Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сравнительный анализ национальной идентичности США и России
.pdf
5.3. Православная церковь в условиях кризиса национальной...
возврате в прошлое (правда, не в советское, а досоветское), зачастую отождествляемое с православием.
Показательна в этом плане позиция А.И. Солженицына: «Именно православность, а не имперская державность создала русский культурный тип.
Православие, сохраняемое в наших сердцах, обычаях и поступках, укрепит
тот духовный смысл, который объединяет русских выше соображений племенных. Если в предстоящие десятилетия мы будем еще, еще терять и объем
населения, и территории, и даже государственность, – то одно нетленное и
останется у нас: православная вера и источаемое из нее высокое мирочувствие» [191, с. 187].
К такой точке зрения склоняется и сама православная церковь. Эту позицию в наиболее четко сформулированном виде озвучил рясофорный послушник Геннадий Шендаков, который говорил: «Не существует никакого
старого, нового стиля, а существует православный стиль и неправославный.
Людям нужно рассказать, что любая альтернатива между православием и
псевдоправославными религиями невозможна. Строго говоря, именно из-за
невоцерковленности общества произошла революция – чтобы увести народ
от православного стиля жизни. Поэтому ничего не надо придумывать, а вернуться на круги своя. В идеале государству нужно вернуться на тот православный стиль, который сохраняется в церкви. По нему жила и должна жить
Россия» [82].
В России иерархи православной церкви предпринимают широкомасштабные усилия по приданию ей, если не де-юре, то де-факто статуса государственной религии. В этой связи стоит обратить внимание на стремление
вводить в школьное и высшее образование православие в качестве самостоятельного предмета, правда, камуфлируя его под разными названиями.
Однако эти весьма сложные и неоднозначные процессы и тенденции не
должны ввести нас в заблуждение. Факт в том, что религиозные ценности и
идеалы в их традиционном виде сегодня в глазах многих людей в значительной степени обесценены и дискредитированы. Отсюда постоянный поиск
иной системы ценностей, которая вернула бы людям чувство надежности и
уверенности.
Расширение государственной поддержки и укрепление административно-управленческих структур без соответствующих далеко идущих реформ
в духовной, в том числе вероисповедной сфере, отвечающих требованиям
эпохи информационно-телекоммуникационной революции и глобализации,
не могут сколько-нибудь серьезно расширить круг действительно верующих,
тем более обеспечить условия для преодоления духовного кризиса. В этом
смысле весьма осторожно следует оценивать факт возрождения интереса
людей к религиозным ценностям, рост числа прихожан церкви, костелов, мечетей, синагог и т.д.
Еще о. П. Флоренский предупреждал: «Люди всегда склонны сотворить
себе кумира, чтобы избавить себя от подвига служения вечному и пассивно
предаться простой данности. Этот кумир может быть весьма различным. Для
русских православных людей таким кумиром чаще всего служит сам русский народ и естественные его свойства, которые ставят они пред собою на
161
Глава 5. Роль религии в формировании национальной идентичности России
пьедестал и начинают поклоняться, как Богу. Вера в быт превыше требований духовной жизни, обрядоверие, славянофильство, народничество, как ни
различны они между собою, однако все эти уклоны силятся стать на первое
место, а вселенскую церковность поставить на второе или вовсе отставить»
[234, с. 544].
В этом же духе рассуждал светский консерватор-государственник
М.Н. Катков, который писал: «Мы, по-видимому, с величайшей заботливостью охраняем нашу православную церковь; но в способах, которые для
этого нами употребляются, не видно, чтобы мы были убеждены в ее истине
и были уверены в ее силе. Мы охраняем ее как политическое учреждение и
для этого слишком жертвуем ею как великою христианскою церковью. Мы
довольствуемся тем, чтоб она представляла собою хорошо выработанный
бюрократический механизм, и весьма естественно, что она дает у нас только
такие результаты, которые свойственны механизму этого рода» [94, с. 20].
Стремительное падение доверия к коммунистической системе привело
к разрушению идеала, лежащего в основе государственности, к идеологическому вакууму, что, в свою очередь, подтолкнуло многих граждан России
независимо от социального статуса, национальной или конфессиональной
принадлежности к поискам новых мировоззренческих ориентиров. Идеалы
свободы, демократии и гуманизма, пришедшие с Запада, либо дали очень
слабые ростки, либо выродились в нечто уродливое. В этих условиях многие
народы оказались без необходимого идеологического и духовного регулятора.
Образовался идеологический вакуум, в силу чего результатом поисков
новых мировоззренческих ориентиров стало выдвижение на передний план
в качестве альтернативы религиозного ответа на новые требования и вызовы
времени. Этот тезис верен применительно к приверженцам не какой-либо
одной отдельно взятой конфессии, а практически всех конфессий на всем
постсоветском пространстве.
Великие религиозные системы играли и продолжают играть важную и зачастую незаменимую роль в духовном оздоровлении общества, мобилизации и сплочении народов, наций, этносов в переломные периоды их истории,
составляя один из ключевых элементов парадигмальной инфраструктуры их
образа жизни и мировоззрения. С этой точки зрения возрождение интереса
граждан России к религиозной вере у народов практически всех конфессий
и в этом контексте стремительный рост числа церквей, мечетей, синагог и
других культовых учреждений, а также количества их прихожан надо рассматривать как позитивное явление.
При этом в создавшихся ныне в России условиях было бы глубочайшей
ошибкой связывать духовное возрождение общества и народа исключительно или преимущественно с религией, верой. Хотя число культовых сооружений постоянно растет, было бы преждевременно и неправомерно утверждать, что пропорционально с этим растет уровень здоровья общества.
Как это не парадоксально, создается впечатление, что состояние, в котором
находятся сами конфессии, будь то православие, ислам и другие, стало отражением состояния самого общества, и с этой точки зрения они следуют за
162
5.3. Православная церковь в условиях кризиса национальной...
обществом, а не занимаются поисками путей выхода из духовного кризиса,
или, иначе говоря, им пока не удается выступать в качестве убедительных и
эффективных поводырей народа.
Иначе и быть не может, поскольку по мере роста числа храмов сокращается число их служителей, живущих для и ради веры при неуклонно растущем числе предпочитающих жить за счет веры. По сути, сама вера (по
американскому образцу) превращается в нечто полезное для ведения дела
(бизнеса) или карьерного роста, нечто вроде тренда, средства формирования и продвижения имиджа. Дорог и храмов стало много, а действительно
верной дороги, которая вела бы к храму и в храм в их истинном смысле и
предназначении, не осталось. А такие дороги, как известно, пролегают через
души и сердца людей.
Надо осознать тот очевидный факт, что не мини-юбки, как утверждает
Русская православная церковь, которая призывает ввести в стране дресскод, или нежелание женщин надевать хиджабы, к ношению которых призывают муфтии, есть причина безумия, а нечто более серьезное. Важно учесть,
что посещение церкви во время тех или иных христианских праздников или
участие мусульман в пятничной молитве не всегда и не обязательно означает
действительную приверженность вере. Иначе можно было бы предположить,
что Россия уже преодолела духовный кризис и пора заняться исключительно
модернизацией экономики.
Однако, судя по реальному положению дел в духовной, социокультурной и политико-культурной сферах, в общественно-политической жизни в
целом, образ жизни так называемых верующих все еще весьма далек от религиозных канонов или ценностей.
Анализ реального положения вещей показывает, что возрождение и широкое распространение религиозных верований зачастую носит формальный, атрибутивный, ритуальный характер. Об обоснованности данного
тезиса свидетельствуют в частности результаты опросов общественного
мнения.
Так, по данным «РОМИР-мониторинг», из 70% граждан, считающих себя
православными, каждый пятый, по собственному признанию, не верит в Бога.
Получается парадокс – православный неверующий. При опросе студентов
одного из питерских медицинских вузов, где, кстати, имеется церковный приход, верующими себя объявили 47% респондентов. При этом «Символ веры»
и «Отче наш» знают 6%, имена авторов канонических Евангелий – 5,3%, а то,
что Христа распяли на Голгофе, – 3,1%. Три четверти опрошенных никогда не
держали в руках Библию. Такая же ситуация наблюдается в других традиционных конфессиях [427].
Наблюдавшаяся на первых этапах эйфория относительно повального
возвращения людей в лоно церкви, мечетей, синагог постепенно меняется
на трезвую оценку секулярных реальностей современного мира. Поэтому
необходимо весьма осторожно оценить степень религиозного пробуждения людей, поскольку зачастую речь идет о религиозности в житейском
плане, на уровне здравого смысла. Если согласиться с данным тезисом, то
утопично рассматривать религию, будь то православие или ислам (есте-
163
Глава 5. Роль религии в формировании национальной идентичности России
ственно, в национальных республиках с преимущественно мусульманским
населением), в качестве системообразующих составляющих государственного устройства.
Безусловно, человеку нужна устремленность ввысь, в сферу божественного. Все же мы живем в реальном мире, земными заботами. Поэтому государство, общество, человеческие сообщества не вправе отрываться от земли,
от реальностей нашего мира, устраниться от решения проблем. В поисках
счастливой и достойной жизни человеку не обязательно уповать на небо.
К тому же агрессивное навязывание веры может оказаться контрпродуктивным.
Как показывает исторический опыт и опыт современности, вера может
играть роль как средства интеграции различных слоев общества, его мобилизации на созидание и творческий прорыв, так и нагнетания межнациональных, межобщинных, межконфессиональных противоречий, конфликтов,
войн.
Здесь необходимо учесть еще один аспект. Дело в том, что опора на какую-либо господствующую конфессию (православие) порождает противоречие между универсальностью империи, дающей народам, населяющим ее,
наднациональные цели, и национальным характером православия [85].
164
Глава 6
Социокультурные основы американской идентичности
Социокультурная система составляет в некотором роде этос, или дух,
который одушевляет формальные властные институты. Она определяет и
предписывает те или иные формы и правила поведения в различных сферах
жизни и жизненных ситуациях, нормы поведения и «правила игры» в сфере
властных отношений. Социокультурная система предоставляет некие рамки,
в которых члены общества принимают законность существующей формы
правления, чувствуют себя политически дееспособными. Ее основополагающие ценности включают сформировавшиеся в течение многих десятилетий
и поколений политические традиции, действующие нормы политической
практики, идеи, концепции и убеждения о взаимоотношениях между различными общественно-политическими институтами.
Вместе с тем было бы неправомерно рассматривать социокультурную систему общества исключительно как комплекс широко разделяемых в обществе ценностей, убеждений и символов, ограничивать ее лишь позитивными
установками в отношении существующей властной системы. Концентрация
внимания исключительно на разделяемых всеми убеждениях, установках и
ценностях чревата игнорированием тех из них, которые присущи отдельным
социальным группам, выступающим за изменение существующего положения вещей.
При этом важно учесть, что в формировании национального самосознания, самой национальной идентичности участвуют как универсалистские,
так и сугубо национально-культурные элементы. Так, общественно-исторические, национально-культурные, географические, религиозные и иные особенности накладывают свой опечаток на характер формирования и эволюции каждой нации и национального самосознания. Соответственно, одни и те
же установки, ценностно-нормативные ориентации и идейно-политические
принципы в поведении разных людей и социальных групп проявляются поразному.
Можно сказать, что у каждого народа есть некий социокультурный и политико-культурный генотип, который передается от поколения к поколению
и оказывает определяющее воздействие на политические реальности, на ха-
Глава 6. Социокультурные основы американской идентичности
рактер отношений отдельно взятого индивида, групп, общества и государства.
6.1. Индивидуализм как базовая компонента американского
национального сознания
Формирование идеи американской нации и национальной идентичности
самым тесным образом связано со становлением так называемого феномена американизма составляющего их структурную основу. Американизм
представляет собой весьма сложный комплекс различных, порой, казалось
бы, несовместимых друг с другом компонентов. Здесь мы находим в тесном
переплетении и взаимопроникновении такие, казалось бы, взаимоисключающие друг друга элементы, как экспериментализм, реализм, прагматизм,
ориентация на посюсторонний мир, даже приземленность, приверженность
истории и в то же время религиозный энтузиазм, морализм, мессианство,
стремление «преодолеть» историю. Причем при всех претензиях на мессианизм и богоизбранность у американцев здравый смысл и реализм в конечном
счете одерживали верх.
Американизм – это вера американца в прогресс и в то же время преданность американским общественно-политическим институтам; вера в творческие силы человека и в то же время убежденность в нежелательности
попыток изменения людьми установившихся общественно-политических
институтов; вера в исключительность путей общественно-исторического
развития Америки, порождающая порой крайний национализм, и в то же
время вера в провиденциальную миссию Америки прокладывать путь развития всему человечеству; приверженность идеалам равенства и в то же время
чуть ли не обожествление мистеров-миллиардов; приверженность идеалам
индивидуальной свободы, индивидуализм и в то же время конформизм; высокий интеллектуализм и проявляющийся в крайних и грубых формах антиинтеллектуализм и т.д.
На противоречивость американского национального сознания обращали
внимание многие наблюдатели прошлого и современности.
Так, К. Маркс и Ф. Энгельс говорили о парадоксальном сочетании в Соединенных Штатах прогрессивного с реакционным, нового с обветшало старым.
Энгельс, в частности, выделял истинно американский парадокс, при котором
«самые современные тенденции облекаются в самый средневековый наряд»
[138, т. 21, с. 350]. «Это именно и любопытно в Америке, – писал Энгельс в
1889 г. К. Шмидту, – что наряду с самым новым и самым революционным
там преспокойно продолжает прозябать самое допотопное и устаревшее»
[138, т. 37, с. 110].
В 1895 г., возвращаясь к этой мысли, он писал Зорге: «Америка – самая
молодая и в то же время самая старая страна в мире... Все, что здесь (в Англии – К. Г.) отжило свой век, может просуществовать в Америке еще однодва поколения» [138, т. 39, с. 319].
166
6.1. Индивидуализм как базовая компонента американского...
А. де Токвиль подчеркивал наличие в американском характере наряду
с индивидуализмом и идеализмом конформизма и грубого материализма.
Позже исследователи подметили, что вместе с идеей равенства, законопослушностью и морализмом составной частью американской традиции являются расовая дискриминация, коррупция и насилие. Они обратили внимание
на «моральный дуализм» американцев, который выражается в страстном
стремлении к частному материальному процветанию при одновременной
предрасположенности к периодическому моральному обновлению общества и религиозному энтузиазму. «Мы, – утверждал американский философ
и теолог Р. Нибур, – являемся одновременно самым религиозным и самым
секулярным народом в мире». Объясняя этот парадокс, он писал: «Возможно, наша религиозность объясняется существованием у нас религии в двух
формах: одна осуждает евангелие процветания, успеха и достижения рая на
земле, другая же претендует на обеспечение религиозных инструментов для
достижения этих целей» [348, р. 1–2, 10–11].
По словам историка Ф. Макдональда, «странная система социальных ценностей» привела к тому, что американцы преклонялись перед всемогущим
долларом», при этом всячески подчеркивали свое подозрительное отношение к коммерческому предпринимательству [136, р. 38]. Наконец, провозглашая тезис «дело Америки – это бизнес», президент К. Кулидж тем не
менее утверждал, что «главным идеалом американского народа является
идеализм», что «Америка – это нация идеалистов».
Известный социолог Р. Линд, пытаясь сформулировать основную ценностную систему Америки, обнаружил, что каждый из ее общепринятых
элементов имеет свою антитезу. Например, безоговорочно веруя в принципы индивидуализма и отвергая ограничения, налагаемые на отдельного
индивида, как атрибуты антиамериканизма, американцы на практике часто
прибегают к коллективным действиям. Проповедуя философию личного
материального успеха, они одновременно настаивают на том, что личностные качества важнее материального успеха. Рассматривая семью как основу
национальной жизни, они на практике считают бизнес основополагающим
американским институтом [330, р. 60–62].
По словам историка М. Кэммэна, в США действуют «незаконопослушные
законодатели», «аморальные моралисты», «конформирующиеся нонконформисты», «воинствующие пацифисты», «консервативный либерализм», «прагматический идеализм», «эмоциональный рационализм», «божественный материализм» и т.д. [326].
В зависимости от социально-экономического положения, места той или
иной социально-классовой группы в системе общественных отношений и
политической системы базовые элементы американизма у них проявляются
по-разному и в разных сочетаниях. Например, идеализм, или вернее морализм, у либеральной интеллигенции материализуется в гуманистических, но
абстрактных концепциях индивидуальной политической и академической
свободы, в то время как у праворадикальных группировок тот же идеализм
и морализм проявляются в резкой нетерпимости к инакомыслящим, к «чужим», в утопических проектах «восстановления» общества в соответствии
167
Глава 6. Социокультурные основы американской идентичности
со своими убеждениями, рассматриваемыми в качестве истины в последней
инстанции. Если у правых патриотизм перерождается в крайний национализм и шовинистические концепции подчинения Америке других народов,
в требования проверки «благонадежности и лояльности», то у либеральной
интеллигенции он выражается в стремлениях поднять престиж своей страны
в глазах остального мира как прибежища свободы, демократии и т.д.
В рассматриваемом контексте немаловажное значение имеет определение сути и содержания такой категории, как «средний американец». Дело в
том, что при выявлении, определении и оценке тех или иных характерологических признаков национального самосознания американского народа и
американской идентичности прежде всего ссылаются именно на «среднего
американца» как главного их носителя.
Прежде всего, каковы критерии его определения? Здесь сама собой напрашивается мысль о его отождествлении с представителем той неопределенной и расплывчатой категории населения, которую в социологии, как
правило, называют средним классом. Одним из главнейших критериев причисления к этому классу, как известно, является размер среднего годового
дохода, приходящегося на душу населения. По словам американского писателя С. Льюиса, в 1920-е гг. «средним американцем» считался «тот, кто зарабатывает от трех до десяти тысяч в год и имеет автомобиль, славную семейку
и небольшой домик в пригороде». Теперь эти критерии, естественно, изменились, поскольку в 1971 г. годовой доход средней американской семьи в 4137
долларов считался чертой бедности.
В глазах американцев стандарт жизни имеет огромное значение. Порой,
констатирует публицист А. Шукейр, индекс стандарта жизни для них служит
в качестве главного морального критерия. Однако, как показывают многочисленные социологические и социально-психологические исследования,
значительная часть американцев, находящихся как ниже, так и выше черты
среднего дохода, являются носителями основных общественно-психологических черт, социально-политических и идеологических установок, характерных для значительной части тех, кто относится к числу получателей
среднего дохода.
Речь идет прежде всего об индивидуализме и конформизме, культе или
мифологии успеха и идее «американской исключительности», вокруг которых группируется целый комплекс второстепенных элементов, в совокупности составляющих, как мы ниже увидим, содержание американской идентичности, или американизма. При этом те или иные представители всех слоев
населения могут занимать одинаковые политические позиции, принадлежать
к одной из двух главных политических партий, участвовать в одних и тех же
общественно-политических движениях. В то же время к категории населения
со средними доходами принадлежит часть рабочего класса.
При этом в различные периоды истории США отдельные группы или
представители средних слоев, особенно интеллигенции, выступали с довольно резкой критикой неприглядных сторон общественно-политической
системы Америки. Антикапиталистические настроения определенной части
американской интеллигенции нашли отражение, в частности, в организации
168
6.1. Индивидуализм как базовая компонента американского...
на протяжении всего ХIХ в. ряда фурьеристских и оуэнистских колоний, призванных показать пример разумной организации общества, противопоставляемой буржуазной системе общественных отношений. Дж. Тэкер в «Путешествии на Луну» (1836), М. Гриффин в «Каупертауне» (1836), А.Д. Кридж в
«Утопии, или Истории исчезнувшей планеты (1884), Э. Беллами в «Оглядываясь назад» (1884) и многие другие авторы пропагандировали различные
варианты общественной системы, основанной на принципах кооперации и
взаимопомощи людей и даже общенациональной собственности.
Представители левого крыла трансцендентализма, литературно- философского течения первой половины ХIХ в., критикуя капиталистическую
систему с позиций романтизма, противопоставляли общественный идеал,
основанный на принципах братства и солидарности людей, вульгарно-деляческому духу буржуазного мира.
На рубеже двух веков прогрессивная интеллигенция США пришла к выводу, что господство буржуазных ценностей способствовало перерождению
американской демократии в плутократию, в «новую монархию баронов-грабителей и денежных королей» (Марк Твен), в «железную пяту» монополий
(Дж. Лондон). Американский писатель У.Д. Хоуэлс устами одного из своих
героев, Линдау, говорил о «дьявольском духе конкуренции, втягивающем нас
в непрерывную борьбу интересов, разжигая в нас самые низменные страсти».
О «маниакальной жажде богатства» и поднимающемся «драконе наживы»
как угрозе человеческой свободе предупреждал крупнейший поэт Америки
У. Уитмен.
Поэтому прав известный американский писатель Э. Синклер, отмечавший, что даже в пору расцвета индивидуализма находились американцы,
которые мечтали о разумно организованном обществе, основанном на справедливости. «У нас были наш Брук Фарм и множество других колоний почти
сто лет назад, – писал он. – У нас есть наше социалистическое движение с
такими лидерами, как Альберт Брисбейн и Горэс Грили, Уэнделл Филиппс,
Френсис Уиллард и Эдуард Беллами и так вплоть до Юджина Дебса и Джека
Лондона. Они были истинными американцами, обращавшимися к своим соотечественникам на их родном языке».
На основании этих доводов и рассуждений можно сделать вывод, что
«средний американец» – категория социально-психологическая, носитель
определенного комплекса идей, установок, стандартов поведения, всего
того, что объединяется под названием «американизм».
Каждый из вышеперечисленных компонентов в отдельности и все они
в совокупности сыграли определяющую роль в формировании идеи американской нации и национальной идентичности. Среди них первое место, пожалуй, принадлежит идее индивидуальной свободы и индивидуализму.
Апофеоз пограничного жителя, изображаемого в виде одинокого и смелого борца против дикой природы, пробивающего дорогу вперед, решительного приверженца свободы и демократических ценностей, «героев»
калифорнийской и клондайкской «золотых лихорадок», бедняка, который
благодаря собственному труду и упорству становится миллионером, оказывал реально ощутимое воздействие на формирование сознания, социальных
169
Глава 6. Социокультурные основы американской идентичности
установок и общемировоззренческих позиций американцев на процесс их
самоидентификации.
Даже критики отдельных сторон общественно-политической системы
США, начиная от новоанглийских трансценденталистов и романтиков до
сторонников Г. Джорджа, выступавших за введение единого налога на землю
для решения стоящих перед обществом проблем, и сторонников Э. Беллами,
выдвигавших утопические проекты создания общества на основе так называемой политики национализации экономики, аргументировали свои позиции
в терминах индивидуализма.
Сила воздействия индивидуализма была настолько велика, что с наступлением эпохи корпоративного капитализма, когда основные положения индивидуализма, по сути, оказались подорваны, ни один политический деятель,
ни одна политическая партия и ни одно реформистское движение не выступали в принципе против самой этой идеи.
Победа в Войне за независимость, уничтожив многие ограничения колониального периода на производство американских товаров и на американскую торговлю, а также интенсифицировав спекуляцию западными землями, открыла для американской буржуазии новые возможности обогащения.
Причем, добившись экономической свободы от британской меркантилистской системы, молодая буржуазия США еще в течение нескольких десятилетий после достижения независимости от Великобритании вынуждена была
опираться на поддержку государства и осуществлявшиеся им принципы
меркантилизма.
Меркантилистский характер носил знаменитый доклад Гамильтона о промышленности, который на много лет определил развитие экономики страны.
Гамильтон, в частности, предлагал строить за счет федерального правительства дороги и каналы, предоставить правительственные субсидии развивающейся промышленности.
Экономическая политика, разработанная в 1820-х гг. по инициативе вигов во главе с видным политическим деятелем консервативной ориентации
того периода Г. Клеем, предполагала своего рода органическую концепцию
национальной экономики. Как писал X. Кон, «с самого начала Соединенные
Штаты, в отличие от Европы тех лет, главное внимание уделяли внутреннему
улучшению, промышленному развитию и другим материальным факторам.
Предполагалось, что именно таким путем различные штаты и секции должны были прийти к осознанию своей независимости участия в продвижении
общего предприятия и благосостояния» [328, р. 41].
Защита американской индустрии рассматривалась не только в качестве
эквивалента военной защиты национальных границ, но также как средство
гармонизации разных конфликтующих социальных и экономических интересов. Более того, Америка стала одной из первых стран, разработавших теорию и практику современного экономического национализма, несмотря на
то, что эта теория противоречила господствующим в период ее формирования либеральным ценностям, принципам и установкам. Зачинателями принципа экономического протекционизма, который получил название «Американская система», были А. Гамильтон, Г. Клей и М. Кэри.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]