Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сравнительный анализ национальной идентичности США и России
.pdf
3.6. Либерализм против самодержавия
отсталой России стал в последние десятилетия XIX в. наиболее влиятельной
идеологией модернизации России.
Можно сказать, что период выхода российского либерализма из своеобразного «подполья» пришелся на царствование императора Александра
II, который выдвинул и осуществил программу так называемых Великих
реформ. К началу 1860-х гг. часть интеллектуальной элиты прониклась
убеждением, что для преодоления отсталости страны недостаточно реформировать самодержавие, а необходимы глубокие социальные и политические преобразования. В этот период в России многие оппозиционно
настроенные представители интеллигенции, государственные и политические деятели обосновывали идею трансформации царского самодержавия
в конституционную монархию, необходимость широких правовых реформ,
формирование правового государства, юридического закрепления прав
личности и т.д.
С рассматриваемой в данной работе точки зрения наибольшее влияние
на политику властей оказал так называемый охранительный, или консервативный, либерализм (или либеральный консерватизм), яркими представителями которого можно считать Т.Н. Грановского, К.Д. Кавелина, Б.Н. Чичерина
и других, активно обосновывавших необходимость политических и экономических реформ. Впрочем, все они вышли из среды западников. Думается,
именно благодаря представителям этого течения само понятие «либерализм» получило полноправное гражданство, стало лозунгом многих образованных и здравомыслящих людей.
Заимствовав базовые принципы классического либерализма на Западе,
российские либералы достаточно быстро осознали необходимость учета
специфики России при разработке теоретических основ реформ. В этом плане сущность консервативного либерализма – синтез основных идей традиционного либерализма (свобода и права личности, реформаторство) и консерватизма (порядок, сильная власть, стабильность, религиозно-нравственные
традиции «почвы», преемственность) и признание равной значимости как самоценности свободы индивида, так и ценностей общенациональных, общегосударственных, прежде всего – порядка и стабильности, обеспечиваемых
властью.
Можно заключить, что ряд ключевых ценностей, принципов и установок
консервативного либерализма сыграли свою роль в теоретическом обосновании реформ Александра II. Причины, результаты, трудности, перипетии, основные вехи реформ довольно подробно освещены в отечественной
исторической и историко-правовой науке. Здесь достаточно отметить, что
не только общественность, но и правящие круги страны, в том числе часть
близкого окружения царя Александра II, пришли к убеждению о необходимости и целесообразности «совершенствования внутреннего благоустройства страны».
Российские либералы с большим энтузиазмом участвовали в преобразованиях, осуществлявшихся правительством Александра II. Немаловажную
роль в распространении и популяризации этих идей сыграл журнал «Вестник
Европы», основанный профессорами Петербургского университета К.Д. Ка-
101
Глава 3. Основные вехи и факторы формирования идентичности России
велиным, Б.Н. Чичериным, М.М. Стасюлевичем, В.Д. Спасовичем, А.Н. Пыпиным, А.И. Кошелевым. Одним из важнейших результатов комплекса реформ
(крестьянской, судебной, земской, военной, университетской и других), осуществленных в последние десятилетия XIX в., стала существенная трансформация системы государственного управления Российской империи.
При этом нельзя забывать, что за Великими реформами последовала
контрреформа Александра III, в результате которой были урезаны некоторые
достижения на пути либерализации самодержавного режима. Попытки царя
«заморозить» реформаторские тенденции и настроения в России привели к
трагическим последствиям для власти и общества. Либеральная интеллигенция все более сближалась с революционерами, тогда как влияние консерваторов в правительственном лагере возрастало.
Главным средоточием либеральной оппозиции, боровшейся за введение
конституции, стали земства. Ослабление террористического сопротивления
также сопровождалось ростом региональных социалистических организаций
(в дальнейшем ставших опорой для эсеров) и либерального народничества.
Хотя либеральное народничество, строго говоря, не было частью либерального движения, оно развивалось под влиянием либеральных идей. Народники полагали, что в России можно осуществить либерализацию усилиями
только интеллигенции и крестьянства, минуя капитализм. В среде образованной молодежи стали приобретать популярность нигилизм и различные
радикальные течения.
В тот период на Западе либералы имели возможность опираться на довольно широкий слой «среднего», третьего сословия. В России они такой
социальной базы не имели. Их надежды опереться на дворянское сословие
в целом не оправдались, правда, они смогли найти поддержку только у небольшого круга дальновидных представителей дворянской интеллигенции.
Настроенные на реформы цари Александр I, Александр II и их сторонники во властных структурах находились в зависимости от консервативных
политических сил дворянской аристократии. К примеру, Николай I открыто
признавал свою зависимость от дворян-землевладельцев, служивших ему
«недреманными цепными псами на страже государства». Поэтому цари-реформаторы, не говоря о царях с деспотическим уклоном, были вынуждены
корректировать свои планы преобразований в зависимости от настроений
бюрократическо-чиновничьего аппарата, постоянно лавируя между консервативным и либеральным идейно-политическим лагерями.
Особое значение с данной точки зрения имело то, что в силу целого
комплекса причин в России преобладали антилиберальные, антидемократические тенденции. Критические оценки либерализма во второй половине
XIX в. были представлены и популяризированы М. Салтыковым-Щедриным
и Н. Некрасовым. В литературе того периода либерализм отождествлялся с
такими понятиями, как неискренность, лицемерие и эгоизм.
В силу этих и связанных с ними факторов либеральные идеи, идеи преобразования государственного устройства в целом весьма трудно пробивались
к широким слоям российского общества, нередко сталкивались с абсолютным непониманием.
102
3.6. Либерализм против самодержавия
Великие реформы при всех возможных здесь оговорках, относящихся в
основном к шагам высших властей в 1870-х гг., перевели Россию на рельсы модернизации и капиталистического развития. В этом смысле можно
согласиться с теми авторами, по мнению которых Великие реформы стали
ключевым водоразделом российской истории. Их отличие от всех прежних
попыток реформирования страны состояло в том, что осуществленные на их
основе новации охватили всю страну, все социальные слои, все сферы общественной жизни.
При этом проблема, которая лежала в основе поворота Екатерины Великой на путь ужесточения репрессивного режима, не могла не возникнуть
также перед Александром I и Александром II. Как показал опыт, каждый император-реформатор разрешал эту проблему ужесточением репрессивного
режима во второй половине или в последние годы царствования.
Из проведенного исследования можно сделать вывод, что либерализм
как самостоятельное социально-философское и идейно-политическое течение играло существенную роль в формировании и развитии общественно-политической мысли России. На тех или иных этапах российской истории
представители этого течения оказывали более или менее заметное влияние
на эволюцию российской государственности. Уникальный шанс практической реализации их идей и проектов представился в результате революции
1905–1907 гг. и деятельности Государственной Думы. Однако в силу целого
комплекса факторов этот шанс не удалось реализовать.
Революция и созданная по ее результатам Государственная Дума объективно давали возможность перевода процессов и тенденций развития
событий, происходивших в стране, в русло легальной законодательной деятельности, призванной разрешить основные социально-экономические и
политические проблемы, стоящие перед Россией, без тех революционных
потрясений, которые охватили страну во втором десятилетии ХХ в. Слабость
и колебания русского либерализма, неспособность, вернее, нежелание царизма делиться властью и осуществить необходимые реформы во многом
предопределили революционные катаклизмы, обрушившиеся на Российскую империю в начале XX в.
К началу революции представители интеллигенции, лица «свободных профессий», деятели общественных, земских, профессиональных организаций,
предприниматели и другие во все более растущей степени осознавали себя
готовыми к участию в процессах изменения государственного устройства и
властной системы. Назрел протест против сохранения монополии на власть
за царской династией и правящей бюрократической верхушкой – замкнутой
по составу, изолированной, не позволяющей проникать в свою среду «чужакам» из числа независимых и честолюбивых общественных деятелей.
Позже лидер кадетов П.Н. Милюков именно в нежелании царизма решиться на кардинальные политические преобразования усматривал истоки
углублявшегося раскола на «Россию официальную и всю остальную Россию».
Это, по его мнению, способствовало формированию «психологии переворота, изолировав двор и власть от всех слоев населения и от всех народностей»
[146, с. 17–19]. П.Б. Струве обвинял царизм в создании «в душе, помыслах и
103
Глава 3. Основные вехи и факторы формирования идентичности России
навыках русских образованных людей психологии и традиции государственного отщепенства» [204, с. 237–239].
И действительно, царизм, несмотря на радикальные изменения, произошедшие в стране после Великих реформ Александра II, а также в результате
ускорения процессов формирования капиталистических отношений в экономике, никак не хотел уступить требованиям наиболее продвинутой части
общества, которая была лишена возможности реально влиять на политику
царизма.
Следует отметить, что на рубеже ХIХ–ХХ вв. монархический идеал
продолжал преобладать в массовом сознании, особенно в сознании крестьянства – самого многочисленного слоя. Тем не менее идеал или образ
царя-батюшки, который служил персонифицированным воплощением самодержавной монархии, постепенно начал тускнеть и абстрагироваться от
конкретного носителя верховной власти. Новые реалии подпитывали процесс дискредитации монархической идеи в ее самодержавной ипостаси. Образ царя и его власть неуклонно теряли сакральность, хотя в сознании значительной части народа иллюзии на этот счет сохранялись. Росло недоверие
к институтам власти. Они вкупе с традицией в сознании все более растущего
числа людей переставали служить в качестве универсальных системообразующих скреп формы государственного устройства.
В то же время нет сомнений в том, что в неудаче либерального проекта
свою роль сыграла также политика некоторых сил в самой Думе, не способных и не желавших идти на компромиссы как друг с другом, так и с правительством. Зачастую у руководителей как либеральных, так и иной ориентации партий идеологические, узкопартийные и даже узкоэгоистические
интересы и аргументы брали верх над приверженностью общей цели трансформации российской государственности на путях конституционализма и
парламентаризма.
По-видимому, одна из активных участниц событий тех лет А. ТырковаВильямс была права, утверждая, что «может быть… благодаря некоторым
особенностям русской интеллигенции, она была похожа на своеобразный
рыцарский орден, ревностно исполнявший раз данную присягу» [220,
с. 402].
У либералов не было единой политической организации, не имели они
и достаточно разработанной политической идеологии. Особое значение с
рассматриваемой точки зрения имеет тот факт, что либералы не пользовались должной поддержкой среди широких слоев населения, прежде всего
крестьянства. Значительная часть дворянства, разочарованная экономическими трудностями реформ, занимала консервативные позиции.
Особенность России по сравнению с западноевропейскими странами состояла в слабости инфраструктуры, необходимой для буржуазных преобразований. На Западе такой инфраструктурой выступал прежде всего город.
Там, как отмечал С.М. Соловьев, город разбогател и освободил село. Хотя
в России в отдельные исторические периоды роль городов была достаточно велика (Киевская Русь, Северо-Восточная Русь, Псков, Новгород), они не
стали магистральным путем экономического развития страны. В этом плане
104
3.6. Либерализм против самодержавия
немаловажное значение имели феодальная раздробленность и золотоордынское иго. При этом города складывались не как центры ремесла и торговли, а создавались прежде всего как опорные пункты власти. В результате
в докапиталистической России отсутствовала стадия развитого городского
хозяйства.
В итоге, если западный либерализм в своем развитии опирался на широкий класс собственников, то в России этот класс только складывался. Предприниматели, которые в Европе были наиболее последовательными сторонниками либеральных принципов, в России конца XIX в. самостоятельной
роли не играли. В условиях начинавшейся индустриализациии они предпочитали делать большие деньги под покровительством сильной монархической
власти.
В среде российской интеллигенции и общества в целом были сильны антикапиталистические установки, что способствовало укоренению представлений о промышленниках и предпринимателях как эксплуататорах, о предпринимательской деятельности как эксплуатации народа, паразитическом
обогащении за счет большинства населения. В результате стало типичным
отношение к предпринимателям и промышленникам как к «толстосумам» и
«буржуям».
В силу этих и других связанных с ними факторов либеральное мировоззрение не было укоренено в сознании широких слоев населения России, оно
не смогло побудить к защите социальных и экономических свобод скольконибудь значительную часть российского общества.
Вместе с тем судьба либерализма в России все же не дает оснований для
вывода о его врожденной несовместимости с политической и экономической
жизнью страны. По сути, либерализм – естественный спутник модернизации
общества. И если в России он был оттеснен на задний план, то причины этому, помимо общеевропейской увлеченности социалистическими идеями, состоят также в том, что процесс модернизации шел неорганично и принимал,
с одной стороны, усеченные, а с другой – насильственные формы [220].
Можно утверждать, что либерализм дооктябрьской эпохи как социально-философское и идейно-политическое течение не смог выработать ответы
на вопросы, поставленные революцией, поэтому ему не удалось завоевать
массовую поддержку. При этом важно учесть, что традиционные схемы трактовки либерализма и консерватизма в рамках противопоставлений «модернизация – традиция», «прогресс – регресс» условны и не всегда соответствуют реальному положению вещей. Консерватизм не всегда означает регресс, а
либерализм вовсе не обязательно подразумевает прогресс.
Опыт XX в. со всей наглядностью показал, что зачастую на практике задачи консервативной стабилизации лучше всего решаются либеральными
реформами, а либеральное обновление надежнее всего осуществляется консервативными методами. Соответственно этому кардинально поменялось
отношение к феномену либерально-консервативного синтеза.
На Западе этот консенсус начал формироваться еще с конца XIX в. и окончательно утвердился в политических и социальных потрясениях XX в. Однако
в России он не сложился ни до революции 1917 г., ни в наши дни.
105
Глава 3. Основные вехи и факторы формирования идентичности России
Как представляется, изложенные в данной главе факторы послужили той
инфраструктурой, на основе которой формировались и определились основные направления дальнейшего развития национальной и геополитической
идентичности России.
106
Глава 4
Религиозное измерение национального самосознания
американского народа
Немаловажную роль в формировании национального самосознания
и идентичности играет религия. Она содержит мощный социокультурный и
идеолого-политический потенциал как сотрудничества и единения народов,
так и развязывания социальных, экономических, политических, этнонациональных и иных противоречий и конфликтов. Религия может быть использована для обоснования политики государства как внутри страны, так и на
международной арене.
Можно утверждать, что религия, будучи частью национальной и исторической традиции данного народа, пронизывает его культурное наследие и,
соответственно, не может не отражаться и на характере его национального
самосознания. В этой связи обращает на себя внимание тот факт, что религиозный и социокультурный традиционализм часто идет рука об руку с социально-философским и идейно-политическим консерватизмом.
Религия всегда служила источником традиционных ценностей. Она тесно
связана с культурной традицией как частью образа жизни в целом. Когда этот
образ жизни подвергается опасности, его религиозные и моральные компоненты оказываются опорными пунктами защиты ценностей и принципов
привычного образа жизни. Другими словами, важнейшим фактором формирования многих народов явилась общая религия.
4.1. Роль и место религии в «культуре американизма»
Как отмечал В.Л. Паррингтон, в колониальной Америке естественноправовая теория переплеталась «с абсолютистским богословием, исходившим из представления об исконной испорченности человеческой природы,
постулировавшим абсолютный и деспотический божественный суверенитет
и увековечивавшим кастовые различия… Столкновение между либеральной
политической философией и реакционным богословием, между английским
индепендентством и английским пресвитерианством легло в основу борьбы,
Глава 4. Религиозное измерение национального самосознания американского...
в значительной степени предопределившей ход развития общественно-политической мысли в Новой Англии» [163, с. 34].
Особенность Америки в этом плане состояла в том, что там с самого
начала прижились различные течения протестантизма. Это определялось
главной ролью, которую сыграли иммигранты из Великобритании в период,
когда там было сильно влияние пуританизма, в первоначальном освоении
североамериканского континента. В дальнейшем, по мере роста потоков
иммигрантов из различных стран и регионов всевозрастающую роль стали
играть приверженцы других ответвлений христианства, а также представители иных конфессий.
Духовная жизнь американского общества характеризуется исключительным религиозным многообразием и религиозной свободой, которые были
обусловлены отсутствием государственной церкви. Так, руководитель левого крыла американского пуританизма колониального периода Р. Уильямс
последовательно проводил мысль о необходимости отделения церкви от государства и идею о религиозной терпимости. По его мнению, насильственное
единоверие и отказ от религиозной свободы ведут к нарушению гражданского и религиозного мира. Приверженцы Уильямса отрицали за государством
всякую власть над религией на том основании, что народ, от которого государство получило свою власть, сохраняет за собой неотчуждаемое право
распоряжаться этой властью по своей воле.
Отцы-основатели США были решительными сторонниками принципа
плюрализма в вопросах веры. Для них вера представляла в основном личное
дело каждого отдельно взятого человека, результат его индивидуального выбора. Отвергался взгляд, согласно которому вера есть нечто навязываемое
общиной или обществом, правительством, традицией и т.д. Религиозный
плюрализм исключал возможность утверждения в США официальной государственной религии.
Документы американской буржуазной революции нерелигиозны по своему духу. Кроме ссылки на «Великого управителя миром» в заключительном
параграфе, в «Статьях конфедерации» нет никакого упоминания о месте
религии и церкви в политической жизни. При открытии Континентального
конгресса Дж. Джей, один из отцов-основателей Америки, выступал против
произнесения молитвы на том основании, что на нем присутствовали приверженцы епископальной церкви, конгрегационалисты, баптисты, квакеры
и пресвитериане. Однако по настоянию С. Адамса молитву все же произнес
приверженец епископальной церкви Дюше.
Декларация независимости апеллирует к «Верховному судье мира» и завершается словами «с твердой надеждой на защиту божественного провидения». Однако во всех главных документах периода становления американского государства нет прямой ссылки на христианскую веру. В Конституции
США религия упоминается два раза: в ст. VI и в первой поправке к конституции, где свобода отправления религиозной веры включена наряду со свободой слова и печати в число свобод, защищаемых Конституцией. Основной
закон санкционировал отделение церкви от государства, что было зафиксировано в форме следующего законоположения: «Конгресс не должен изда-
108
4.1. Роль и место религии в «культуре американизма»
вать законов, устанавливающих какую-либо религию или запрещающих ее
свободное исповедание» [110, с. 245].
На этом основании многие исследователи называют религию институтом, способствующим формированию республиканского и демократического духа. Т. Джефферсон, которого, как правило, рассматривают в качестве
типичного представителя религиозного и морального скептицизма в духе
Просвещения XVIII в., в своей наиболее известной работе «Заметки о штате Вирджиния» подчеркивал, что он «не будет задет, если его сосед скажет,
что существует двадцать богов или вообще нет ни одного бога». Но в той же
работе он ставил риторический вопрос: «Можно ли считать свободы нации
гарантированными, если мы отказались от их единственной твердой основы,
а именно, убеждения об умах этого народа, о том, что свободы составляют
дар божий?». Несколько раньше в «Декларации независимости» Джефферсон приписывал равенство и права людей самому творцу. А много лет спустя он говорил о том, что добродетельная политика возможна в том случае,
если все будут разделять убеждение в существовании «единого совершенного Бога», который вознаграждает и наказывает. Религия, писал он в другом
месте, является «дополнением к закону в деле управления людьми», а также
«альфой и омегой» морального закона.
Еще более сильный акцент на религию и мораль в качестве основы политики делали первый президент США Дж. Вашингтон и другие отцы-основатели. Как считал Вашингтон, для большинства граждан религия обеспечивает
как доводы в пользу верности идеи свободы, так и стимулы для их реализации на практике.
В 1830-х гг. французский историк и государственный деятель А. де Токвиль отмечал, что церковь в США является истинной школой гражданских
добродетелей. По его словам, религия представляла собой первый из американских политических институтов. По мнению Токвиля, нравы в большей
степени, чем законы или физические обстоятельства, способствовали успеху
американской демократии, а нравы коренятся в религии.
Эта мысль находит подтверждение в социальной практике американских
церквей, призванных давать первые уроки того, как нужно участвовать в
общественной и религиозной жизни. Авторы специального доклада, составленного на основе результатов общенационального опроса, проведенного
в 1980 г., утверждали, что религиозные верования американцев в большей
степени, чем расовая принадлежность, уровень образования и доходов, пол,
возраст и т.п., оказывают влияние на их взаимоотношения на работе, в семье,
с друзьями, на принятие политических решений и т.д.
Хотя этот тезис и страдает некоторым преувеличением, примечательно,
что Америка все еще остается одной из самых религиозных среди индустриально развитых стран.
Как показывают опросы общественного мнения, в настоящее время 95%
американцев верят в Бога и 69% – в загробную жизнь. Для сравнения укажем, что во Франции эти цифры составляют 72% и 39%, а в Японии – 38%
и 18% соответственно. По данным одного социологического исследования,
70% населения США верит в то, что «Иисус Христос – Бог и сын Божий».
109
Глава 4. Религиозное измерение национального самосознания американского...
С утверждением, что «Библия – слово Божье», согласны 42% американцев, в то время как 43% населения верят в существование дьявола и 40%
считают первые книги Библии, описывающие сотворение Адама и Евы, подлинными [365, р. 2].
США стоят на первом месте среди индустриально развитых стран по
степени важности, придаваемой религиозной вере в жизни человека. Свидетельством значимости религии в общественно-политической жизни страны
является то, что любой кандидат на пост президента страны и другие выборные должности, претендующий на победу, считает необходимым публично
декларировать свою принадлежность к какой-либо религиозной деноминации. За последние десятилетия показателем активизации политической деятельности различных религиозных группировок является рост числа представительств различных церковных деноминаций в Вашингтоне. Некоторые
из этих агентств являются официально зарегистрированными лобби, многие
пользуются налоговыми скидками.
О роли религии в общественно-политической жизни страны свидетельствует пристальный интерес американских политологов, социологов, философов к проблемам религии и религиозного поведения американцев. Для
выяснения религиозной ситуации в стране проводятся периодические опросы общественного мнения, результаты которых публикуются в ведущих периодических изданиях. В 1977 г. основан Принстонский центр религиозных
исследований. В Беркли (Калифорния) действует центр по изучению новых
религиозных движений. Подобные организации функционируют при многих
университетах и отдельных церковных деноминациях.
Растущий интерес к религиозной тематике нашел отражение в появлении
в США в последние десятилетия множества работ, в которых американские
религиоведы, социологи, политологи пытаются выявить роль и место религии в американском обществе.
По данным У.К. Руфа и У. Маккинни, половина населения страны поровну разделена между римско-католической и умеренно протестантской
(методисты, лютеране, ученики Христа, северные баптисты, члены реформированной церкви) деноминациями; около 16% принадлежат к группе протестантских церквей консервативной ориентации (евангелисты, фундаменталисты и пятидесятники), 5% составляют негры – баптисты и методисты;
9% – представители либерального протестантизма (члены епископальной
церкви, Объединенной церкви Христа и пресвитериане) и 7% – верующие, не
определившие свою церковную принадлежность [366].
Интересно, что в Америке вплоть до завоевания независимости и в последующие десятилетия доминирующее положение занимали поселенцы и
иммигранты (представители англо-саксонских народов, чья религия – протестантизм), что, естественно, не могло не отразиться на содержании американского национального сознания.
Большинство американских исследователей вслед за М. Вебером придерживаются того мнения, что определяющая роль в формировании религиозной ситуации в США принадлежала протестантизму. По словам, например,
политолога У. Голстона, «протестантизм, разумеется, представлял собой бо-
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]