобрели такой изуверский механизм институционализированного насилия в отношении представителей иных расовоэтнических групп, как виджилантизм, наиболее известными выражениями
которого стали «суд Линча» и Ку-клукс-клан.
Виджилантские движения, основанные на принципе отправления «правосудия» самими гражданами, возникли как реакция на типично американскую
проблему: отсутствие эффективного закона и порядка в зоне «пограничья».
Продвижение «границы» на Запад стимулировало возникновение сотен виджилантских движений. Главная их цель состояла в том, чтобы воссоздать в
каждой новой пограничной зоне структуры прежних поселений с ценностями
индивидуализма, неприкосновенности частной собственности, закона и порядка.
Характерно, что в виджилантских движениях зачастую участвовали представители правящих кругов: сенаторы, конгрессмены, губернаторы, бизнесмены. В условиях еще не сложившихся структур жизни на «границе», обострения расовых, этнических, социальных конфликтов «солидные» граждане
объединялись для защиты понимаемого ими порядка. Сначала объектом
виджилантских движений были разного рода правонарушители, но постепенно они приобрели политическую и расово-этническую окраску: виджилантизм стал орудием защиты и насаждения американизма. В этом качестве
виджилантские движения в разные периоды американской истории делали
объектами нападок католиков, негров, евреев, иммигрантов, политических
радикалов, профсоюзных лидеров и вообще нонконформистов всех мастей.
Так называемые антимасоны, кланисты, антикатолики и другие в XIX в. использовали различные формы насилия для утверждения «стопроцентного»
американизма.
С виджилантизмом связан нэйтивизм, приверженцы которого создали
свою политическую партию «Ничего не знающих» (Know nothing). Первоначально движение нэйтивизма возникло в первой половине XIX в. и характеризовалось преимущественно антикатолической направленностью. Как писала А.Я. Кислова, нэйтивизм представлял собой «явление антикатолическое
по форме, антииммигрантское по существу» [101, с. 112]. Постепенно во второй половине того же века, перестав быть исключительно антикатолическим
277
Глава 9. Идея американской исключительности
и антииммигрантским, это движение приобрело антииностранный, антизарубежный характер и направило острие своей деятельности против «чужих»
в широком смысле слова. Как отмечали А.Н. Шлепаков и Л.А. Смирнова,
нэйтивизм ставил своей главной целью «защиту доминирующих позиций
“коренных”, к которым относили лишь англосаксов» [254, с. 13]. При этом
под выражениями «коренное население», «коренные американцы» понимались родившиеся в стране, а не индейское население США. Очевидно, что это
движение теснейшим образом связано с американским национализмом. По
мнению Дж. Хайэма, нэйтивизм зиждется на «активной оппозиции меньшинству внутри страны… всему неамериканскому» [315, р. 4].
С появлением во второй половине XIX в. расистских и социал-дарвинистских теорий некоторые авторы предпринимали попытки подвести «научную
базу» под идею превосходства американцев над другими народами. «Из всех
современных рас, – писал, например, историк Ф. Шафф, – англосаксонская и
англо-американская раса обладает самым сильным национальным характером, который наилучшим образом пригоден для мирового господства» [376,
р. 26]. Политический философ Дж. Стронг превратил киплинговскую формулу «бремени белого человека» в «христианский долг» американцев.
Само за себя говорило, например, название книги «Новый Рим, или Соединенные Штаты мира», опубликованной в 1853 г. некими Т. Пеше и Ч. Генном. Они утверждали, что в ближайшем будущем США станут центром,
вокруг которого все нации объединятся в единый народ. Автор многих
школьных учебников и хрестоматий ХIХ в. У. Макгаффи в одном из изданий
своей «Избранной хрестоматии» выражал уверенность в том, что США, подобно солнцу, окажут «славное влияние» на страны Европы и дальше на азиатские империи.
В учебниках по географии середины XIX в. с презрением говорилось
о «ленивых и никчемных» народах Востока, о «неполноценных» латиноамериканцах и народах Европы, неспособных сбросить бремя своего прошлого и
следовать американскому примеру. В учебниках по истории опускались многие столетия европейской истории. Греция и Рим давали героев для сравнения с Вашингтоном, а Ватерлоо и Аустерлиц, естественно, стояли значительно ниже сражения при Саратоге во время Войны за независимость между
американскими и английскими войсками, битвы при Йорктауне во время
Гражданской войны между северянами и южанами.
Теория «предопределения судьбы» служила удобным средством оправдания и обоснования территориальной экспансии Америки, поскольку утверждалось, что главная цель экспансии – распространение принципов американской демократии и ее благодеяний на новые районы.
Например, еще в доктрине Монро, провозглашенной в 1823 г. тогдашним
государственным секретарем и будущим президентом США Дж. Монро, обосновывались притязания на главенствующее и руководящее положение США
в Западном полушарии.
Рассматривая Латинскую Америку как своего рода «естественный аппендикс» Северной Америки, Вашингтон сделал принцип приоритета США в
делах Западного полушария своей официальной позицией. Так, «во имя рас-
278
9.1. Идея предопределения судьбы
пространения равенства» О’Салливен призывал захватить Орегон, Калифорнию, Канаду, Техас, Кубу, Мексику.
Особенно сильный толчок концепция «явного предначертания» получила
во второй половине XIX в., когда США все глубже и неотвратимее вовлекались в водоворот общемировых событий. Более того, эта концепция пережила второе рождение. При всех разглагольствованиях о грядущей «американской империи», о будущем мире, облагодетельствованном американскими
«свободами» и «демократическими» принципами, под теорией «явного предначертания» до этого периода в основном подразумевалось «континентальное предначертание», т.е. распространение американской системы на весь
Северо-Американский континент. Теперь же в ней все явственнее стали звучать новые нотки о долге США вести за собой весь мир, которые все более
усиливались с ростом империалистических устремлений правящих кругов
этой страны.
Стали говорить о необходимости усиления американской мощи на том
основании, будто она служит делу расширения границ «свободного рынка»
и, стало быть, самой свободы. Идея американской экспансии как средства
распространения принципов свободы и демократии не только объединяла
«экономические и философские силы, создавшие империю, – писал историк
У. Уильямс, – но также породила психологический настрой, который сами
участники движения быстро окрестили как “явное предначертание” Америки
вести и реформировать мир» [399].
Это в конечном итоге подготовило почву для превращения концепции
«Града на холме» первых поселенцев-пуритан XVII в. в концепцию «мировой
империи» и одновременно для утверждения чувства евангелической правоты
Америки, поскольку ее экспансия на все новые территории представлялась
как выражение самой логики божественного Провидения.
Историк и теоретик военно-морской науки Л. Мэхей рылся в исторических документах в поисках аргументов для обоснования морского превосходства США, историк Дж. Берджес восславлял американский национализм,
а Т. Рузвельт размахивал «большой дубинкой для утверждения американского господства». Дж. Фиске всерьез предсказывал в 1885 г. наступление в
ближайшем будущем такого времени, когда все страны мира «станут английскими по языку, религии, своим политическим обычаям и в значительной
степени по крови населяющих их народов».
Война США против Испании в 1898 г. стала началом нового этапа в экспансии янки за счет Испанской империи или испано-язычных народов. Явно
империалистический характер носила аннексия США Филиппин и их действия в бассейне Карибского моря и Центральной Америке.
Другими словами, после завоевания Северо-Американского континента правящие круги США перенесли идею «предопределения судьбы» за его
пределы. Отождествляя свои моральные ценности с нормами, якобы пригодными для всего человечества, американцы стали претендовать на решение
проблем всего мира.
Постепенно чувство материального прогресса США, которое укреплялось по мере интенсификации их экономического развития, конвертиро-
279
Глава 9. Идея американской исключительности
валось в чувство морального превосходства Америки над всеми другими
странами.
Сравнительная легкость территориальной экспансии явилась результатом односторонних действий американцев, которые не встречали должного
сопротивления со стороны внешних сил. Действуя против практически беззащитных индейских племен и мексиканцев, правящие круги США достигали
своих целей ценой незначительных финансовых издержек и человеческих
жертв. Даже на рубеже ХIХ и XX вв., когда США вступили на мировую арену
и включились в действительно большую мировую политику, они имели дело
с уже ослабленной в военном отношении, недееспособной, разлагавшейся
Испанской империей. Война с последней дала Америке большие преимущества ценой незначительных потерь. Победы, подобные той, которую американский флот под командованием адмирала Дьюи одержал над испанским
флотом в Манильском заливе, можно было интерпретировать как признак
божественного одобрения действий США на международной арене. В Первую мировую войну США вступили почти триумфально, провозгласив своей
целью «спасение мира для демократии».
Идея американской исключительности с самого начала содержала двойственные и порой противоречивые элементы. С одной стороны, она опирается на миссионерские идеи «возрождения всего человечества» в соответствии со сформулированными самими американцами принципами свободы,
индивидуализма, демократии, с другой – она предполагала изоляционизм,
который на первый взгляд отвергал идею американской миссии.
С одной стороны, американец принял убеждение в том, что США заложили основы прогресса, свободы и демократии не только самой Америки, но
и всего человечества, что в силу этого ей предназначено и даже вменяется
в долг помочь другим народам преодолеть бремя своей истории и идти по
американскому пути. С другой стороны, он подвержен сомнениям в том, что
если США вовлекутся в борьбу за претворение этих целей в жизнь, они подвергнут риску сам успех «американского эксперимента». Если изоляционизм
означал лояльность в отношении Америки с целью продвижения дела свободы внутри страны, то доктрина американской миссии предусматривала продвижение дела свободы в остальном мире.
С самого начала составной частью формировавшейся в конце XVIII – первой половине ХIХ в. идеи американской нации стало убеждение в том, что
само существование американской нации как единого целого зависит от сохранения и укрепления принципов социальной и политической организации,
сформулированных при ее создании. А главное условие достижения этой
цели видели в дистанцировании США от европейских конфликтов, политике
невовлечения в какие-либо обязывающие союзы с другими государствами.
Наиболее отчетливо такая позиция была сформулирована в так называемых прощальных посланиях от первых трех президентов – Дж. Вашингтона,
Т. Джефферсона и Дж. Адамса – к Ф. Рузвельту, когда это отвечало интересам США.
Следует отметить также, что идея изоляционизма носила противоречивый характер. Отчасти это объясняется тем, что в основе своей она восходит
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]