Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реклама в формировании современных коммуникативных практик (на материалах США, Западной Европы, Японии)
.pdf
191
дач: она ограничивает их в маневре, деформирует рынок телерекламы и
уменьшает рекламный эффект сообщения. Например, в Нидерландах вплоть
до 1989 рекламодателю позволялось не боле двух эфиров в неделю; в результате телевизионная компания была ограничена от 50 до 100 эфиров в год. И
все рекламные эфиры размещались в блоках либо до либо после эфира программ новостей.
Рекламодатели не могли выбирать, когда их послание будет доставлено
потребителям, и вынуждены были принимать как данное – разрешенное им
эфирное время.
Профессиональное сообщество раздражал Параграф 14 проекта Конвенции по международному эфирному телевещанию. В нем рассматривались
условия размещения рекламы в эфире. В соответствии с ним разрешались: не
более одного рекламного эфира во время художественного фильма, одного
эфира раз в 45 минут во время эфира кино снятого для телеэфира, телесериалов, документальных фильмов продолжительностью более 45 минут, а для
религиозных программ, программ для подростков и детей, новостей устанавливался лимит в один раз в 30 минут. Профессиональное сообщество предупреждало об эффекте домино, в случае если национальные правительства,
ссылаясь на нормы ЕС, примут подобные нормы и для национального телевещания в своих странах.
Первой отреагировала Британия в 1986 году, когда начали разрабатывать Конвенцию. Работая совместно с ЕАТ (Европейская Ассоциация Телевещания?) Британская Ассоциация Рекламодателей – которая с момента создания тройственного союза могла задействовать многих экспертов ЕАТвступила в контакт с Ассоциацией независимых телевещателей вокруг которой группировались независимые коммерческие теле и радио вещатели. Три
партнёра решили нанять лондонский офис американской Йанг и Рубикам для
координации их кампании против 14-го Параграфа. В то время Британия была крупнейшим европейским рекламным рынком (включая ТВ), и была третьим рынком в мире после США и Японии. На ее долю приходилось около
24% европейского рынка рекламы против 20% у Западной Германии, 16% у
Франции, 11% у Италии и 11% у Испании. Более того в Лондон размещались
штаб-квартиры крупнейших компаний спутникового ТВ, крупнейших мировых рекламодателей и рекламных агентств, способных создавать пан- и
трансъевропейские рекламные кампании. Британцы тем не менее были обеспокоены тем какой эффект могут оказать предлагаемые меры на их национальное телевидение и на всю «континентальную» индустрию в целом. Символичным было то что получасовая новостная программа «Новости в 10»
прерываемая ровно в середине на рекламную вставку занимала топовую по-
192
зицию в рейтинге собираемых рекламных доходов. Вступление в силу Параграфа 14 означало бы просто конец для этой рекламной вставки.
В проекте же предпочтение отдавалось модели других стран сосредоточившихся на размещении рекламы блоками. Так, в соответствии с немецкой
моделью на общественном ТВ дозволялось не более 20 минут рекламы в день
и те должны были выйти в эфир до 20.00. Такое предложение в проект внесла
Германия, и ее поддержали Бельгия, Греция, Португалия и Нидерланды.
Франция и Италия – воздержались от участия в создании проекта вообще.
Тем же, кто был против такой формулировки Параграфа 14 оставалось только убеждать Европейские власти и их законных представителей в европарламенте в губительности последствий от принятия этого решения для экономики. Ведь вместо коротких, но частых вставок от 2.5 до 3 минут с общей продолжительностью до 20 минут в часе эфира, а в среднем 15 минут, над рекламодателями нависла угроза менее частых но более продолжительных
«туннелей» от 10 до 12 минут.
Поэтому ЕАТ, Рекламная Ассоциация и IPA (Институт Практиков Рекламы объединяющий британские рекламные агентства) направили свои исследовательские навыки на создание перевеса интересов в пользу рекламодателей. Были проведены расчеты на моделях: если Параграф 14 вступит в силу, то ведущий французский канал TF 1 потеряет 22,4% своих доходов, Британские ITV и Channel 4- до 17,4%, и т.д. Так же была процитирована одна
мультинациональная компания активно рекламирующая товары на ТВ в нескольких европейских странах. По их данным продажи меньше на 43% в
странах «блоковой» рекламой, чем продажи в странах с «вставками во время
натуральных пауз» в передачах. Британское коммерческое телевидение от
предлагаемых мер потеряло бы 5% от объема рекламы и 6% аудитории, с
увеличением потерь до 12% и 18% соответственно в период прам-тайм.
По мере приближения осени 1988 года, на которую было назначено рассмотрение проекта в Стокгольме на сессии Евросовета и по мере ее готовности к подписанию лоббисты запустили свою компанию по переубеждению
депутатов. В июле 1988 они убедили британское министерство внутренних
дел (которое так же курировало ТВ и радио) выступить с инициативой о том,
что необходимо убедить Совет Европы проголосовать за проект который бы
базировался на Британской модели регулирования рекламного рынка.
В тот момент только Ирландия, Люксембург и Испания открыто поддерживали британскую позицию. Поэтому руководство ЕАТ, WFA и EAAA
решило усилить давление на рекламодателей и телевизионные сети, чтобы
они подключились к лоббированию в своих странах нацеленному на министров торговли, СМИ или их эквиваленты.
193
Внимание было сосредоточено на Параграфе 14, который к тому времени из новых поправок стал 15-м. В конце августа Рекламная Ассоциация и
ЕАТ пришли к заключению: «Следующее показывает, что для успешного голосования представителей разных государств по этому вопросу на финальной стадии потребуется давление на колеблющихся»- указали они в документе, перечисляющем сторонников и противников. Этот документ был
разослан по крупным рекламодателям таким как Колгейт, Марс, Келлогс,
Юнайтед Дистиллерс и Юниливер. В документе был перечень: убежденные
сторонники Конвенции – Австрия, Бельгия, Лихтинштейн, Нидерланды,
Швейцария и Западная Германия. Открытые сторонники компромисса- Кипр,
Франция, Португалия и Турция. Нейтральные – Дания, Греция, Ирландия и
Норвегия. Оппоненты проекта: Ирландия, Италия, Люксембург, Мальта, Испания и Великобритания. В сентябре Марс, Келлогс и Хайнц заказали американским консультантам из Буз, Элайн и Гамильто (которых британская премьер министр Тетчер уже наняла для юстификации ее Билля об отмене регулирования ТВ) для исследования того как повлияет принятие нового европейского закона на рекламную индустрию и, в особенности, на телеиндустрию в части производства программ для эфира. В Страсбурге посол Британии Колин Мак Лиин был проинформирован о ситуации Рекламной Ассоциацией. Два британских министра в сентябре нанесли визиты коллегам из
Нидерландов, Люксембурга, Бельгии, Западной Германии, Франции и Швейцарии.
На сессии в Стокгольме британский министр по делам ТВ и Радио Тимоти Рентон преуспел в продвижении британских идей о принципах регулирования коммерции и рекламного рынка. Британцам удалось убедить Германию отказаться от ее поправки.
Суть немецкой поправки сводилась к предложению компенсировать потери индустрии незначительным увеличением установленных предельных
лимитов эфира телерекламы (15% от общего времени эфирного вещания за
день и не более 20% в каждом отдельном часе телеэфира в прайм). Эта поправка подверглась серьезной критике со стороны ЕАТ и ее союзников. Английское предложение состояло в увеличении числа рекламных вставок, особенно в фильмах и телефильмах (три вставки в полнометражном фильме
продолжительностью 110 минут).
В марте-апреле 1989 в журнале International advertiser, который выходил
в свет с 1988, IAA опубликовала список организаций, благодаря которым
лоббистские усилия завершились успехом ЕААА, ЕАТ, EGTA, IAA, WFA
особо отметив роль AA, ITVA Великобритании и представителей западногерманского рекламного агентства Werbeagenturen. В заключении говорилось: «Это показало важную роль, которую играет реклама в экономике. Мы
194
пришли к успеху благодаря тому, что конечный результат был основан на
компромиссах в пользу рекламы как индустрии».
Конвенцию приняли в марте 1989 – 16-ю голосами «за», 4-мя воздержавшимися (Бельгия, Дания, Франция и Турция) и 2-мя «отсутствовшими»
на голосовании (Мальта и Исландия). В октябре того же года ЕС принял директиву, которая несмотря многочисленные дискуссии и поправки была как
следствие принятия Конвенции, так же была принята Европарламентом в
1988. Только Бельгия и Дания проголосовали против. Что же за компромиссы
были приняты, о которых представители индустрии отзывались как о принятых « в их пользу»? Давайте посмотрим на заявление WFA выпущенное в октябре 1989 вскоре после принятия Директивы.
Директива отсылает к принципу свободы слова, соблюдение которого,
«как указывается в статье 10, параграф 1 Конвенции по правам и свободам
человека», страны-участницы могут мониторить, но не применять на практике, поэтому законодательные нормы страны, с чьей территории осуществляется вещание, являются преобладающими. По вопросу о квотировании вещания программ европейского происхождения WFA заняла следующую позицию – никаких квот не должно быть. Формула принятая в Брюсселе в результате не устанавливала процентаж а говорила о – «бОльшем количестве программ европейского производства, когда это представляется возможным». По
поводу спонсорства – WFA констатировала «принятое решение полностью
соответствует нашим предложениям».
С точки зрения рекламы принятые акты принесли больше позитива, чем
отрицательного эффекта. Система вставок выиграла в борьбе с рекламными
блоками, хотя требование WFA согласовать вставки каждые 40 минут было
принято как раз в 45 минут. WFA боролось за нулевые ограничения рекламы
табака и спиртного, но ЕС не согласовало предложение – для алкоголя WFA
предлагало «принципы» а не правила, но вынуждена была принять «критерии», потому что «принципы» было трудно перевести на другие языки. Так
же WFA пыталась убрать из документа термины «дети» и «подростки», но
они были сохранены как «несовершеннолетние», а термин «правила» был заменен на «методические рекомендации». WFA так же боролось против ограничений рекламы по определенным дням и часам эфира и выиграла – все
упоминания о подобных ограничениях были изъяты из документа ушедшего
на голосование. По вопросу об общей квоте на время рекламного вещания
WFA выступала против любых ограничений, но в принятой директиве было
установлено ограничение в 15-20% эфирного времени.
Ежегодный отчет WFA за 1989 год отметил еще один позитивный эффект принятой директивы: она окажет позитивное влияние на развитие законодательства в третьих странах мира. Еще одно подтверждение того, что по-
195
добное законодательство необходимо – Европа достигла уровня, когда она
может быть полноценной лабораторией по созданию большой зоны свободной торговли на предстоящие десятилетия.
Борьба имела продолжение на других полях боя. В феврале 1990 ЕАТ
заявило что готово подать иск Высший Суд Европы если законодатели введут ограничения на рекламу табака в прессе и наружной рекламе, в то время
как реклама табака на ТВ и радио уже попадали под действие Директивы о
кросс-граничном вещании. Европарламент в рамках кампании по борьбе с
раком хотел добиться полного запрета на рекламу табака в Европе, включая
непрямую рекламу, в том числе зажигалок, спичек и спонсорство, включая
запрет табака на гонках Формула 1. И снова лидеры тройственного союза заявили,что эти меры будут означать «конец свободы слова». Забегая вперед –
этим аргументом воспользовались многие рекламщики. Жак Сигелла обратился через прессу ко всем, кто считает «атакой на свободу слова» попытку
ограничить рекламу табака – с предложением донести свою точку зрения до
Страсбурга. За что подвергся критике со стороны организаций здравоохранения.
В письме Всемирной федерации рекламы в защиту права рекламировать
в декабре 1989, отражающем точку зрения ее президента говорилось, что в
сознании некоторых среди всеобщих свобод есть одна свобода, которая не
так священна, имя ей – свобода рекламировать. Всего лишь свобода рекламировать определенный продукт. А отрицание этого права – это борьба с основными правами человека и его свободами, такими как право «выбирать из
возможного без ограничений, искать получать и передавать информацию и
идеи через любые медиа невзирая на границы» (Статья 19 Декларации Прав
человека). Поэтому, если рекламодатели не хотят чтобы их права были ограничены, подобно населению Восточной Европы они должны снести бюрократические стены и добиться права на такую же свободу как и у любого
другого члена современного общества. Решений этой и других проблем может быть успешным, благодаря применению коммуникативных технологий,
среди которых реклама занимает одно из ведущих мест, а также знания целевых аудиторий. Ответ на вопросы о том, кто оказывает давление на правительства, задавая глобальные вопросы (и одновременно предлагая их решение); и как с этими группами работать экспертам в коммуникациях лежит в
плоскости применения конкретных управленческих решений и учета особенностей таких активистских групп: их одержимости и профессионализма;
крепких национальных и международных связей и очень быстрого инфообмена внутри сети. Кроме того – это: популярные и пригодные для новостного
эфира события, хорошая организационная структура, все улучшающееся финансирование, растущее уважение к ним в обществе. Их опыт активного ис-
196
пользования сети дает пищу для ума тех, кто вовлечен в дебаты по поводу
будущего европейского рекламного рынка. Потому что в наши дни трудно
вести обсуждение вопроса об взаимоотношениях общества и рекламного
бизнеса не принимая во внимание логики общественного неприятия рекламы
в условиях современного экономического порядка. Эту логику упускают из
виду стратеги глобализации и глобальных рекламных компаний, те из них,
кто смотрит на мир через призму геополитики и экономической логики, согласно которой четыре пятых покупательской способности мира сосредоточены в руках одной пятой его населения. Участники дебатов подключались к
ним по разным поводам и не всегда имели статус представителей в Совете
Европы. Одни думали, подобно EFAD рассчитывали наложить руку на процесс распределения квот на вещание, квот на рекламные эфиры и управлять
процессом соблюдения авторских прав. Они пытались привлечь внимание и
заручиться поддержкой интеллектуалов и творческой интеллигенции «с других полян», приглашая их в Делфи на подписание Европейской Хартии по
авторским правам. Другой пример неофициально лоббировавшей группы –
CSG организованной во Франции в 1997 и их протесты перед Европарламентом в 1989 (..) (CSG объединяла творцов и маркетологов-исследователей в
рамках дискуссий по аудиовизуальным проблемам и позже распространила
свое влияние на другие страны Европы и Латинской Америки). Еще одна
опасность исходила в некоторых странах от усиливавшихся ассоциаций медиапотребителей. Их часто привлекали к акциям противоборствующие стороны в отдельных странах, стараясь не привлекать их к дебатам в Страсбурге
и Брюсселе. Но и эти ассоциации в конце концов осознали важность кооперации на международном уровне. Во Франции, напротив одним из эффектов
реорганизации аудиовизуального сектора стало рождение движения отражающего интересы публики (типа ассоциации зрителей) и его признание и в
других отраслях жизни страны. Активный рост таких организаций наблюдался там, где традиционные общественные организации такие как политические партии и профсоюзы были малоактивны. Партии и профсоюзы редко
высказывались по поводу индустриальных проблем прессы и рекламы. Документ под названием «Зеленая папка по вопросам рекламы», выпущенный в
1972 Британскими Лейбористами остается редким исключением. Более того
этот документ вызвал волнение в американских рекламных кругах.
Инициативы общественных организаций в 1980-х были вполне современны и имели целью показать, что пока государственные органы в состоянии шока от быстрых перемен происходящих в аудиовизуальном секторе,
общество должно само вырабатывать правила. Они доказывали, что не все
общество принимает идею саморегулирования отрасли и что рынок все отрегулирует сам. Одни отвергали как панацею – идею «потребительского суве-
197
ренитета», оставляющую потребителя один на один перед экраном пытающегося понять смысл всего увиденного и услышанного вперемешку с бесконечными сессиями рекламных медитаций. Но они так же показали, что некоторые думают, что привнесение демократической императивы в медиатизированной сообщество и в сами медиа требует коллективных форм самовыражения и организации. И последнее – эти усилия показали, что о саморегулировании можно думать в других терминах, нежели это представлялось различными профессиональными организациями. Вместо «меньше государства\больше рынка» они говорили о «меньше государства\больше участия
общественности» и не только в вопросах в вопросах профессиональной этики, но о том, что этики должно быть больше. Это был один из возможных
способов ограничить индустрию в использовании профессионализма как авторитарного аргумента позволяющего избежать любопытства на тему « а что
происходит за сценой?». В любом случае это был единственный способ остановить дебаты по «правам человека в рекламе» и сократить степень накала
почти до нуля.
Сам эффект дебатов был более серьезен и привел к росту политического
влияния негосударственных организаций, в результате их воинствующих акций в борьбе с международными органами. Так же нельзя недооценивать новую центральную роль, которую реклама сыграла в изменении аудиовизуального законодательства Европы, в частности в процессах приватизации и
дерегуляции отрасли в целом. Реклама – краеугольный камень в бизнесе –
она связана с ростом производства новых телепрограмм, ее роль как предиктора роста становится важнее по мере перепроизводства товаров и услуг. Перепроизводство требует более эффективных средств сбора и обработки маркетинговой информации по сеткам эфирного вещания, качеству аудиторий и
о самих рекламируемых товарах. В общем рекламная парадигма подняла
роль самой рекламы на новый более высокий уровень.
Так произошел перенос маркетинговых стандартов в наиболее сложные
области индустрии, а усилия менеджеров и коммуникационные стратегии
развывшиеся вследствие этого – усовершенствовали методы управления обществом и экономикой.
Эти действующие силы, создавшие новую конфигурацию рекламного
рынка должны учитываться при анализе и принятии решений влияющих на
общественную жизнь. Новый взгляд на общественную жизнь распространился через границы экономически благополучных стран вместе с маркетинговой и рыночной логикой и стал неотъемлемой частью современной жизни.
Но время простых анонимных обвинений в адрес врагов свободы и
предложений компромиссов в пользу индустрии прошло. В 1989 WFA высказало сожаление, что представители агентств имеют слишком сильное влия-
198
ние на ЕАТ. И поэтому они предложили новую структуру триумвирата, чтобы обеспечить «его легитимность, финансовую и логистическую независимость». WFA обратилась к ЕААА и ЕАТ с предложением чтобы они создали
раздельные штаб-квартиры. В то же время, в декабре того же года WFA
впервые добилось успеха в продвижении на пост Президента ЕАТ представителя рекламодателей, а именно человека из агентства крупнейшего мирового рекламодателя P&G. Все это позволяет предположить, что хотя общие
интересы индустрии сплачивали силы игроков рынка, чтобы преодолеть
«угрозу регулирования», все же каждый из них, решая свои проблемы, шел
собственным путем.
На фоне этой многосложной «борьбы» и поисков решений эффективного взаимодействия по различным аспектам деятельности рекламной индустрии становятся актуальными вопросы о том: породили ли дебаты последних десятилетий в наднациональных органах ЕС новые формы или поля
борьбы за интересы индустрии и появились ли новые контрстратегии или новее игроки.
Чтобы это точно определить, следует принять во внимание, что внутри
структур ЕС плохо представлены негосударственные организации, которые
бы отражали мнение потребителей и борцов за права человека. А кризис 1989
выявил так же необходимость более диверсифицированного представительства и европейских профессиональных организаций при органах ЕС. ПО
мнению европейских экспертов, даже те общественные организации, которые
уже были к тому моменту аккредитованы, не пользовались должным вниманием со стороны законодателей.
Как только общественные организации заинтересовались рекламой, развитие индустрии стало тормозиться. В начале 1960 представители общественных организаций потребителей получили поддержку от властей ЕС.
В1962 году они создали Европейское Бюро Потребительских Организаций
(BEUC) с заявленной целью представлять и защищать интересы потребителей в ходе дискуссий в еврокомиссии. Но на них вскоре их догнала и ситуация когда вслед за дискуссией по недостоверной рекламе встал вопрос и о
кроссграничном телевещании. И огромное количество проблем, лежащих далеко от ядра дискуссии по недостоверной рекламе обрушилось на них.
Функциональная концепция рекламы как способа информировать, которая на
ранних стадиях была эффективной опорой в спорах с общественными движениями по защите прав потребителей в Британии и США – теперь вместе с
отсутствием общественного согласия по поводу коммерческой логики дикой
нерегулируемой конкуренции, заложенной в современных рекламе и маркетинге. И этот подход стал всеобщим для рекламной индустрии и лиц работающих в ней. Он привел к корпоративной реорганизации отрасли на междуна-
199
родном уровне. Более того, если сравнивать основательную работу проде-
1
ланную ранее рекламными лоббистами, выходившие после «тощие» документы от BEUC не имели веса среди законодателей, тем более что защитники
прав потребителей, обосновывая свою точку зрения часто ссылались на тех
же экспертов что и их оппоненты. Диспропорция сил участвующих в борьбе
последние лет привела к росту общественной обеспокоенности и как следствие росту числа организаций и к новым формам социальных интеракций и
более детальному изучению потребительского поведения. Это иллюстрируется стратегией принятой Международной организацией потребительских
союзов (IOCU), которая, начиная с 1960-х, создала сеть негосударственных
организаций на волне протестов против Нестле Большинство акций этой сети
были против правонарушений со стороны транснациональных компаний в
странах третьего мира. Особенно против химических, медицинских, табачных и продуктовых гигантов. Это был способ, которым они протестовали
против глобализации и потребительской модели общества. Структура организации и способ действий принятый такими сетями, простирающимися по
всему миру, заинтересовали руководство мировой индустрии рекламы.
3.3 Социокультурные и национальные контексты рекламных
мировых коммуникативных практик
Современная реклама является силой, которая в той или иной степени
влияет на характер социального, экономического, политического и иного
взаимодействия в культурно-историческом процессе. Рекламная коммуникация существует в неразрывной взаимосвязи с культурной картиной мира, которая в совокупности образует как внутренний, так и внешний контекст процесса коммуникации. Содержание рекламной информации и ее восприятие
всегда формируется в условиях взаимопроникновения и смешения культур,
что позволяет рассматривать рекламу как фактор культурно-исторического
процесса в контексте ее мультикультурных детерминант – определяющих
культуру факторов: жизненный стиль, ценности, нормы, ментальность, язык
культуры, норма, символы, тексты.
По мере развития международной рекламы все более ярко проявляется
ее мультикультурный характер и необходимость ее адаптации для инокультурных аудиторий в разных странах мира. В западной научной литературе, в
работах Деморгона, Холлов, Харриса, Морана, Ховстеде, Нартунгена и других рассматривается значение фактора культуры и его влияние на развитие
рекламной деятельности1. Немецкий исследователь Хартунген рассматривает
Demorgon J. Complexcite des cultures et de l’interculturel.-P.: d.Economica, 1996. Hall E.T.
Silent Language. – N.Y.: Doubleday, 1959. Hall E. T., Hall M. R. Understanding Cultural Dif-
200
межкультурные аспекты рекламы или особенности восприятия разных наро-
1
дов и рас (Chr. Hartungen, Psychologische und praktische Betrachtungen uber die
Reklame in Italien). Он указывает на то, что каждая нация имеет свои психи-
ческие особенности, которые и должны учитываться психологически правильно организованной рекламой. Природный рекламист как дитя своего
народа инстинктивно почувствует правильный путь. Германец или англосакс
по складу своего ума, по своим воззрениям и чувствам устроен совсем не так
как итальянец. Поэтому вместо простого чутья нами должно руководить
строгое, логическое мышление, указывающее каковы должны быть приемы,
затрагивающие психику того или иного народа. Душа народа должна быть
изучена и со стороны ее положительных и со стороны ее отрицательных
свойств, имеющих отношение к успеху рекламного воздействия».
По мере своего развития реклама становится культурным фактором и
наряду с другими чертами объективного порядка — языком, историей, религией, обычаями — формирует общее понимание цивилизационного подхода
к истории развития человеческого общества, согласно которому, по определению, цивилизация представляет собой культурную общность наивысшего
порядка, самый широкий уровень культурной идентичности людей. Как
средство коммуникации, которое опирается на культурные и цивилизационные критерии, она оказывает влияние на развитие общественных связей. Являясь общественным контролером» нового типа, она адресуется широким
массам потребителей. Ее система ценностей – этноцентрична. Она отвечает
чаяниям и потребностям, неудовлетворенности людей на основании критериев, норм и культурных авторитетов. Но, реклама из идеологических и, одновременно, практических соображений функционирует так, как если бы массовое общество было бесклассовым обществом. И, тем самым, вызывает противоречивые мысли и чувства, предвзятое отношение. Об этом свидетельствует, например, утверждение о том, что «рекламодатель интересуется потенциальным или реальным потребителем только как «сегментом рынка»,
определяемым желанием купить и покупательной способностью»1. Л.Кеснел
в статье «Реклама и ее «философия» выделяет в рекламе особенное, подчеркивая, что «реклама – эта не такая как все остальные сферы экономической
ferences: Germans, French and Americans; Intercultural Press, 1990; Harris P. R., Moran R. T.
Managing Cultural Differences. Houston, TX: Gulf Publishing Co, 1996; Hofstede G. Cultures
Consequences: International Differences in Work-Related Values. Beverly Hills: Sage Publications, 1984. Hofstede G. Cultures and Organizations. – New York: Harper Collins Publishers,
1994; Hofstede G. The Cultural Relativity of Organizational Practices and Theories. // Journal of
International Business Studies, Fall, — 1983; Maletzke Gerhard . Interkulturelle kommunikation. – Opladen. – 1996; Multicultural Education: A Cross-cultural Training Approach // Ed.
by M.D. Puesch. – Chicago: Intercultural Press, Inc. 1974.
H.Janne. Le Sisteme social, essai de theorie generale. Bruxelles. Institut de sociologie de
l’Univercite libre, 1968.- 560 p.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]