Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сравнительный анализ национальной идентичности США и России
.pdf
3.3. Роль централизованного государства в формировании русской нации
для этой формы собственности способом соединения рабочей силы со средствами производства являлось прикрепление производителей к земле. Прибавочный труд для собственника земли может быть выжат только той или
иной формой внеэкономического принуждения.
Отношение собственности выступало как непосредственное отношение
господства и подчинения. Если бы землевладелец не имел прямой власти над
личностью крестьянина, то он не мог бы заставить работать на себя человека,
наделенного землей и ведущего свое хозяйство. Иначе говоря, в своих владениях он осуществлял власть не только над вещами, но и над людьми, был
носителем и экономической, и политической власти.
Наиболее законченное выражение это факт получил в институте крепостничества. Понятие личных прав было полностью задавлено понятием обязанностей перед монархом. Слияние верховной власти и собственности составило основу вотчинной власти, которая наделяла монарха всеми правами
на землю и давала ему полномочия требовать службы от всех без исключения своих подданных. Иначе говоря, в России не сложились какие-либо иные
средства ограничения боярских и дворянских привилегий и прерогатив, а
также иные механизмы интеграции и институционализации общества, кроме
сильной государственной власти. К ней были привязаны и к ней апеллировали все сословия. Поэтому здесь значительно позже, чем в странах Запада,
начали формироваться институты гражданского общества.
Даже в тех институтах Российской империи, где, казалось, сам народ как
бы определял форму жизнеустройства, политика и экономика были слиты в
органическом единстве. Речь идет, например, об общине, которая осуществляла над своими членами как экономическую, так и политическую власть,
широко используя при этом средства внеэкономического принуждения.
Общины помогали правительству управлять его обширными владениями.
Чтобы обеспечить выполнение наложенной на них повинности (тягла), государство возлагало на общину коллективную ответственность за уплату ее
членами налогов и предоставление требуемых от них услуг. Общины распределяли бремя между отдельными хозяйствами, исходя из числа работающих
в них взрослых мужчин. В силу изменения численности работающих на соответствующих земельных участках общины периодически занимались перераспределением выделяемых каждой семье земельных полос.
Определяющую роль в кардинальной трансформации взаимоотношений
собственности и власти сыграли процессы формирования институтов гражданского общества, прав человека и гражданина, народного суверенитета и
представительства, разделения властей и т.д. Одним из важнейших аспектов
этой трансформации явилось формирование качественно нового понимания
места и роли института частной собственности.
К XVI в. в Западной Европе общепринятым стало убеждение в том, что
король правит, но не владеет имуществом своих подданных, и что королевская власть кончается там, где начинается частная собственность. Все
были согласны с тем, что «собственность принадлежит семье, а верховная
власть – князю и его судьям» [370, р. 403–411]. Одной из граней этого принципа, основанного на идее «неотъемлемых прав» собственности, стала мак-
81
Глава 3. Основные вехи и факторы формирования идентичности России
сима «Суверен правит, но не является собственником и поэтому не может
ни присваивать себе имущество подданных, ни нарушать их личные права».
Она превратилась в важный заслон самоуправству власти и способствовала
развитию сначала гражданских, а затем политических прав.
Как показывает опыт стран Запада, общество завоевывало свободу снизу;
сначала бароны выторговывают у короля вольности и привилегии, а через
несколько столетий этот процесс заканчивается отменой крепостного права.
Российское дворянство получило свободу лишь при Петре III и Екатерине II.
Так, Петром III был издан «Манифест о вольности дворянства» (от 18 февраля 1762 г), в соответствии с которым дворянство стало исключительным
привилегированным сословием Российской империи. Оно было освобождено от службы государству, получило право свободно распоряжаться своими
земельными владениями и другие привилегии.
Еще дальше в этом направлении пошла Екатерина II, которая в 1785 г.
обнародовала «Грамоту на права, вольности и преимущества благородного
российского дворянства». В дополнение к тем привилегиям, которые дворянству были предоставлены Манифестом Петра III, дворяне были освобождены от личных податей и телесных наказаний.
Одновременно, начиная с Петра I, шел процесс дальнейшего закабаления
основной массы крестьянства путем всемерного ужесточения крепостного
права. Только в результате реформы 1861 г. крестьяне в России были освобождены от крепостного гнета. А в результате революции 1905 г. подданные
Российской империи получили гражданские права и представительство в законодательных учреждениях.
Все вышеизложенные и другие связанные с ними факторы в совокупности обусловили тот факт, что почти все сколько-нибудь серьезные преобразования в России инициировались и осуществлялись волевым путем сверху.
Так было при принятии христианства, так было с созданием на развалинах
феодальной раздробленности централизованного Московского государства,
так было при формировании Российской империи. Каждый раз инициатива
принадлежала именно государям, обладавшим волей и устремленностью,
необходимыми для реализации радикальных начинаний в государственном
строительстве.
С учетом этих реалий можно согласиться с С.Л. Франком, который писал:
«Русский народ некогда основал и в течение столетий укреплял величайшее и
мощнейшее государство в Европе и… это государство удерживалось не светско-политической идеей, а монархией в ее национально-русском варианте,
т.е. внушительной религиозной идеей «царя-батюшки» – царя как носителя
религиозного единства и религиозного стремления русского народа к истине» [240, с. 489].
Процессу централизации и постепенной ликвидации феодальных баронов на Западе в Московском государстве соответствовало поглощение им
удельных княжеств. Возможно, в плане укрепления и расширения Московского централизованного государства при всех возможных здесь оговорках
существенную роль сыграла политика Ивана Грозного, включая опричнину,
хотя окончательную точку в этом процессе поставило исчезновение во вре-
82
3.3. Роль централизованного государства в формировании русской нации
мя смуты некоторых высоких родов и экономический упадок других из них.
Это, в свою очередь, содействовало существенному ослаблению позиций
боярства, которое стало серьезным препятствием на пути централизации
государства. Московская аристократия понесла такой урон, который создал
почву для выдвижения на передний план новых сословий в лице, например,
служилого дворянства.
Важную для страны роль сыграл Петр Великий, с которого начинается
современная история России и, соответственно, процесс формирования национального самосознания русского народа. В.О. Ключевский писал: реформа Петра «была революцией не по своим целям и результатам, а только по
своим приемам и впечатлению, какое произвела на умы и нервы современников» [104, с. 225].
Пожалуй, наиболее жестко эту позицию сформулировал С.Ф. Платонов.
По его мнению, реформы Петра по своему существу и результатам не были
переворотом. Он не был «царем-революционером», как его иногда любят называть. Прежде всего, деятельность Петра не была переворотом политическим, поскольку, несмотря на успехи во внешней политике, во внутренней
политике он «недалеко ушел от XVII века. Государственное устройство осталось прежним, полнота верховной власти, формулированная царем Алексеем в словах Деяний Апостольских, получила более пространное определение
при Петре в Артикуле Воинском».
Деятельность Петра не была и общественным переворотом. Государственное положение сословий и их взаимные отношения не претерпели существенных изменений. Нельзя видеть в его делах переворота и в экономической политике, поскольку результаты, достигнутые Петром, не поставили
народного хозяйства на новое основание. Главным источником народного
богатства и при Петре остался земледельческий труд. Не было также новых
откровений в сфере культуры, так как в этой области Петр выступал продолжателем дела, начатого царями Алексеем и Федором.
При этом, как бы противореча самому себе, С.Ф. Платонов писал: «Но
его предшественники были учениками киевских богословов и схоластиков, а
Петр был учеником западноевропейцев, носителей протестантской культуры.
Предшественники Петра мало заботились о распространении своих знаний в
народе, а Петр считал это одним из главных своих дел. Этим он существенно
отличался от государей XVII в. Так, Петр не был творцом культурного вопроса, но был первым человеком, решившимся осуществить культурную реформу. Результаты его деятельности были велики: он дал своему народу полную
возможность материального и духовного общения со всем цивилизованным
миром. Но не следует, однако, преувеличивать этих результатов. При Петре
образование коснулось только высших слоев общества, и то слабо; народная
же масса пока осталась при своем старом мировоззрении» [168].
Действительно, можно сказать, что основы для налаживания более или
менее серьезных связей с западными странами и народами были заложения
еще задолго до Петра Великого. Тем не менее шаги, предпринятые им, стали
не просто кульминацией давно начавшихся процессов, а подлинной революцией, имеющей далеко идущие последствия для радикальной трансформа-
83
Глава 3. Основные вехи и факторы формирования идентичности России
ции российского общества. Как представляется, начинания Петра Великого
являлись революцией не только «по своим приемам и впечатлению», но и
«по своим целям и результатам». Он не просто использовал западных специалистов и идеи, а сделал их интегральной частью грандиозного проекта
преобразования России. В отличие от прежних великих князей и царей, которые полагали, что государство призвано прежде всего обеспечивать защиту и
продвижение ценностей и идеалов православной веры, Петра I интересовало
преимущественно создание суверенного светского государства. Он говорил
о «всеобщем национальном служении», «оплоте правосудности», «общем
благе», «интересах государства» и т.д.
Автор официальной придворной апологии правления Петра «Правда
воли монаршей» Феофан Прокопович стал одним из первых, если не первым
из русских церковников, готовых служить «идеологом государственной власти, использующей христианство как свое орудие» [75].
Новизна состояла уже в том, что государство, созданное усилиями Петра
Великого и его наследниками, называлась не Русью, не Московским государством, а Российской империей. В пьесах и проповедях Феофана Прокоповича народ обозначался новым словом – «российский». Вместо религиозного
национализма эпохи Московского государства стал формироваться новый
светский национализм.
Церковь при Петре Великом окончательно превратилась в покорное
орудие его государства. Независимый патриархат был заменен подчиненным государству Синодом, над монастырями был установлен государственный надзор. Более того, царь издал указ, чтобы с этих пор святого
изображали не монахом, а воином. В то же время он построил один из важнейших в России монастырских комплексов – Александро-Невскую лавру в
Санкт-Петербурге. С 1 января 1700 г. было введено новое летоисчисление.
Как известно, до этого в России действовало принятое в VII в. н.э. в Византийской империи летоисчисление, в котором в качестве начала отсчета
была установлена дата Сотворения мира – 1 марта 5508 г. до рождества
Христова. Правда, Петр выбрал не григорианский календарь, к тому времени действовавший в Европе, а календарь юлианский, т.е. созданный язычником Юлием Цезарем.
С точки зрения социально-экономического прогресса России заслуга Петра Великого состояла в том, что он «прорубил окно в Европу», причем не
просто ради самой Европы, а для создания условий модернизации России.
Можно согласиться с теми авторами, по мнению которых, благодаря начинаниям Петра Великого в первой четверти XVIII в. в России начались преобразования, связанные с «европеизацией» русской культуры. Хотя, как уже
отмечалось, на протяжении всего XVII в. наблюдалось активное проникновение в Московское царство западных людей и европейской культуры, именно
в петровскую эпоху европейские идеи, ценности, стили поведения и жизни
начали насильственно внедряться в жизнь новой империи, прежде всего русского дворянства.
Петр Первый императивно нуждался в технологических достижениях
и опыте Европы для реализации так необходимых для догоняющего развития
84
3.3. Роль централизованного государства в формировании русской нации
России промышленной, административной, военной, финансовой реформ.
В этом смысле, как справедливо отмечает Г.Ю. Литвинцева, «можно говорить
о “европеизации” как государственной программе преобразования русского
общества» [126].
Европа нужна была ему, чтобы получить у нее, говоря современным языком, новые идеи, технологии, опыт организации производства, военного дела
и т.д. Именно для этого он и ввел обычай брить бороды и множество новых
правил повседневной жизни, казавшихся тогдашним русским людям диковинными. В этой связи интерес представляет одно высказывание Петра Первого, которое приводит в своей работе В.О. Ключевский: «Нам нужна Европа
на несколько десятков лет, а потом мы к ней должны повернуться задом»
[104, с. 225].
22 октября 1721 г. на празднестве в честь победы во второй Северной
войне, в результате которой Россия вернула себе балтийское побережье,
отнятое у нее в XVI в., канцлер Головкин так оценил главную заслугу Петра:
«Его неусыпными трудами и руковождением мы из тьмы небытия в бытие
произведены и в общество политичных народов присовокуплены» [107,
с. 206].
Здесь уместно напомнить, что именно начиная с петровского времени
в России появились университеты, академии, издательское дело, без которых
не могла бы возникнуть национальная культура. У Петра Великого, стремившегося в Европу, под флером европеизации речь в действительности шла о
модернизации России. Здесь важно отметить, что именно в Европе проявился феномен модернизации, которая от века к веку, от десятилетия к десятилетию охватывала все новые народы, страны, регионы.
Естественно, Россия не могла остаться в стороне от этого магистрального
направления развития мировой истории. В этом контексте, возможно, прав
был Г.В. Флоровский, убежденный в том, что реформа Петра в плане ориентированности на секуляризацию «была не только поворотом, но и переворотом. С этого времени изменяется самочувствие и самоопределение власти.
Государственная власть самоутверждается в своем самодовлении, утверждает свою суверенную самодостаточность» [236, с. 82–84]. При этом, назвав
Петра Великого по мировоззрению «вполне человеком реформированного
мира», Флоровский утверждал: «И было что-то нескромное и нечистое в его
прикосновении ко святыне... Есть что-то демоническое во всей обстановке Петровской эпохи» [236, с. 85]. Такую несколько инфернализированную
оценку петровских деяний можно признать слишком преувеличенной.
В этом вопросе, как представляется, был более близок к истине Н. Бердяев, по мнению которого византийское влияние «внутренне подавило
русскую мысль и делало ее традиционно-консервативной. Необычайный
взрывчатый динамизм русского народа обнаружился в его культурном слое
лишь от соприкосновения с Западом и после реформы Петра».
Бердяев при всей его склонности к преувеличениям был прав, когда
приводил слова А. Герцена о том, что «на реформу Петра русский народ
ответил явлением Пушкина. Мы прибавим: не только Пушкина, но и самих
славянофилов, но и Достоевского и Л. Толстого, но и искателей правды, но
85
Глава 3. Основные вехи и факторы формирования идентичности России
и возникновение оригинальной русской мысли» [236, с 85]. Другими словами, «без насильственной реформы Петра, столь во многом мучительной
для народа, Россия не могла бы выполнить своей миссии в мировой истории и не могла бы сказать свое слово».
В то же время Бердяев признавал, что с Петра Великого «начинается глубокое раздвоение в русской жизни и русской истории, внутренняя расколотость, которая будет продолжаться до русской революции» [236, с. 54].
Факт, что реформы Петра I затронули практически все сферы жизни общества. Содержанием их стали решающий сдвиг от Средневековья к новому
времени и европеизация всех областей жизни. Происходила ломка старых
государственных учреждений, замена их новыми, складывался современный
административно-бюрократический аппарат и т.д.
О радикализме или революционном характере преобразований Петра
могут свидетельствовать также оценки, которые давали им представители
консервативного лагеря. К примеру, Петру как государю Карамзин предпочитал Ивана III, который, по его мнению, сделал свое княжество сильным
государством и познакомил Русь с Западной Европой безо всякой ломки
и насильственных мер. Петр же насиловал русскую природу и резко ломал
старый быт. Главный грех Петра Карамзин и те, кто разделял его позицию,
усматривали в том, что он будто бы изменил прошлому, действовал против
него. Славянофилы высоко ставили личность Петра, признавали пользу некоторых его дел, но считали его реформу не национальной и вредной в самом
ее существе.
Возможно, в подобных рассуждениях есть доля здравого смысла, но факт
в том, что Петр I лучше, чем кто-либо из властителей Руси до него, понял ее
имперскую природу и имперское предназначение.
Лучшее определение империи, которую построил Петр, дал, на наш
взгляд, В.С. Соловьев: «Настоящая империя есть возвышение над культурнополитической односторонностью Востока и Запада, настоящая империя не
может быть ни исключительно восточною, ни исключительно западною державою. Рим стал империею, когда силы латино-кельтского запада уравновесились в нем всеми богатствами греко-восточной культуры. Россия стала
подлинною империею, ее двуглавый орел стал правдивым символом, когда с
обратным ходом истории полуазиатское царство Московское, не отрекаясь
от основных своих восточных обязанностей и преданий, отреклось от их исключительности, могучей рукой Петра распахнуло широкое окно в мир западноевропейской образованности и, утверждаясь в христианской истине,
признало – по крайней мере, в принципе – свое братство со всеми народами»
[194, с. 602–603].
Российская империя была одной из самых абсолютистских и самодержавных. Здесь имело место наиболее жесткое закабаление крестьянства в форме
крепостничества. Базисные элементы самодержавной власти сложились еще
в период Московского царства при Рюриковичах. Многие иностранцы, побывавшие на Руси еще до Петра Великого, говорили о могуществе русских
царей. В своих записках, опубликованных в 1589 г., Р. Ченслер, первый англи-
86
3.3. Роль централизованного государства в формировании русской нации
чанин, посетивший Московское царство в 1553 г., одну из глав своего труда
назвал так: «О великом и могущественном царе России» [7, с. 55].
В таком же духе рассуждал англичанин А. Дженкинсон в книге, опубликованной в Англии в конце XVI в.: «Здешний царь очень могущественен, ибо он
сделал очень много завоеваний как у лифляндцев, поляков, литвы и шведов,
так и у татар, и у язычников» [7, с. 78].
Примерно такую же оценку можно встретить в документах, циркулировавших в XVI в. при дворе германского императора. В одном из них, в частности, утверждалось, что «Московский великий князь самый могущественный
государь в мире после турецкого султана» и что «от союза с великим князем
всему христианскому миру получилась бы неизреченная польза и благополучие, была бы также славная встреча и сопротивление тираническому опаснейшему врагу Турку» [43, с. 83].
В петровскую эпоху ускоренными темпами шел процесс утверждения и
укрепления абсолютизма в его русской самодержавной ипостаси. Один из
певцов самодержавной монархии в петровском исполнении Феофан Прокопович в своем трактате «Правда воли монаршей» (1722) обосновывал неограниченную власть царя, подлежащего исключительно суду перед Богом.
«Не может народ судити дела государя своего», – писал он.
Созданная Петром властная система фактически неограниченной самодержавной власти, в свою очередь, обеспечила благоприятные условия для
утверждения крепостничества в его наиболее одиозных формах, в то время
как в странах Западной Европы этот институт во все более очевидной форме
становился реликтом прошлого.
Поскольку «европеизация» охватывала в основном имущие слои населения, прежде всего дворянство, реформы, с одной стороны, стали началом
формирования русской нации в современном смысле этого выражения, с
другой – они стимулировали процессы неуклонного расширения разрыва
между массой простого народа и имущими слоями населения, прежде всего
дворянством и правящим классом, поскольку иностранцы оказывали все более возрастающее влияние на просвещение, культуру, науку, светскую жизнь
высшего общества.
Следует отметить, что численный рост и усиление на протяжении XVII в.
позиций управленческого аппарата приводило к изменению его положения
в обществе и государстве, что, в свою очередь, стимулировало возрастание
разрыва между ним и основной массой населения. Этому же способствовал
тот факт, что дворяне стремились представлять себя как потомков татарской
или европейской аристократии, желая дистанцироваться от народа, доказать
свою исключительность по сравнению с ним.
Таким образом, уже в допетровскую эпоху очевидна определенная раздвоенность русского общества. Эта тенденция приобретала все более растущие масштабы в период и после петровских реформ. В императорской
России разделение властного мифа и культуры в целом на два параллельных,
не пересекающихся пласта – народный и элитарный – стало очевидной реальностью.
87
Глава 3. Основные вехи и факторы формирования идентичности России
3.4. Факторы и последствия изоляции России
от Западной Европы
Время формирования и восхождения Российской империи совпало с периодом становления и утверждения евроцентристского мира. С точки зрения
геополитического развития современного мира без преувеличения можно
утверждать, что история Нового времени, особенно XIX в., – это история распространения влияния и утверждения господства в пределах всей планеты
Pax Europeana, или евроцентристского мира.
В этом контексте необходимо учесть, что восхождение в ХV–ХVI вв. Российской и Оттоманской империй постепенно закрыло для Европы путь экспансии на Восток, на просторы евразийского континента, в самом широком
смысле этого понятия. В западном же направлении, снова «открытом» в результате Реконкисты, она упиралась в бескрайние просторы Атлантического
океана. Именно по этой причине завоевание остального мира проходило через Атлантический океан в направлениях на запад и на юг, огибая Африканский континент через Индийский океан.
Другим ключевым фактором, определившим основополагающие векторы мирового развития, стало то, что Новое время ознаменовалось началом
ухода в прошлое европейской средневековой цивилизации и восхождением
современной западной рационалистической цивилизации. Это период окончательного упадка и фактического исчезновения с политической карты Восточной Римской империи на Балканах и в Передней Азии, а также империи
татаро-монголов на обширных просторах Евразии.
По времени эти события совпали с выдвижением на международно-политическую авансцену новых, динамично развивающихся акторов мировой
политики в лице все более императивно заявлявших о себе национальных
государств Запада, заложивших основы евроцентрической капиталистической цивилизации. Речь идет о грандиозных социальных, национально-государственных, политических, парадигмальных и иных сдвигах и изменениях, в
корне преобразивших бытийные основания существования западного человечества. Как следствие возникла и утвердилась новая система миропонимания, которая перевернула все представления о человеке, обществе, государстве, об их сущности и взаимоотношениях.
В результате в течение последних трех-четырех столетий инициатива
в создании и экспансии наиболее эффективной и динамичной мировой цивилизации, отождествляемой с капитализмом, принадлежала европейцам, а
затем Западу в целом. Обладая беспрецедентной динамичностью и экспансионизмом, он заложил основы объединения всей Ойкумены в единое целое
и глобализации всех сфер жизни современного мира.
В ходе эпохальных географических открытий европейские мореплаватели, неизмеримо расширив географический горизонт, несли свои ценности,
традиции, обычаи, инструменты, орудия и образ жизни в Африку, Азию, Америку. По образному выражению Гегеля, мир для европейцев стал круглым.
Тем самым был положен конец изолированности цивилизаций и культур и
инициировано начало длительного периода европейского проникновения в
88
3.4. Факторы и последствия изоляции России от Западной Европы
неевропейский мир, начало евроцентристского мира, мира, доминируемого
Европой (а затем и Северной Америкой).
Сначала Европа, а затем Запад в целом взяли на себя задачу разработать
и диктовать магистральные направления, пути и средства мирового развития, постепенно вовлекая в свою орбиту все новые регионы, страны и народы. Европа дала современному миру передовую научную мысль и идеи гуманизма, великие географические открытия, положившие начало объединению
всей Ойкумены в единое целое, рыночную экономику, институты представительной демократии, традиции права, светское государство, основанное на
принципах отделения церкви от государства, и т.д.
В итоге в течение четырех столетий, последовавших за открытиями Х. Колумба и Васко да Гама, почти вся Азия, Африка и Латинская Америка были
покорены западными странами. Путем завоевания огромных территорий
двух континентов, их стран и народов были созданы великие многонациональные колониальные империи, самой крупной из которых стала Британская, раскинувшаяся на громадных пространствах от Гонконга на востоке до
Канады на западе.
Постепенно частью мира, созданного европейцами, становились те регионы и территории, которые были заселены и освоены европейцами, вытеснившими либо физически уничтожившими местное население.
Все эти процессы как бы узаконили господство Запада над всей Ойкуменой. Одним из результатов этого стало формирование в XVIII–XIX вв. идеи
превосходства Европы над другими регионами и европейских народов над
другими народами. Постепенно вырабатывались критерии передовой европейской цивилизации, противопоставляемой отсталым, якобы «варварским»
незападным обществам. Прогресс стал, в сущности, синонимом европейской
цивилизации и ее экспансии. Утвердилась идея о том, что мировая история
достигла своей высшей ступени развития в европейской цивилизации. Не вызывала никаких сомнений сама мысль о том, что Европа должна вести весь
остальной мир к благам цивилизации.
Россия, как имперская держава, ориентированная на экспансию, открыла,
освоила и заселила русскими казаками, переселенцами-крестьянами и торговцами Сибирь и Дальний Восток. Тем самым на восточной окраине Европы
эпопею, аналогичную той, которую осуществили США на Северо-Американском континенте, предприняла и завершила Россия. Этот процесс, начавшись
в XV в., завершился к началу XX в. на берегах Тихого океана. В ходе создания
великой многонациональной империи Россия несла свою культуру, формы
миропонимания, образ жизни народам Поволжья, Урала, Сибири, Средней
Азии, Кавказа. Таким образом, США с востока на запад и Россия с запада на
восток, проделав путь, образно говоря, равный одному полушарию, встретились на Аляске – в точке пересечения западного и восточного полушарий,
Евразии и Америки.
Симптоматично, что возрождение экспансии Европы в восточном направлении постепенно стимулировалось в процессе ослабления Османской
империи и ее деградации до уровня «больного человека Европы». По сути,
единственным бастионом на пути окончательного подчинения всего земно-
89
Глава 3. Основные вехи и факторы формирования идентичности России
го шара Европе (и в более широком плане – Западу) осталась Россия. Европейцы под разными личинами многократно пытались одолеть этот бастион,
подчинить Российскую империю. Самая амбициозная авантюра в этом направлении была предпринята Наполеоном Бонапартом. Известно и то, что
авантюра завершилась оккупацией русской армией Парижа. Лишь в Крымской войне коалиции европейских держав вместе с Османской империей
удалось нанести России чувствительное, хотя и не судьбоносное поражение,
отнюдь не дававшее победителям навязать ей Карфагенский мир.
В отличие от стран Западной Европы, Россия не прошла через эпоху Ренессанса и Реформации. В результате, если Западная Европа, как уже отмечалось, вступила в Новое время и встала на рельсы модернизации и капиталистического развития, Россия, вынужденная обороняться как от наступления
исламского мира на Востоке, так и от притязаний североевропейских и прибалтийских государств на ее территории, и одновременно в вероисповедном
и идеологическом плане защищаться от латинства, постепенно во все более
растущей степени отгораживалась от стран Западной Европы. Этот факт
имел для России далеко идущие негативные последствия в плане отставания
во всех без исключения сферах общественной жизни.
Особенно большую негативную роль сыграло отставание в духовной сфере. Г. Флоровский говорил о «загадочном и непонятном» в русской культуре,
понимая под этим прежде всего «слишком долгое и затяжное молчание».
И задавался вопросом: «Как объяснить это позднее и запоздалое пробуждение русской мысли?» [236]. Рассуждая в том же духе, Г. Федотов писал:
«В грязном и бедном Париже XIII в. гремели битвы схоластов, а в золотом
Киеве, сиявшем мозаиками своих храмов, – ничего, кроме иноков, слагавших летописи и патерики» [231].
Подобные вопросы ставили многие русские мыслители. Именно в этом
русле можно понимать основной посыл «Философического письма» П. Чаадаева, который пытался объяснить «умственную немоту» России тем, что,
в отличие от западных народов, получивших просвещение от Рима, развившего христианство в эллинские и латинские формы, русские приняли его от
Византии, где риторика и благолепие обряда часто заслоняли мысль.
Д. Лихачев утверждал, что русская литература «древнее, чем литература французская, английская, немецкая», ибо ее «начало восходит ко второй
половине X в.» [79, с. 5]. В то же время он признавал, что «древнерусская
литература не таит эффектов гениальности, ее голос негромок. В ней не
было ни Шекспира, ни Данте. Это хор, в котором совсем нет или очень мало
солистов и в основном господствует унисон… Литература древней Руси не
была литературой отдельных писателей: она, как и народное творчество,
была искусством надындивидуальным». Лихачев резюмировал свои рассуждения так: «Древнерусские писатели – не зодчие отдельно стоящих зданий. Это – градостроители. Они работали над одним, грандиозным ансамблем» [79, с. 6–7].
Однако при всей их верности отмеченные наблюдения и аргументы отнюдь не свидетельствовали о нищете духа русского народа, его неспособности к творческому порыву. Доказательством тому служат такие титаны
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]