Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Социология молодежи. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 1213 / 3213 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

вязка социологической дисциплины к одному, пусть и наиболее харак терному понятию, вовсе не означает, что вне поля зрения социолога ос таются проблемы внерелигиозности и секулярности молодежи.

Все три понятия — «религиозность», «внерелигиозность» и «секу лярность» — представляют органическое целое, благодаря взаимозави симости их содержания. Религиозность, представляемая как определен ная форма или степень религиозного сознания, опыта и поведения мо лодежи, является базовым понятием, на котором фокусируется предмет ное внимание социолога, так как без исследования религиозности теря ет смысл и исследование внерелигозности. Внерелигиозность, рассмат риваемая как онтологическая рефлексия религиозности, представляет собой степень и форму нейтрального, безразличного или радикально отрицательного отношения к религиозности. Подлинно внерелигиозный человек по самым естественным причинам может и не задумываться над проблемой религиозности. Секулярность, рассматриваемая как степень и форма участия молодежи в освобождении от влияния религии, систе мы ее ценностей и норм, отражает, скорее всего, реальный переход от религиозности к внерелигиозности. Хотя секулярное состояние населе ния и молодежи, которое возникает в структуре определенного культур ноисторического контекста, может существовать параллельно с явле нием внерелигозности и фактически с ним совпадать, все же именно се куляризация придает внерелигиозности активный, отрицающий рели гиозность, или атеистический характер. Социологические исследования свидетельствуют, что атеист и просто внерелигиозный человек — дале ко не одно и то же.

Здесь мы должны осознавать качественную дискретность не подда ющихся социологической операционализации переходов от «неверия» к религиозному отношению, от него — к секулярности, а от последней — к религии через атеистическое отрицание или принцип свободы совес ти, и отсюда — к веротерпимости внутри самой Церкви. В этом — источ ник изначального многообразия типов религиозности. Сложность в том, что проблемы сознания, индивидуальной психологии веры переплета ются с множеством социальных форм организации религиозного образа жизни. Религиозность и секулярность различаются между собой не толь ко и не столько типом сознания и поведения (что, конечно, важно, бе зусловно), сколько характером институционализации. Чтобы до конца понять это, необходимо обратиться к определениям самих понятий «ре лигия» и «секуляризация».

Религия — сложный социальный и культурноисторический инсти тут, который включает в себя системы:

121

· религиозного сознания (верований);

· религиозного культа (обрядов);

· религиозных организаций (учреждений),

и выполняет в обществе ряд функций – смыслополагания, компен саторную функцию социальной интеграции, коммуникации, социального контроля, мировоззренческую и др.

Секуляризация — процесс освобождения от религиозного контроля в мирских делах, освобождение человека от власти религии, освобожде ние различных сфер общественной жизни от влияния религии и церкви, от ее регулирования религиозными нормами.

Секуляризация с самого начала проявлялась как установление свет ского контроля над сферами бывшей церковной монополии. Это пред полагало отчуждение церковных и монастырских земель, передачу цер ковной власти светским судам, замену клириков (членов церковной иерархии) мирянами в правительственных учреждениях, отделение цер кви от образования и т. д. В историческом смысле секуляризация проти воположна по направленности процессу сакрализации, которая означа ла распространение религиозного влияния на различные сферы соци альной жизни в период социокультурного формирования господства института церкви как особого типа религиозной организации, постро енной на началах строгой централизации и иерархичности отношений между священнослужителями и верующими и отвечающей за сохране ние и воспроизводство норм религиозного сознания и поведения.

Многообразие форм и масштабов социальноисторической и инсти туциализации религии столь велико, что социологу предпочтительно рассматривать религию в качестве естественного проявления социаль ной жизни, а не патологического отклонения от ее законов. В современ ном обществе наблюдается двойственная тенденция: с одной стороны, усиливается процесс секуляризации, утрачивания религией своего со циального влияния, а с другой — растет многообразие форм религиоз ной жизни, сопровождаемое поисками нового смысла религии и стрем лением к экуменизму — достижению более глубокого сотрудничества и взаимопонимания между различными религиями, конфессиями и веро учениями. Таким образом, проблема религиозности, несмотря на про цессы секуляризации и десакрализации и десакрализации политичес кой власти, продолжает оставаться весьма актуальной.

Многообразие религиозной жизни, если взять только внешнюю сто рону, проявляется в сложнейшей системе исторически сложившихся, традиционных религий и нетрадиционных вероучений, в разнообразии форм организации и объединений (церковь, конфессия, деноминация,

122

вероисповедание, секта, культ и др.). В структуре населения Земли ве рующие составляют подавляющую часть: по данным середины 80х го дов XX в., из почти 5миллиардного населения христиане насчитывают 1 млрд 400 млн., из них католики — около 800 млн., протестанты — 400 млн., православные — около 200 млн. Буддисты составляют, по некото рым данным, около 300 млн., индуисты — около 600 млн., мусульмане — около 800 млн., конфуцианцы — около 300 млн.

Такие сведения трудно суммировать, так как отсутствует единая система получения достоверной информации о религиозности населе ния. В последнее время появляются данные о количестве приверженцев местных традиционных верований, например, анимизма, шаманизма, трайбалистских африканских культов – 112 млн. и о количестве «новых религий» — 111 млн. Нет точных данных о численности верующих в нашей стране (России и странах СНГ), в Китае. Есть уточняющие дан ные о географическом распространении буддизма — его приверженцев в мире сейчас насчитывается уже около 700 млн., а не 300, как было при ведено по другим источникам.

По самым приблизительным подсчетам получается, что на Земле к началу 90х годов XX в. три четверти населения были верующими (по данным Р. Чиприано — 79%!). Если при этом представить, что молодежь составляет почти половину населения Земли, и допустить, что остальные возрастные группы населения являются верующими примерно на 80%, то даже при таких допущениях получается, что больше половины моло дежи Земли является верующей. На сам деле верующих среди молодежи наверняка гораздо больше, при наличии соответствующей статистики, хотя степень религиозности может оказаться весьма различной.

Во всяком случае проблема религиозности молодежи весьма значи ма в масштабе всей земли, она не просто отражает острые процессы сак рализации и секуляризации в отдельной стране. Масштабность этой проблемы явно недооценивается социологами, которые с удовлетворе нием пишут о расширяющейся секуляризации светского мира.

Кроме того, в содержательном плане проблема состоит не столько в том, является ли молодежь преимущественно религиозной стратифика ционной группой или преимущественно внерелигиозной, секулярной, в зависимости от идейной позиции социолога, — а, скорее, в том, способна ли молодежь выполнить свое авангардноисторическое предназначение и с каким исходом для судьбы всего общества.

Религиозная «стратификация» молодежи оказывается чрезвычай но важной для определения эволюционного контекста исторических судеб общества — ведь смыслополагание является одной из ведущих

123

социальных функций религии. И тут дело не только в том, какой конк ретно символ веры, или смысл эволюционной самоорганизации, должен одержать верх, но прежде всего в том, что именно молодежь, хотя и на разных фазах поколенческих циклов, оказывается так или иначе и суб станциональным источником, и конечным реализатором смыслового самоопределения общества. Разумеется, молодежь в качестве ярко вы раженного субъекта смыслополагания (как светского, так и религиоз ного) проявляет себя именно в эпохи динамического состояния исто рии, когда действительно можно говорить о торжестве ювентократии (власти юных), в отличие от периодов относительной стабильности или застоя, когда функция смыслоопределения монополизируется более зре лыми возрастными группами и просто геронтократией.

В классической социологии религии, к сожалению, не уделялось специального внимания характеристике религиозных и секулярных про цессов в молодежной среде. Это в большей степени присуще исследова телям конца ХХ в., когда исход борьбы за молодежь властвующих и иде ологически контролирующих структур и последствия борьбы самой молодежи за свободу самоопределения приобретают особо е значение для судеб XXI в.

Конфессиональное пространство современной России чрезвычай но многообразно и разнообразно. Только в Государственном реестре Минюста на 1 января 2003 г. зарегистрированы 21 448 религиозных орга низаций, представляющих более 60 конфессий, церквей, религиозных направлений и деноминаций. Кроме того, большое число религиозных организаций и групп действуют без регистрации.

Учитывая многонациональный состав Российской Федерации, сей час практически в каждой области, крае, республике, где бы они ни на ходились, проживают люди как минимум 50–60 национальностей, пос ледователи 20–30 конфессий или религиозных направлений. Среди всего этого конфессионального разнообразия в России и в большинстве реги онов больше всего, как по числу направлений, так и по числу последова телей и их религиозных объединений, представлено христианство. В Российской Федерации сейчас действуют как минимум 40 христианс ких церквей, направлений, деноминаций. Абсолютное ведущее место среди них занимает православие в лице Русской Православной Церкви (11 299) религиозных объединений — 53% всех религиозных объедине ний, зарегистрированных в Минюсте на 1 января 2003 г. Православие также представлено 162 религиозными объединениями РПЦЗ, РПСЦ, РПАЦ ИВД, УПЦ (Киевского Патриархата) и 288 объединениями ста рообрядцев разных направлений и толков. 4764 зарегистрированных

124

(подчеркнем это, так как, видимо, примерно столько же действующих без регистрации) объединений имеют различные направления протес тантизма (в 1992 г. их было 510). 268 религиозных объединений имеется у римскокатолической и 4 — у грекокатолической церквей, 61 — у Ар мянской апостольской церкви.

Второе место по числу верующих и пока третье — по количеству общин в России занимает ислам — 3467 религиозных объединений (в 1992 г. было 1216). Зарегистрировано также 218 буддистских и 270 иуда истских объединений, 97 — Общества сознания Кришны. Остальные 550 зарегистрированных в Минюсте объединений приходятся на 22 мало численных и маловлиятельных религиозных направления.

На за сухими цифрами статистики важно видеть то, что все эти по чти 21 500 религиозных объединений существуют в нашей стране на за конных основаниях, зарегистрировав свои уставы в органах юстиции. Как бы ни относились к ним и их организаторам, руководителям и про поведникам те или иные представители органов власти, некоторые слои общественности или другие конфессии, нельзя забывать, что их после дователи — это наши сограждане, соотечественники, реализовавшие тем самым свое конституционное право на свободу совести.

Теперь обратимся к вопросу: какое место в многообразном и разно родном конфессиональном пространстве России занимает Русская Пра вославная Церковь, какова ее роль в этой ситуации и каково, образно говоря, ее самочувствие в насыщенном иноконфессиональном окруже нии? В силу особенностей исторической развития России, а также наи большей массовости своей базы православие занимает особое, преобла дающее место в конфессиональном пространстве страны, которое никто не может, да и не пытается поставить под сомнение. Особая роль право славия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и куль туры признана законодателем в преамбуле федерального закона «О сво боде совести и о религиозных объединениях» от 1997 г. Как уже отмеча лось выше, православные религиозные объединения составляют более половины всех зарегистрированных религиозных объединений в стра не. Примерно такую же часть составляют православные верующие в об щем составе населения. По данным одного из опросов, проведенных Все российским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) в но ябре 1998 г., исповедуют православие 48,1% населения России, что со ставляет примерено 85–90% от численности всех верующих. Правосла вие, Русская Православная Церковь (РПЦ) занимают сейчас доминиру ющее положение в средствах массовой информации (СМИ), прежде все го электронных СМИ. Широко развивается православное религиозное

125

образование. И вместе с тем в церкви, в кругах православной обществен ности постоянно высказывается тревога по поводу деятельности в стра не других конфессий, особенно католицизма, многочисленных протес тантских объединений и новых религиозных движений (НРД).

Звучат обвинения их в прозелитизме, в посягательстве на канони ческую территорию РПЦ, раздаются призывы к властям законодатель но или административно запретить или ограничить деятельность сопер ничающих с РПЦ конфессий.

Следует признать, что конкуренция между конфессиями в борьбе за влияние на общество и за привлечение новой паствы действительно существует, и она носит довольно острый характер. Но иначе и быть не может. Общий процесс реформ социальноэкономического и обществен нополитического устройства России, демократизация законодательства и всего строя общественной жизни не могли не коснуться и религиоз ной сферы: не может быть рынка товаров без рынка идей. В России сло жилась ситуация религиозной свободы, которой так долго добивались и православная церковь, и все другие конфессии, образовалось то самое чрезвычайно насыщенное и разнородное конфессиональное простран ство, о котором шла речь выше. Эта религиозная свобода ставит каждо го россиянина, имеющего религиозные потребности (особенно из числа впервые обращающихся к вере), в ситуацию непростого выбора, а церк ви и другие религиозные организации — в ситуацию жесткой конкурен ции за привлечение этих людей к себе. И тут оказалось, что не все церк ви готовы к этому, не готова оказалась, в первую очередь, православная церковь: она веками проводила свое вероучение в массы, опираясь на поддержку государства, которое всеми мерами подавляло ее конкурен тов, но теперь по закону, отделившему религиозные организации от го сударства, и по демократическим нормам современного цивилизован ного мира православная церковь такой поддержки лишилась. И тому же за годы политики государственного атеизма она утратила опыт и навы ки миссионерской деятельности в различных группах населения. В то же время протестантские объединения именно за эти годы подавления и преследования накопили богатый опыт миссионерства, который в ус ловиях свободы сразу стал приносить им свои плоды. Проблема для РПЦ заключается вовсе не в конкуренции со стороны других конфессий, и особенно со стороны западных миссионеров и новых религиозных дви жений, а в том, что РПЦ пока сильно отстает в богословском осмысле нии, и в практическом (пастырском, миссионерском) освоении новых социальных реалий и места в них Церкви, а также в предложении обще ству четко разработанной позитивной программы духовного возрожде

126

ния и выхода из затяжного кризиса. Правда, в последнее время в РПЦ в этом отношении наметился существенный сдвиг: в 2000 г. Архиерейс кий Собор РПЦ принял «Основы социальной концепции Русской Пра вославной Церкви». Это значительное событие и для церкви, и для об щества. Вслед за православной церковью приняли свои социальные кон цепции мусульмане, иудаисты и пятидесятники.

Но до сего времени позитивное утверждение православия, его иде алов и достоинств на практике часто подменяется борьбой с другими конфессиями, ожесточенной полемикой с ними, желанием во что бы то ни стало дискредитировать своих оппонентовконкурентов. То есть по зитивная идентификация православного христианина (чем его вера луч ше других) подменяется идентификацией негативной (чем другие веро исповедания хуже). Из психологии известно, что негативная идентифи кация всегда ведет в росту напряженности и конфликтам.

Между тем, православие — в силу богатого нравственного содержа ния своего вероучения, и в силу своих исторических заслуг перед рос сийским обществом — имеет все возможности для открытого диалога и достойной полемики с другими христианскими и нехристианскими кон фессиями.

Православная же церковь оказалась лицом к лицу не столько с ре зультатами своей миссионерской деятельности, сколько со стихийным наплывом неофитов, людей из числа еще недавно неверующих, многие из которых, кстати, пришли в церковь не в силу религиозной потребно сти, а в поисках новой идентичности. Какие же выводы можно сделать из нарисованного выше конфессионального портрета страны?

Вопервых, следует признать реальность и закономерность именно такого современного состояния конфессионального пространства России. Его разнородность и насыщенность в переплетении с многообразием эт нического состава населения составляет культурное богатство России, но при этом всегда таит в себе возможность возникновения и обострения противоречий и конфликтов на национальной и религиозной почве. Пе ред российским обществом стоит непростая и ответственная задача кон солидации как одного из важнейших условий выхода и кризиса, обеспе чения национальной безопасности и поступательного движения вперед. Предпосылкой ее достижения в многонациональном и многоконфессио нальном обществе является воспитание, утверждение, даже — заботливое культивирование в массах населения национальной и религиозной тер пимости, установок толерантного сознания и поведения. У нас нет иного выбора, нет иного пути достижения мира и согласия в обществе, раздира емом сейчас национальными и религиозными противоречиями.

127

Вовторых, таким же насущным путем к достижению мира и согла сия в многоконфессиональном обществе является диалог. Речь в дан ном случает идет не о доктринальном диалоге и не о том, что ктото дол жен поступиться своими догматами и канонами, а о поиске общих инте ресов и ценностей, способных объединить усилия всей общественности и религиозных конфессий на благо всего общества, нашей России, об умении слушать и понимать друг друга, даже разные религии.

Значительная часть молодых людей, не только верующих в Бога, но и неверующих, считает себя сторонниками традиционных религий.

Сказывается здесь среди прочих причин тесная связь религиозного и национального самосознания. Отрицая свою религиозность при мировоз зренческой самоидентификации, молодежь в то же время относит себя к приверженцам традиционных религиозных объединений. Таким образом, скажем, православие или ислам воспринимаются не только как собствен но религиозная система, а как естественная культурная среда, нацио нальный образ жизни («русский — поэтому православный», «татарин — поэтому мусульманин»). Так, к православным отнесли себя не только 56,2% колеблющихся, 24,1% верующих в сверхъестественные силы, но и 8,8% индифферентных и даже 2,1% неверующих молодых людей.

Мировоззрение многих молодых людей далеко от «монолитности», его характеризуют довольно сложная структура и размытость. Напри мер, к колеблющимся между верой и неверием отнесли себя 32,7% пра вославных, 30,0% мусульман, 14,3% протестантов; к верующим в сверхъе стественные силы — 6,5% православных, 6,7% мусульман, 6,3% католи ков, 10,0% иудеев, а также 37,7% верующих, не принадлежащих к какой либо конкретной конфессии.

Уважение к своим национальноконфессиональным традициям, однако, вовсе не переходит в готовность слепо и беспрекословно следо вать социальнополитическим и духовным предписаниям религиозных руководителей. Так, на вопрос: «Какую роль, по Вашему мнению, долж ны играть религиозные организации в духовной и общественной жизни нашей страны?» ответы распределились следующим образом. За актив ную роль конфессий именно в общественнополитической жизни обще ства высказалось лишь 5,4% молодых респондентов. Значительно боль ше (24,0%) считают, что деятельность конфессий должна быть направ лена только на удовлетворение религиозных потребностей верующих, и почти половина (49,2%) молодых людей полагают, что деятельность кон фессий должна быть строго ограничена — служить укреплению духов ности и нравственности в обществе. Сходные ответы были получены и среди взрослого населения (соответственно 7,0; 24,0; 59,7%).

128

Популярность этого тезиса в общественном мнении молодежи под тверждает и то, что в поддержку духовнонравственной деятельности религиозных организаций выступают представители всех мировоззрен ческих групп (верующие в Бога — 56,1%, колеблющиеся — 52,4; верую щие в сверхъестественные силы — 58,4; индифферентные — 35,0; неве рующие — 34,2%), а также конфессиональных групп (православных — 56,0%; мусульман — 60,0; католиков — 75,0; протестантов — 64,3; будди стов — 50,0%).

Таким образом, большинство молодежи, положительно относясь к возрастанию влияния религиозных организаций, фактически выражает пожелание, чтобы религиозные организации четко определили свое мес то в общественной жизни и не вмешивались в сферы, лежащие вне их ком петенции. Напомним, что на парламентских выборах в декабре 1995 г. «Христианскодемократический союз — христиане России» набрали лишь 0,3% голосов электората, общероссийское мусульманское движение «Нур» — 0,6%, а общественнополитическое движение «Союз мусульман России» даже не смогло собрать подписи для участия в выборах.

Интересно также проследить, как верующая молодежь и население в целом воспринимает идеи религиозного плюрализма. Исследование показало, что, в отличие от некоторых религиозных руководителей, на селение, в том числе молодое, не соглашается с идеей исключительнос ти одной религии. Тезис о том, что православие должно стать государ ственной религией, разделяют 11,5% молодых респондентов и 16,3% взрослых. Равенство религий перед законом, независимо от их вероуче ния и истории, поддержали 40,0% молодых и 40,8% взрослых. Готовы отдать предпочтение традиционным религиям, ограничивая деятель ность новых конфессий, соответственно 23,2 и 28,2%.

Больше всего поддерживают идею придать православию государ ственный статус верующие в Бога (17,4%), а наименее расположены к этому верующие в сверхъестественные силы (5,7%). За равенство рели гий выступает большинство во всех группах с удивительно равными показателями — около среднего значения по молодежной выборке 40,0%. Знаменательно, что аналогичный показатель также среди взрослого на селения — 40,8%. Среди сторонников оказывать предпочтение традици онным религиям выявился известный разброс мнений — от 22,0% (ве рующие в Бога) до 18,5% (неверующие).

В конфессиональных группах государственный статус православия готовы поддержать 18,4% православных и 5,6% буддистов при полном отказе от этого респондентовмусульман, католиков, протестантов, иуде ев. Идея равенства религий нашла более значительную и довольно

129

дружную поддержку, хотя и с разными показателями, у 37,0% православ ных, 44,0 буддистов, 57,1 — протестантов, 70,0 — иудеев, 80,0% — му сульман. За предпочтение традиционным религиям выказались, есте ственно, представители этих же конфессий: православные — 24,2%, му сульмане — 20,0%, буддисты — 22,2% и только 14,3% протестантов.

Убедиться в том, что отношение к религии, восприятие ее норм и правил в системе ценностей современной молодежи занимает далеко не ведущее место, помогают ее ответы и по другим позициям.

Так, на вопрос: «Чем Вы занимаетесь в свободное время?» лишь 3,2% опрошенных ответили — «посещаю церковь (религиозные объедине ния)». При этом среди конфессиональных групп наиболее склонны по сещать религиозную обитель молодые мусульмане (13,3%) и протестан ты (57,1%). Менее популярным у молодежи в плане проведения досуга, чем посещение церкви, является только посещение политических орга низаций (0,4%). Заметим, что, хотя к православным себя относят 46,3% опрошенной молодежи, около 4,0% из них посещают церковь. На воп рос: «Каков Ваш обычный круг неформального общения?» только 4,4% ответили — «единомышленники, разделяющие мои религиозные и по литические взгляды».

Рассматриваемая проблема очевидного «обмирщения» ценностей и предпочтений молодежи может быть раскрыта и путем анализа отве тов на вопрос о ее идеалах. Так, если только у 22,0% опрошенных в жиз ни есть идеал, которому бы хотелось подражать, то из них лишь у 11,4% в качестве идеала для подражания выступает духовный наставник.

На вопрос: «С кем бы Вы могли поделиться своими самыми сокро венными мыслями?» лишь 3,4% опрошенных назвали духовного настав ника. Небезынтересно, что среди верующих в сверхъестественные силы этот показатель составит 6,9%, т. е. в два раза больше, чем в среднем. Видимо, это говорит о том, что в их жизни большую роль играют ново явленные идолы, гуру, современные «колдуньи» и т. д.

Определенные различия между верующей и неверующей молоде жью сказываются и в степени проявления интереса к политике (среди группы неверующих в 1,5 раза больше, чем в группе верующих, тех, кто внимательно следит за политической информацией в стране), а также в степени участия в работе политических партий, митингах, демонстра циях, забастовках и т. д. (в течение последнего года группа неверующих в два раза больше участвовала в подобных акциях). Исследование так же показало, что верующие менее склонны к открытым формам протес та. Показательна в этой связи возможная реакция различных групп мо лодежи в случае значительного ухудшения уровня жизни. Готовы при

130

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 1213 / 3213 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]